Автор: Зайцева Наталия Сергеевна

Рубрика: История

Опубликовано в Молодой учёный №8 (112) апрель-2 2016 г.

Дата публикации: 18.04.2016

Статья просмотрена: 100 раз

Библиографическое описание:

Зайцева Н. С. Становление горской системы образования на Северо-Западном Кавказе // Молодой ученый. — 2016. — №8. — С. 806-812.



В статье рассмотрена национальная политика России на Северо-Западном Кавказе с конца XVIII — начала XX вв., распространение исламского образования в местных школах.

Ключевые слова: школы,национальные школы, мектебы, медресе, образование, исламское образование, Северо-Западный Кавказ.

Считается, что национальные школы [16, с. 164] — общеобразовательные учебные заведения, осуществляющие обучение на родном языке учащихся, имеющие специфические цели, учебный план и содержание образования. В практике под национальными школами часто понимают вообще все школы (в том числе и русскоязычные), которые функционируют в национальных районах, областях и республиках.

Национальную политику России на Северо-Западном Кавказе можно разделить на несколько этапов, существенно повлиявших на этническую и демографическую структуру региона:

  1. конец XVIII — начало XIX в. — присоединение к России части территорий Северного Кавказа и начало стихийного переселения на вновь присоединенные территории населения соседних российских губерний и беглых, запорожских и линейных казаков;
  2. начало XIX — 1864 г. — Кавказская война, формирование и расширение российских поселений на Северном Кавказе, переселение горцев в Османскую Империю после окончания Кавказской войны, повлиявшие на изменение демографического баланса;
  3. конец XIX — начало XX в. политика по заселению опустевших земель Северо-Западного Кавказа лояльным населением, полиэтничные миграции с национальных окраин Российской империи и христианского населения иностранных государств;
  4. 1914–1917 гг. — Первая мировая война и депортации отдельных народов с территории Северо-Западного Кавказа;
  5. 1918–1920-е гг. — установление советской власти в регионе и политика коренизации, воплотившаяся в создание национальных районов;
  6. 1930–1940-е гг. — репрессии и депортации по этническому признаку [18, с. 1].

Развитие системы народного образования являлось одной из важнейших составляющих в российской политике на Северно-Западном Кавказе, поскольку играло позитивную роль в процессе освоения этого региона. Поиск оптимального устройства кавказских школ происходил в течение длительного периода. Однако усилий только православной церкви было недостаточно. Требовались кадры чиновников из местных жителей, способных к лояльному сотрудничеству с гражданской и военной администрацией. В связи с этим необходимость организации светского образования становилась очевидной [5, с. 36].

Находясь у истоков становления государственной школы, К. В. Россинский способствовал распространению образования среди горцев. Благодаря его усилиям впервые в истории Северо-Западного Кавказа дети адыгов в начале ХIХ в. получили возможность обучаться в уездном училище.

Передовые деятели России относились с огромной симпатией к народам Северного Кавказа [11, с. 336], они способствовали распространению в России правды о проживающих здесь народах, прививали русским читателям чувство любви и уважения к горцам. На поприще кавказского языкознания трудился выдающийся русский ученый П. К. Услар [20], написавший фундаментальные труды по аварскому, даргинскому, лезгинскому, табасаранскому, чеченскому языкам. Большой вклад в изучение кабардино-черкесского языка и подготовку местных научных кадров внес Л. Г. Лопатинский [13]. Неоценима роль в развитии горской культуры выдающегося русского юриста, социолога, историка М. М. Ковалевского [10], филолога В. Ф. Миллера [14], геолога Г. В. Абиха [1], историков А. П. Берже [3], Е. Г. Вейденбаума [6], почвоведа В. В. Докучаева [9], врачей И. Костемеревского, Э. С. Андреевского, Э. Р. Гольмбланта и многих других.

В годы Кавказской войны развитие светского образования, проводимая миссионерская деятельность внесли свою лепту в дело умиротворения Северно-Западного Кавказа. Но хотя официальные власти в целом позитивно оценивали роль просвещения в этом процессе, должное финансирование образования отсутствовало. Объяснялось это как необходимостью огромных военных затрат, так и общим скудным содержанием образовательных учреждений в николаевской России.

В пореформенный период, благодаря стараниям Кавказского учебного округа, разрабатываются различные программы с целью просвещения широких народных масс Северно-Западного Кавказа, открываются светские школы, издаются национальные буквари, разрабатывается национальная письменность, ведется поиск ускоренной подготовки национальных педагогических кадров.

Однако Русско-кавказская война XIX в. привела к «рассеиванию», «выделению» части автохтонного населения Северо-Западного Кавказа в Османскую империю, появлению на исторической арене новой «черкесской» диаспоры. Произошла насильственная эмиграция адыгов на эту территорию, с дальнейшим переселением на Балканы и в арабские вилайеты. Эмиграция началась с 1859 г., когда был разгромлен имамат Шамиля, а сам он взят в плен. Многие тогда, привлекаемые турецкими агентами, поспешили покинуть родину. Угрожающие масштабы выселение приняло после окончания войны в 1864 г. и продолжалось до 1878 г., а частично до 1908 г [7, с. 35].

Таким образом, правительственная политика в области образования и просвещения северокавказских горцев ставила своей целью, в том числе, и решение стратегических задач Российской империи по покорению Северно-Западного Кавказа, но все это имеет, безусловно, вторичное значение в сравнении с реальными позитивными этно-психологическими и социально- культурными последствиями, которыми обернулось для кавказских народов массовое распространение светских школ, создание целостной и функциональной системы народного образования в крае в ХIХ столетии [5, с. 37].

Складывание системы исламского образования на Северном Кавказе началось со времени строительства здесь первых мечетей. Именно они с ранних веков ислама и до наших дней являются основой начального исламского образования, при них организуются начальные школы — мактабы (мектебы).

Мусульманство в России, в частности на Северном Кавказе, имеет достаточно длительную и самобытную историю. Ислам является одним из ведущих компонентов этнической самоидентификации представителей большинства народов Северного Кавказа [23, с. 6]. Знатоки религии (муллы), ученые люди (али или эфенди) пользуются традиционно высоким авторитетом в северокавказском обществе.

В Дербенте и его окрестностях власть Халифата окончательно утвердилась к началу VIII века н. э., примерно в 733 г., по приказу арабского полководца Масламы, здесь строятся грандиозная соборная мечеть и семь квартальных мечетей. Мечети служили не только для совершения молитв; они еще были и средоточием всей культурной жизни общины, в том числе и образовательной. Здесь хранились книжные собрания, собирались и выступали ученые люди; сюда приходили те, кто жаждал узнать больше об исламе. К X-XI вв. на территории Арабского Халифата, в том числе и на таких окраинах, как подвластные ему небольшие районы Северного Кавказа (точнее, Южного Дагестана), мечети играли роль и начальной школы.

Довольно рано на Северном Кавказе появляются также мусульманские образовательные заведения второй ступени после начальной — мадраса (медресе). Первые в мусульманском мире медресе возникли в городах Мавераннахра и Хорасана в X в. Но эталоном, на который равнялись с тех пор другие учебные заведения, возникавшие в разных уголках мусульманского мира, стало медресе в Багдаде, организованное в 1064–1066 гг. Первое на Северном Кавказе медресе было построено в селении Цахур не позднее конца XI в.

Складывающаяся система исламского образования была рассчитана не только на арабских переселенцев, но и на новообращенных мусульман из среды местных народов.

К XIII-XIV вв. на территории Южного Дагестана складывается успешно функционирующая система исламского образования, обеспечивавшая грамотными людьми не только свой регион, но и соседние. О больших успехах системы исламского образования в этом уголке Северного Кавказа свидетельствует и то, что здесь не только переписывают созданные неместными авторами труды, но и создают свою собственную разнообразную литературу на арабском языке.

Вместе с тем обязательно следует отметить один принципиальный момент: то, что Северный Кавказ представлял собой периферию исламского мира, причем с неарабским населением, накладывало свой отпечаток. Только здесь существовала выработанная местными учеными оригинальная система письма, содержавшая особые подстрочные и надстрочные значки, которые облегчали понимание простых и сложных синтаксических конструкций. Она помогала горцам разбираться в грамматических сложностях арабского текста, бывшего для них неродным.

С течением времени сфера применения арабского языка на Северном Кавказе, в особенности в Дагестане, растет, а в XVII-XIX вв. он получает здесь весьма широкое распространение, становится языком не только образования, но и вообще образованности.

Вследствие расширения сферы применения арабского языка и дальнейшего укоренения ислама потребность в исламских образовательных учреждениях растет, поэтому к XIX в. сеть мектебов и медресе в Дагестане становится довольно густой. В этом отношении другие районы Северного Кавказа значительно отстают, но и там функционирует система исламского образования, хотя и не столь развитая, как в Дагестане.

Система исламского образования в XVIII — начале XX в. состояла из коранической школы (домашнего обучения детей азбуке, являющегося, для подавляющего большинства женщин, единственным местом, где они могли получить хотя бы начатки мусульманской грамоты), мектеба и медресе. Последним, высшим звеном исламского образования считалось индивидуальное обучение у мусульманских ученых — алимов с целью получения такого же звания. Кроме того, определенную роль в образовательном процессе играли книжные собрания разных людей и вакуфные (мечетные) библиотеки. Большой известностью пользовались библиотеки в селениях Акуша и Усиша, притягивавшие к себе ищущих знания со всего Дагестана.

Основной целью обучения на первой ступени было освоение Корана и правил религии, и все прочие предметы должны были в этом помогать. Например, арабская грамматика изучалась для того, чтобы верно понимать смысл религиозных текстов, не искажать его; география — для точного определения сторон света и направления на Мекку, куда следовало обращать лицо во время молитвы; астрономия — для верного вычисления времени молитв, начала и окончания постов; математика была нужна при решении наследственных вопросов. Следующие ступени уже давали более широкие знания и призваны были способствовать погружению учащегося в исламские науки.

Как при мусульманских правителях, так и при царской власти система была совершенно независимой от государства. Светская власть не принимала какого-либо участия в организации обучения населения арабо-мусульманской грамоте. Из казны средств на функционирование мектебов и медресе не выделялось. Они существовали за счет добровольных пожертвований родителей мутаалимов (учащихся), жителей населенных пунктов, в которых были учебные заведения, а также доходов с вакуфного имущества, пожертвованного в пользу того или иного учебного заведения, и закята (налога на имущество и доходы), на который имели право учащиеся мусульманских школ. Из поступавших из разных источников средств формировалось своеобразное продуктовое довольствие мутаалима.

Первой ступенью организованного мусульманского обучения считается мектеб. Мектебы то открывались, то закрывались, в зависимости от того, хватало или не хватало средств на содержание их и учителей. Мектеб мог учредить любой сельский мулла, поэтому в аулах их бывало несколько. Обычно они создавались при мечети или при доме муллы и не имели какого-то специально построенного здания.

Точного времени начала занятий в мектебах не было. Ученик мог прийти и записаться на учебу, когда ему заблагорассудится. В течение дня занятия проходили с раннего утра, после утреннего намаза вплоть до вечера, когда уже невозможно было разобрать письмена в книгах. Все ученики находились в одном помещении, но обучались они индивидуально: учитель задавал каждому мутаалиму уроки в день три раза. Тот, кто не успевал приготовить их, лишался перерыва и снова должен был возвращаться к невыполненному заданию. Поэтому кто-то заканчивал курс обучения в мектебе за 3–4 месяца, а кто-то задерживался на год-два-три. Окончание курса обучения в мектебе не давало еще права занимать какие-либо должности; для этого необходимо было пройти следующую ступень мусульманского образования — окончить медресе.

Обучение в медресе было бесплатным, хотя продолжать свое образование туда шли немногие. В отличие от мектеба, медресе располагалось обычно либо в специально для него выстроенном здании, либо в пристройке к мечети.

Медресе организовывались обычно алимами или кади, и их было куда меньше, чем мектебов. На всем Северном Кавказе медресе имелись в Ободе, Кудутле, Кудали, Ахты, Кумухе, Ураде, Алкадаре, Эндирее, Аксае и других населенных пунктах.

В медресе утвердилось не лекционное преподавание, а своего рода семинарское, когда изучаемое произведение читали вслух, а преподаватель совместно со слушателями разбирал и толковал.

Изучали морфологию, синтаксис, метрику, логику, теорию диспута, законоведение, толкование Корана, жизнеописание (пророка), суфизм, риторику, стилистику, поэтику, географию, астрономию, иногда физику и философию, а также тюркский и персидский языки.

Просвещению горцев Северного Кавказа способствовали полковые и батальонные школы на Кавказской линии. В каждой из них обучались по 10 детей горцев 9–14 лет. По достижению 17-летнего возраста их принимали на военную или гражданскую службу. Царская администрация рассматривала школы как «могущественное орудие в насаждении культуры и гражданственности среди присоединенных народов» [19, с. 2].

В 1847 г. был учрежден Кавказский учебный округ, главный орган, контролирующий процессы распространения начального и среднего образования среди народов Северно-Западного Кавказа. Обучение в подведомственных округу учебных заведениях должно было быть согласовано с «духом верования» местных жителей. Новый учебный округ Российской империи по своим структурным характеристикам не отличался от уже существующих учебных округов, однако он функционировал на основании специально для него введенных законодательных и нормативных положений [17, с. 9].

В пределах Кавказского учебного округа русская администрация учредила различные типы учебных заведений, рассчитанные непосредственно на совместное обучение детей русских чиновников и военных, служивших на Кавказе, и детей горцев из аристократических сословий — горские школы, уездные одноклассные училища, на западе региона — отделения для черкесов и татар в станичных училищах, а также гимназии регионального масштаба — Екатеринодарскую войсковую и Ставропольскую гимназии. Все они, особенно горские школы и гимназии, стали основными центрами образовательной активности для горцев западного Кавказа вплоть до 1917 г.

В 1849 г. вышло Положение о воспитании кавказских и закавказских уроженцев за счет казны в высших и специальных учебных заведениях. В десяти вузах Санкт-Петербурга для горцев Кавказа было выделено 68 мест, в четырех вузах Москвы — 77, в Казани — 5, Одессе — 5, Горыгорецкой — 5. Обязательным условием для кавказцев было изучение родного языка. Выпускники высших и специальных учебных заведений, поступившие в гимназии, освобождались от изучения латинского, французского и немецкого языков (по желанию), вместо этого изучали шариат. Все расходы, включая дорожные, брало на себя государство. По окончанию учебных заведений выпускники попадали в распоряжение наместника и обязаны были шесть лет прослужить под его началом [19, с. 29].

Особым типом учебных заведений являлись горские школы, созданные на Кавказе в течение 1860-х гг., перед которыми ставилась четкая политическая задача «распространения гражданственности и образования между покорившимися мирными горцами». Горские школы делились на окружные и начальные. Окружные школы по своим программам и правилам соответствовали уездным училищам. Их выпускники, закончившие школу на отлично, получали возможность поступить в IV класс гимназий Кавказского учебного округа.

Во второй половине XIX в., особенно после утверждения в 1859 г. «Устава горских школ», на Северо-Западном Кавказе значительно увеличилось число школ, возросло количество обучающихся в них детей.

Обучение в горских школах велось на русском языке. Распространение русского языка на Северно-Западном Кавказе не преследовало ассимиляционных целей: изучение местных языков было частью учебных планов в Ставропольской и Екатеринодарской гимназиях; в аульных школах, созданных Министерством народного просвещения, обучение грамоте и письму осуществлялось на родном черкесском языке. Для властей гораздо важнее было не допустить расширения функций арабского языка среди горцев Кубанской области, у которых он не имел широкого распространения.

В окружных школах преподавались основы православия (для христиан) и «мусульманский закон» (для мусульман); русский язык и русская грамматика; всеобщая география и география Российской империи; краткий очерк всеобщей и русской истории; арифметика и основы геометрии; чистописание и рисование, в начальных — основы православия (для христиан) и «мусульманский закон» (для мусульман); русский язык, чтение, письмо, «счисление и первая часть арифметики», основы географии России, чистописание. В программу горских школ с 1879 г. было введено преподавание арабского и французского языков.

В Дагестанской области в г. Дербенте продолжало функционировать ранее открытое уездное училище и мусульманская школа. В 1855 г. из Дербента мусульманская школа была переведена в Темир-Хан-Шуру, а с 1861 г. эта школа была объединена с Темир-Хан-Шуринской окружной горской школой. При школе был учрежден пансион на 65 учеников, из них 40 казеннокоштных, в том числе 25 горцев «из почтенных фамилий» Дагестана и 15 детей русских чиновников [11, с. 338].

Темир-Хан-Шуринская прогимназия была открыта в сентябре 1874 г. в составе подготовительного и первого классов. Второй, третий и четвертый классы открылись в 1875–1877 гг. Это было самое крупное учебное заведение в области, в котором в конце 70-х гг. обучались 221 человек. В конце 60-х гг. окружная горская школа была открыта в г. Нальчике с двумя классами и двумя подготовительными отделениями. При школе имелся пансион, содержащийся за счет казны и кабардинской общественной суммы.

В 1861 г. в г. Владикавказе на базе Новагинской школы военных воспитанников (переданных в 1857 г. в ведение Тенгинского полка) было открыто горское окружное училище. Кроме того, в Осетии во второй половине XIX в. были открыты 38 церковно-приходских школ, в которых обучалось 3828 человек, среди которых было и очень незначительное число осетинских девушек.

В Чечено-Ингушетии были открыты две горские школы: в 1863 г. в Грозном — трехклассная, один из которых был подготовительным, и в 1870 г. в Назрани — одноклассная с подготовительным отделением. При этих школах имелись пансионы. Количество учеников колебалось в пределах 150 человек.

В 1886 г. в Майкопе, а в 1888 г. в Лабинске были открыты горские школы, дававшие знание в объеме двухклассного начального училища, где в основном обучались дети адыгов. В 60–80-х гг. XIX в. несколько школ было открыто и при военных частях. В 60-е гг. в Дербенте и Темир-Хан-Шуре были открыты первые женские учебные заведения. Основной целью их была подготовка хороших домашних хозяек. Кроме обучения чтению и письму, четырем действиям арифметики, «закону божьему», в этих школах обучались также рукоделию (шитью, вязанию и пр.), приготовлению пищи, выпечке хлеба, стирке белья и т. д.

В 1875 г. вместо бесплатной женской школы в Темир-Хан-Шуре открывается четырехклассная, а с 1880 г. — пятиклассная прогимназия. В эти же годы в Дагестанской области было открыто несколько (просуществовавших недолго) частных школ. Одна из них была открыта в Дешлагаре (ныне Сергокала) женой начальника 21-й пехотной дивизии С. Я. Петровой. Но в связи с переводом штаба дивизии в Порт-Петровск школа была закрыта. В 1860 г. в Нальчике была открыта бесплатная женская школа для детей русских поселенцев. В 1865 г. в Пятигорске по инициативе А. О. Смирновой была открыта первая и единственная женская школа, которая существовала исключительно на благотворительные средства. В 1897 г. школа была преобразована в двухклассное училище Министерства народного просвещения.

В 1862 г. А. Калоев на свои средства во Владикавказе открыл начальную школу для обучения осетинских девушек. Позже эта школа была преобразована в трехклассное Ольгинское училище. И все же предпринятые для обучения девочек шаги были ничтожно малы даже для русского населения и осетин-христиан, не говоря уже о других народах Северного Кавказа.

Национальная политика России на данном этапе была ориентирована на активное привлечение в регион нерусских христиан и в первую очередь в Причерноморье. Начало широким миграционным потокам других национальностей на Кубань положило «Положение о заселении Черноморского округа и управлении оным» от 10 марта 1866 г. Поддержав частную инициативу заселения пустующих земель между Черноморским побережьем и Большим Кавказом, правительство предоставило переселенцам различные льготы, возможность создать личное хозяйство и т. д. [4, с. 23].

Вследствие принятия этих документов на Кубань и в Причерноморье переселяются греческие и армянские выходцы из Турции, немцы из Южной Германии, болгары, чехи, эстонцы, молдаване. На побережье создается целый ряд моноэтничных и смешанных поселений с крайне незначительным числом русских деревень [18, с. 2].

Население Северно-Западного Кавказа, как русское, так и горское, проявляло заботу об открытии специальных учебных заведений — сельскохозяйственных школ, ремесленных, реальных училищ, — но часто от правительственных органов получало отказ. Однако полностью игнорировать потребности в специальных учебных заведениях власти не могли, ибо и сами в них нуждались.

Первые такие заведения были открыты в административных центрах, затем появились в крупных станицах и селах. Велико значение Баталпашинского училища в подготовке кадров. В некоторых из них обучались и дети горцев. В открытом в 1874 г. во Владикавказе ремесленном училище в 1876 г. обучалось 18 горцев.

Небольшое число горцев обучалось и в трех ремесленных училищах Ставрополья. В 1897 г. при Учкуланском училище было создано ремесленное отделение, где обучались столярному и токарному делу не только ученики, но, по желанию, и более взрослые жители села. Примеру Учкулана вскоре последовали и другие населенные пункты Баталпашинского отдела.

Плодопитомники, пасеки, участки для выращивания лучшего зерна появились и при школах Черкесии. Полезный вклад в подготовку специалистов сельского хозяйства в крае внесла ферма агронома Бушеке — специальная сельскохозяйственная школа, рассчитанная на 40 учеников. Она располагалась в ингушском с. Базоркпно. В 1870 г. в Темир-Хан-Щуринской школе было введено обучение столярному и токарному ремеслу, а с 1872 г. — садоводству и огородничеству. С 1890 г. занятия по пчеловодству проводились в Касумкентской и других сельских школах Дагестана.

Были сделаны попытки наладить на Северном Кавказе и подготовку педагогических кадров. По инициативе К. X. Атажукина и других передовых людей Кабарды и Балкарии в 1866 г. в Нальчике были организованы педагогические курсы. В 1880–1881 гг. в Темир-Хан-Шуре открылось реальное училище, являвшееся первым средним учебным заведением. В 1897 г. на базе прогимназии в Темир-Хан-Шуре была открыта женская гимназия.

К средней школе приравнивались, кроме Ольгинского женского приюта, Владикавказская и Ардонская духовные семинарии, открытые в 1887 г. Следует особо подчеркнуть, что эти семинарии вопреки ожиданиям самодержавия объективно сыграли прогрессивную роль. Большинство окончивших их пошли не в церковь, а в школы. В последней четверти XIX в. во Владикавказе, Дербенте и других местах были открыты так называемые воскресные школы, в которых обучались взрослые. Первую попытку открыть воскресную школу в Ставрополье предпринял Я. М. Неверов [21].

Для горских детей были открыты вакансии в Ставропольской гимназии, а с 1869 г. и в Бакинской (впоследствии преобразованной в реальное училище). В 1868–1888 гг. в Бакинскую гимназию из Дагестана были отправлены 47 человек. В 1899 г. для детей горцев Дагестана учреждены были стипендии в Тифлисской фельдшерской школе. Однако наиболее заметную роль в просвещении и культурной жизни горских народов Северно-Западного Кавказа сыграли Екатеринодарская и особенно Ставропольская гимназии, при которых, как отмечалось выше, еще в середине века были организованы пансионаты, куда устраивались дети горской знати.

Ставропольская гимназия сыграла в обучении и воспитании детей горцев важнейшую роль. Из стен Ставропольской гимназии вышли выдающиеся деятели культуры — просветители Коста Хетагуров [10], Адиль-Гирей Кешев [22], Чах Ахриев, Инал Кануков, Кази Атажукин, С.-Б. Абаев, А.-Г. Долгиев, А. Т. Ахриев и др.; видные революционные и общественные деятели Г. А. Лопатин [2], М. Ф. Фроленко, М. И. Брусиев, А. Ф. Михайлов, большевик, «красный губернатор» В. Старосельский, видный общественный деятель Дагестана Д. Коркмасов [8] и др.

Выпускники Ставропольской гимназии были посланы в высшие учебные заведения Москвы, Петербурга, Харькова и другие крупные города России. В 1869 г. стипендиатами были приняты: на юридический факультет Московского университета — А. Г. Кешев, в Петербургский институт путей сообщения — Ислам Дударов, Петровскую академию — Сафар-Али Урусбиев, Харьковский университет — А. Келеметов, в Петербургскую Медико-хирургическую академию — М. Арабилов и др. В последующие годы число горцев, обучавшихся в высших учебных заведениях, несколько увеличилось.

В 1873 г. система образования Кавказского края окончательно слилась с российской. Преподавание на русском языке в округе велось в 86,7 % школ, на двух — русском и родном в 13,3 % школ. В основу коллективного чтения в учебных заведениях для детей горцев постепенно закладывались запросы, выдвигаемые самой жизнью. Каждая книжка снабжалась кратким словариком наиболее важных слов и выражений [19, с. 5].

Значительную поддержку в открытии и содержании национальных школ оказывали благотворительные общества. При их непосредственном участии шло преобразование учебных заведений. На Кубани развитие грамотности лучше всего было поставлено у греков (одна школа на 699 жителей). На втором месте были немецкие колонисты, у них одна школа приходилась на 936 жителей, у горцев — одна школа на 25 тыс. жителей.

Исламское образование на Северо-Западном Кавказе играло большую роль с первых веков проникновения сюда мусульманской религии до наших дней. К XVIII-XIX вв. здесь сложилась стройная функциональная система из нескольких последовательных ступеней: коранической школы, мектеба, медресе и индивидуального обучения у известных ученых. Основная масса населения довольствовалась низшей ступенью; те же, кто продолжал свое обучение, добивались высоких результатов и известности не только на Северно-Западном Кавказе, но и в других странах.

С самого начала процесс распространения образования в горской среде сталкивался с трудностями, обусловленными отдельными случаями неприятия российской культуры вообще значительной частью горского сообщества, но распространение торговых отношений, в конце концов, привело к росту образования в горской среде.

Литература:

  1. Абих Г. В. Геология Армянского нагорья. Западная часть. Орографическое и геологическое описание / Г. В. Абих; пер. Б. З. Коленко. — Пятигорск: Тип. А. М. Мануйлова, 1899. — 202 с.
  2. Антонов Г. А. Герман Лопатин / Г. А. Антонов. — Липецк: Липецкое книжное издательство, 1960. — 163 с.
  3. Акты, собранные Кавказской Археографической комиссией. Т. I. / под общ. ред. А. Д. Берже. — Тифлис: Тип. гл. упр. Наместника Кавк., 1866. — 827 с.
  4. Бершадская О. В. Армянское и греческое население Сочинского района в конце XIX — первой трети ХХ вв. / О. В. Бершадская // Русская старина. — 2011. — № 2(4). — С. 23–28.
  5. Бурыкина Л. В. Культурно-просветительская политика российского правительства на Северо-Западном Кавказе в ХIХ в. / Л. В. Бурыкина // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия 1: Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология. — 2013. — № 4(130). — С. 33–39.
  6. Вейденбаум Е. Г. Путеводитель по Кавказу / Е. Г. Вейденбаум. — Тифлис: Тип. канц. главнонач. гражд. частью на Кавказе, 1888. — 434 с.
  7. Ганич А. Некоторые этнокультурные особенности адыгов диаспоры / А. Ганич // ამირანი. — თბილისი, — 2005. — № 12. — С. 35–44.
  8. Джелал-Эд-Дин Коркмасов. На службе вечности. Из жизни замечательных людей / Г. Ю. Адилов. — М, 2009. — 240 с.
  9. Докучаев В. В. Избранные сочинения / В. В. Докучаев. — М.: Сельхозиздат, 1954. — 708 с.
  10. Исаев М. И. Роль Коста Хетагурова в становлении осетинского литературного языка / М. И. Исаев // Венок бессмертия (Материалы международной научной конференции, посвящённой 140-летию со дня рождения Коста Хетагурова). — Владикавказ: Проект-Пресс, 2000. — С. 38–41.
  11. История народов Северного Кавказа (конец XVIII в. — 1917 г.) / под ред. А. Л. Нароницкого. — М.: Наука, 1988. — 336 с.
  12. Ковалевский М. М. / Закон и обычай на Кавказе. Т. II / М. М. Ковалевский. — М., 1890. — 304 с.
  13. Лопатинский Л. Г. Краткая кабардинская грамматика / Л. Г. Лопатинский // Сборник материалов для описания местностей и племён Кавказа. — Тифлис, 1891. — № 12. — С. 7–46.
  14. Миллер В. Ф. Осетинские этюды. Ч. 2. Исследования / Миллер В. Ф. — М.: Книга по Требованию, 2011. — 462 с.
  15. Миронов Г. М. Герман Лопатин / Г. М. Миронов. — Ставрополь: Ставропольское книжное издательство, 1984. — 397 с.
  16. Национальные школы // Педагогический энциклопедический словарь / гл. ред. Б. М. Бим-Бад. — М.: Большая рос. энцикл., 2002. — 528 с.
  17. Нефляшева Н. А. Мусульманское образование на Северо-Западном Кавказе (вторая

половина XIX — начало XX в.) // Вестник Московского университета. Востоковедение. — М., 2009. — № 4. — С. 45–58.

  1. Ракачева Я. В. Национальная политика России на Северо-Западном Кавказе и её влияние на динамику этнической структуры региона в XIX — первой половине XX в. / Я. В. Ракачева // Теория и практика общественного развития. — URL: http://teoria-practica.ru/rus/files/arhiv_zhurnala/2013/9/istoriya/rakacheva.pdf (дата обращения: 14.04.2016).
  2. Титоренко М. Ф., Шкилева О. Г. К вопросу развития образования у мусульман Северного Кавказа в XIX — начале XX в. / М. Ф. Титоренко // Голос минувшего. — Краснодар, 2008. — № 3–4. — С. 26–37.
  3. Услар П. К. Этнография Кавказа. Языкознание. VII. Табасаранский язык / П. К. Услар. — Тбилиси, 1979. — 1072 с.
  4. Хатаев И. Е. Научно-просветительская и педагогическая деятельность Я. М. Неверова (1810–1893 гг.): дис. канд. пед. наук: 13.00.01 / И. Е. Хатаев. — Владикавказ, 2002. — 183 с.
  5. Хашхожева Р. Х. Адыгские просветители XIX — начала XX века / Р. Х. Хашхожева. — Нальчик: Эльбрус, 1993. — 182 с.
  6. Ярлыкапов А. А. Исламское образование на Северном Кавказе в прошлом и настоящем / А. А. Ярлыкапов // Вестник Евразии. — М., 2003. — № 2. — С. 5–31.
Основные термины (генерируются автоматически): Северного Кавказа, Северном Кавказе, Северно-Западного Кавказа, исламского образования, Северо-Западного Кавказа, учебные заведения, Северном Кавказе медресе, детей горцев, горские школы, система исламского образования, районы Северного Кавказа, народов Северно-Западного Кавказа, учебных заведений, Кавказского учебного округа, учебных заведениях, Российской империи, горцев Северного Кавказа, системы исламского образования, горцев западного Кавказа, горцев Кавказа.

Ключевые слова

образование, школы, национальные школы, мектебы, медресе, исламское образование, Северо-Западный Кавказ.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос