Автор: Салпинкиди Янис Панаётович

Рубрика: Искусствоведение

Опубликовано в Молодой учёный №8 (112) апрель-2 2016 г.

Дата публикации: 20.04.2016

Статья просмотрена: 20 раз

Библиографическое описание:

Салпинкиди Я. П. Полет в неведомое // Молодой ученый. — 2016. — №8. — С. 1248-1253.



Статья посвящена творчеству молодого, но перспективного художника республики Узбекистан. Основные тезисы данной статьи были изданы автором раньше в республиканском журнале «Саньат». Данная статья о Хапове расширена и дополнена новым материалом. Художник-монументалист Хапов Василий получил базовое профессиональное образование в стенах Национального института художеств и дизайна им. К.Бехзода. Короткое время учился и в Нью-Йоркской Академии искусств в магистратуре. В статье анализируется его блестящее рисовальное мастерство, знания структуры и анатомии человеческого тела. Молодой мастер обладает широким диапазоном изобразительных средств, отличается оригинальностью и разнообразием сюжетов. Живопись и пластический язык лаконичен и подчинен монументальным задачам. В статье раскрывается творчество Хапова и как носителя новых современных тенденций в искусстве Узбекистана. Эти тенденции, думается будут интересны и многим почитателям искусства в странах СНГ.

По темному небу летят люциферы, зловещ и прекрасен их гордый полет. Влекут за собою в туманные сферы миров, из которых никто не вернет...

Колышутся тени в чарующем танце,

Глаза их драконов пылают огнем,

И ветер не может за ними угнаться,

Душа замирает, забыв обо всем.

Их гневные лики сияньем объяты,

И звезды мерцают в рогах золотых, Возносят безумцев, карают проклятых,

И ангелы мечутся в страхе от них,

Убогого рая презрев безмятежность, посланцы свободы, властители тьмы

К земле обращают талант и надежды их помощь доступна, их мысли чисты...

Роман Панихин, июнь 2003, Москва.

Как-то, возвращая мне большой альбом с работами П. Пикассо, Николай Сергеевич Шин, наш великий современник сказал: «Каждый настоящий художник в своем творчестве разрабатывает и несет по жизни одну или две темы».

Такая тема у Хапова — как художника — это пластика обнаженного тела, которое он знает достаточно полно во всех ракурсах и может воспроизвести с закрытыми глазами. Даже когда Василий на холсте решает живописные задачи, он, начиная работать над фигурой, забывает обо всем и упоенно ее рисует.

Василий Хапов — моя опора и надежда в искусстве и педагогике. Ортодокс, поклонник обнаженного человеческого тела, жрец, влюбленный в это тело, так же, как Нарцисс в самого себя.

Мастер, нашедший себя в счастливом юном возрасте. В своих картинах он несет любовь к искусству, словно слетевший с его листов ангел, посланник звездного неба.

Хапов — монументалист по рождению и призванию, да еще повезло ему с учителем, известным художником, монументалистом Б. Джалаловым. Основная задача Хапова, как художника — это прихотливо закрученный узел на живописной поверхности или орнамент из человеческих тел, чаще задача усложняется двумя, а то и несколькими фигурами. На V Ташкентской Биеннале современного искусства в 2009 году висел холст, состоящий уже из пяти фигур.

Василий умеет учиться, притом у всех, кого считает нужным: у великих мастеров прошлого, у своих учителей — современных мастеров среднеазиатского региона. Этот широкий охват мирового искусства и опора на высокую традицию вытекает из его широкой информированности и эрудиции.

Странно, что у этого русского парня пробуждается ментальность жителя Востока, и она у него не коньюктурно-наносная, а идет от глубины постижения целых пластов восточной культуры. Ничего не проходит мимо его внимания: прикладное искусство кочевых среднеазиатских племен, их тотемы, талисманы, обереги. Была бы возможность у Васи, он проник бы и в глубины хранилищ буддийских монастырей, и по-своему сублимировал бы знания хранилищ об истоках нашего бытия. Очень симптоматичен в этом ключе лист В. Хапова «Ребенок и мудрец» (диаметр 42 см, б., акрил, 2008г.) — некая пирамида перетекания от пишущих книг к читающим, и все это под стражей и неусыпным наблюдением сов.

Вообще язык изобразительного искусства — это, конечно, пантомима, и этот язык блестяще освоил Хапов в своих холстах. Взять хотя бы то, как он изображает руки — они словно одушевленные водоросли, плывущие по реке жизни. Хапов рисующий — это как бы дышащий воздухом человек, не менее охотно он пишет маслом, хотя это дольше, методичнее, наслоение красок требует времени, ну а время не ждет. Рука и глаз жаждут форм. Вспоминается по этому поводу самоирония великого Ж. Д. Энгра, который на вопрос о том, почему он не выставляет свои рисунки, ответил: «Боже мой, никто тогда не будет смотреть мою живопись».

Творческий метод В. Хапова, как нельзя лучше отражает его лист «Охота», Безусловно, это тоже арабеска на большом продолговатом пространстве холста (как и многие его работы) — это прежде всего распластанность фигур, чаще всего прихотливо орнаментированных на упрощенном и неглубоком фоне. Иногда рельеф (но написанный) фигуры доходят почти до стадии горельефа. Сказывается блестящее знание анатомии человека.

Особенно хотелось отметить серию работ, посвященных минотавру: «Поцелуй минотавра» (диаметр 100см, х., м., 2008г), «Поющий минотавр» (диаметр 42см, б., акрил, 2009г) и др. И хотя П. Пикассо с присущей ему фанатичностью выпотрошил эту тему, Хапов и в ней находит свою более лиричную интонацию и оригинальные композиционные решения. А если заглянуть глубже, то эти листы с Минотавром глубоко исповедальные, в них приоткрывается тщательно закодированная личная жизнь художника. Листы этой серии пронизаны тонкими раздумьями о проблемах' взаимоотношения полов и их метаморфозами. Впечатление, что эта тема мастером не исчерпана и будет сопровождать его еще долгие годы.

Особенно располагает к долгому медитативному созерцанию лист «Поющий минотавр», где буквально выведена пластическая формула одиночества. Погруженная в рефлексы фигура очень тонко соединяется с меланхоличным закатным фоном неба. Лист очень музыкален по своему ритму и настроению.

Многие листы из восточного цикла Хапова рисованные, будто бы из низких окон тибетских монастырей, чаще всего продолговатые по форме, наполнены мягкими изогнутыми жестами-линиями склонившихся в пантомиме людей. Птицы-музы, живущие с людьми в сложном родстве и согласии, нашептывают склоненным к ним людям тайные откровения. Временами это тайная любовь людей и сфинксов, навеянная личными грезами-переживаниями, и еще возможно, великим мюнхенцем Францем Штуком.

Для Васи жизнь это игра, в которой всего не расскажешь, эта игра трудно разгадывается, но играют в нее красивые внешне люди. Они прекрасны в прямом смысле этого слова, они восходят к традиции древнегреческой антики, затем вытягиваясь в фигуры Эль Греко. Это великая и светлая пластика, и Василий несет ее на своих плечах, и у него это не просто очередной цикл работ, а цельное мировоззрение и жизненное кредо. И он его несет вопреки нарастающему обвалу новейших течений в искусстве, отрицающих долговременность холста, его фактурную обработку, неугасающую ценность красивого человеческого тела. Тело, которое вопреки всему в будущем будет оттачиваться и всегда соответствовать духовно-интеллектуальной эволюции человека.

Мне кажется, что и за пейзажами Хапова есть будущее, хотя они и не навеяны долгим и сосредоточенным, «сезанновским» стоянием за холстом на природе. Они — плоды широкого охвата поверхности земли. Василий Хапов объемлет природу скорее взглядом лермонтовского демона и поэтому видит ее несколько отстраненно, но обще и проницательно. Планета в его холстах находится как бы в муках созидания или же нового витка своего жизненного цикла. Переживая очередную вселенскую катастрофу сталкивающихся плит, она пустынна, рельеф пейзажей скуден и обнажен (росписи ресторана «Da Reno»? г Алма-Ата, 2006 год). Формат этих люнет не давал возможность полнее раскрыться автору как пейзажисту, но отголоски высокого стиля, присущие Василию Хапову, здесь уже слышатся («Фантастический монохромный пейзаж» и т. д.).

Симптоматичен пейзаж в круге «Погружение» (диаметр 100см), называемый погружением. В сюжетной основе плывущая ко дну красная рыба, и она написана столь гармонично к сине-зеленому фону, что создается ощущение ее парения в некой вселенской среде, ее нерасторжимое единство со всем сущим на земле. Она полна грустного пантеизма, но по-своему и оптимистична.

Очень интересна «Охота», вообще для Хапова даже в любви всегда есть элемент охоты. Животные, выступающие носителями земных страстей, пронизывают тела бегущих юношей и девушек (подтверждение идей Фрейда), правда в этом листе очень сильно иллюстративное начало. А вот «Ночные охотники» (2009г.) — вещь, отшлифованная до уровня античных камей. Роботизированные, а, возможно, и архаизированные образы бегущих юношей притягательны, в них слепая, роковая сила, решимость. В их пластике и динамике есть какое-то предощущение людей будущего.

Линия бегущих юношей настойчиво просматривается в творчестве Васи Хапова. У нее очень древние корни — в десятках росписей, на древнегреческих амфорах летят в плавном и стремительном беге юноши. Я никогда не забуду бег итальянских юношей и девушек на стадионе в Дельфах, когда, вдохновленные античными бегунами, они летели по стадиону, а мы, туристы со всего мира, заворожено следили за их бегом.

Сложен и метафоричен по своим смысловым и ассоциативным направлениям холст «В лабиринте» (120x140 см,х.м). Развернут, и исследуем молодыми людьми «Золотой лист» лабиринта, отъятый будто бы с лица Агамемнона великим Г. Шлиманом. И смотрящий этот лист незрячими глазами молодых людей, как путь, который начертан быть ими пройденным. Но таящий в себе неведомое и зловещее.

Рис. 1. Лабиринт с невидимым Минотавром (х.м.120x140)

А просветленные силуэты влюбленных смотрят, как эхо прошлого, несущего нам через века вечное чувство любви.

Впрочем, и остатки этого лабиринта на Крите оставили у меня впечатление не распутанного мотка золотых ниток, ведущего к нескончаемому коридору жизни.

Здесь уместно сказать и об одной мысли, которая меня давно волнует как старого педагога — это сложность постижения рисунка обнаженного тела. Я бы сказал, неимоверная сложность. На его матричное освоение уходит 5–6 ' лет. Сейчас в Узбекистане очень немного художников, прошедших и закрепивших этот рубеж и освоивших как рисовальщики обнаженное человеческое тело. Один из них это В. Хапов, он виртуозно крутит им с натуры и по представлению, проявляя абсолютную свободу. Одержимость телом, анализ его движений и возможностей привела его к скульптуре, в которой он только набирает силу и где его успехи еще впереди.

Живопись, как таковая, не солирует в холстах Хапова, она работает на пластическую идею. Превалирует в холстах чаще контраст фигуры с фоном, холодные фоны и теплые тела, либо на горячих фонах вплоть до красного — холодные фигуры. Однако в изумительном по ритмике холсте «Влюбленные» (80x120, х.м.) фигуры взяты не на контрасте, а тонко сближены и сгармонированы с фоном и создают единую световоздушную среду, усиливая и углубляя интимнейшую и вечную тему любви.

Поэтичным сонетом смотрится овальный по форме холст «Сумерки. Вечер» (90см, х.м.). На едином дыхании, драгоценной бирюзой пропет этот холст — гимн женской красоте

Бесчисленные эксперименты с фонами в графических листах В. Хапова, безусловно, связаны с его колористическими поисками, хотя и намечаются им как подкладки под рисунок. Но та настойчивость, с которой покрываются многослойно и многоцветно акрилом сотни листов бумаги, превращает их, помимо желаний автора, в самостоятельные завершенные произведения.

Рис. 2. Выбор направления (х.м.210x210)

Уже намечается очень органичное введение в эту живописную среду пластических форм, что обещает еще одну крайне интересную страницу его творчества. Он может начать там, где Вольс завершил, вернее оборвал свое блистательное творчество живописными холстами, цельно и гармонично закрашенными.

Думается, что Хапову нужно изменить свою установку и делать эти безусловно красивые фоны не как неопределенный промежуточный этап к графическим рисункам, а отдаться этим фонам как самостоятельным листам, усложнить задачу. И ввести в них те образы и идеи, которые он оставляет на потом для живописных холстов.

В бесчисленных его натурных и ненатурных экзерсисах обнаженного тела настораживает постоянная конвульсия движения, мало пауз и отдыхающих мышц, прослеживается тенденция к декоративности, что несколько умаляет глубинную сущность человеческого тела, но которую, думается, Хапов изживет, погрузившись в живопись маслом, смягчив все это в полутонах цвета.

Осмысливая графический цикл листов Хапова как составную часть общего развития искусства Узбекистана, учитывая многоликость поисков и находок молодых художников Узбекистана, убеждаешься в том, что в нашем регионе начинает складываться новая эстетическая среда, некий новый пласт культуры, связанный со всеобщей нашей информированностью, знакомством со «всемирной паутиной» интернета. Это связано еще и с многоцветьем национального состава страны. Таким образом, в орбиту интересов молодого поколения ввергается вся культура Востока, охватывая Японию, Китай, Индию.

Здесь уместно привезти цитату искусствоведа Л.Марц, рассматривающей искусство Даши Намдакова как феномен современной культуры, чутко и объективно реагирующий на возникший острый интерес к Востоку, его искусству, к неведомому для западного сознания тревожащему, иному духовному миру» («Даши Намдаков», Москва, 2005г).

Будет ошибкой скидывать со счетов поиски и находки в этом направлении художников Узбекистана, близкого В. Хапову круга: Ахунбабаева Д. (персональная выставка в Париже, 2008г.), Анны Ивановой, Куртджемиля С. И Камбина Е., представляющие собой очень интересный сплав искусства Востока и Запада, которые, кстати, украсили своими холстами узбекский раздел V Ташкентской Бьеннале современного искусства 2009 года. Павильон с работами этих художников был сформирован организаторами выставки спонтанно и в последние дни, но, как, ни странно, показал довольно полный спектр развития искусства республики, вопреки более узкой и тривиальной концепции кураторов.

Предназначение искусство и его основная созидательная сила — в его новаторстве. В этом еще раз убеждаешься, рассматривая последние его работы. Они как бы диссонирует его прежним поискам, но это на первый взгляд. Идет новых поток листов в смешенной технике — переплетение коллажа и рукотворно закрашенных мозаичных, в один модуль, прямоугольных листов-элементов картины. Мозаично выкладываются с мелким модулем, десятки разнообразных по колориту, монументальных по формату листов по объему труда. По цветовому строю и по цветовой насыщенности они отдаленно напоминают холсты абстракциониста Поллока. Но они менее спонтанны в них больше рационального, цементирующего начала. В их основе лежат планы многих знаменитых архитектурных памятников зодчества, и это наполняет их более глубоким эстетическим содержанием, а для Хапова это новый виток в сторону высокого по культуре колоризма.Интересны и убедительны комментарии автора к новой серии своих работ — «Мной были созданы аппликации в основу которых были заложены планы таких храмов как храм Святого Петра в Риме, Храм Гроба Господня в Иерусалиме, Собор Святого Марка в Венеции, Айя София в Стамбуле, Нотр Дам де Пари, Собор Святых Семейств в Барселоне (арх. Гауди)

Подбор Храмов не случаен. Особенно важны для меня были Айя София в Стамбуле и Храм Гроба Господня в Иерусалиме.

Это наглядный пример того как люди разных религиозных Верований не конфликтуя, умеют сосуществовать рядом и способствуют большому количеству людей со всего света посещать эти места не только как культовые религиозные объекты, а как и прекрасные исторические достопримечательности.

Взяв за основу План Храма, я стараюсь трансформировать его в самостоятельный арт-объект.

Культовые сооружения, разных религий, эпох, рас, в терминах Кастанеды- места силы, точки на планете, где люди выражают свою страсть к Богу, к Возвышенному, к Миру, Спокойствию, Гармонии — любви.

Рис. 3. Храм Св. Софии в Стамбуле (из серии храмы Вечности, аппликация, акрил, бумага.70х100)

Именно такие места должны приобретать в наше время ключевое значение.

Храмы — это сооружения, которые отражают понятие людей о Высшей Силе, которая руководит устройством Вселенной. Сила эта огромна, она была, и будет пребывать вечно. Храмы — это порталы в Вечность».

В лучших своих холстах и рисунках Хапов, отстраняясь от обыденности восприятия модели, привносит в нее огромное романтическое начало. Напоминая нам настроем своих работ озаренную юностью и свободой картину Т.Жерико «Бег свободных коней» — высший апогей развития романтической школы Франции.

Думается, что для Хапова наступила пора зрелости, земля живет теперь одной жизнью и не верится, чтобы на ней для талантливого и целеустремленного молодого художника не нашлись стены для воплощения его обширных замыслов. Хотелось бы, чтобы и дальше он жил так, как говорил Д. Джебран: «Мы живем только для того, чтобы открывать красоту. Все остальное — род ожидания».

Литература:

  1. Марц Л. Даши Намдаков. М., 2005.
  2. http://sanat.orexca.com/2011-rus/2011–1-2/yanis_salpinkidi/
  3. http://art-blog.uz/archives/3828
  4. http://sanat2013.orexca.com/rus/archive/1–11/yanis_salpinkidi.shtml
Основные термины (генерируются автоматически): человеческого тела, обнаженного тела, Василий Хапов, Храм Гроба Господня, диаметр 100см, Художник-монументалист Хапов Василий, обнаженного человеческого тела, пластика обнаженного тела, творчестве Васи Хапова, Василий Хапов объемлет, холстах Хапова, рисунка обнаженного тела, экзерсисах обнаженного тела, анатомии человеческого тела, художников Узбекистана, Основная задача Хапова, цикл листов Хапова, восточного цикла Хапова, Айя София, красивого человеческого тела.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос