Автор: Миронова Диана Михайловна

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №11 (11) ноябрь 2009 г.

Статья просмотрена: 22 раза

Библиографическое описание:

Миронова Д. М. К вопросу о реконструкции исконной семантики глагола «бить» // Молодой ученый. — 2009. — №11. — С. 183-185.

В сравнительно-исторических исследованиях 19 - начала 20 веков внимание большинства учёных-лингвистов было сосредоточено на фонетической стороне языковых единиц. Согласно О.Н. Трубачёву, роль семантической реконструкции, была «…пассивна и вспомогательна», о ней вспоминали лишь тогда, когда что-то оказывалось «не так» в результатах формальной реконструкции» [9, с. 109]. В последние 30 лет изучение содержательной стороны языка всё больше осознаётся как актуальное. Однако с исторической точки зрения лексическая семантика, в частности, продолжает оставаться малоизученной. Тем не менее в современной диахронической лексикологии общепризнанно положение о том, что анализ семантической истории современной лексики способствует созданию всё более полной картины её эволюции. Представляется очевидным, что первоначальным материалом эволюции в лексике служит исконная семантика, а потому задача её восстановления - одна из важнейших задач исторического языкознания.

В настоящей статье предметом рассмотрения является исконное значение глагола «бить», который принадлежит активной лексике современного русского языка и восходит своим происхождением к языку индоевропейской эпохи. Следует заметить, однако, что большинство словарей не только не раскрывает индоевропейскую семантику глагола, но и не приводит его древнюю праформу. Лишь в словаре А.Г. Преображенского отмечается праформа *bheia- со значениями ‘бить, ранить, убивать’. Как представляется, в виду многозначности первого компонента такая дефиниция не даёт ясного ответа на вопрос об исконной семантике. В этом случае на пути её реконструкции особенно ценным оказывается иной лексический материал. Как отмечает Ю.П. Чумакова, «…реконструкция семантического развития праслова возможна. Основу её до сих пор составляет процедура выявления и учёта семантики… считающихся родственными образований в языках близкого и отдалённого родства…» [11, с. 95]. К числу родственных образований принадлежат, с одной стороны, глаголы-соответствия в рамках индоевропейской языковой семьи, какими являются, например, фр. battre/abattre, англ. to beat. Инвариантная, общая часть их значений предположительно восходит к исконной ___________

* Автор выражает искреннюю благодарность Светлане Семёновне Аксёновой и Ларисе Айратовне  Калимуллиной, которые оказывали мне неоценимую помощь и поддержку в процессе работы над содержанием  настоящей статьи.  

семантике праформы *bheia-. По данным переводных словарей, эта часть включает значения ‘рубить’, ’ломать’; ’избивать’ (в англ. яз. to beat up)’; ‘бить оружием, убивать’. С другой стороны, под родственными образованиями понимаются производные отглагольные наименования, содержащиеся в разнообразных индоевропейских языках. Благодаря т.н. отсылочному характеру семантики производных образований, существует возможность истолковать их значения через отсылку к мотиватору и, таким образом, сформулировать те или иные выводы о его семантическом объёме. Поэтому в своём исследовании мы обратили внимание также на эту группу слов, которые были выбраны составителям словарей из индоевропейских языков разнообразных ветвей: славянской, германской, кельтской, греческой и нек. др. Словарный материал показывает, что большинство таких производных образований представлено существительными с предметным либо процессуальным значением, скажем, арм. bir – ‘палка, дубинка, бич, секира’, стсл. БИЛО, нем. Beil – ‘топор’, чешск. bitva, болг. битка и ряд других. Наличие предметных имён в индоевропейских языках разных ветвей позволяет предположить, что для индоевропейцев было актуально именовать реальные объекты, связанные с денотативной ситуацией, обозначенной праформой *bheia-. На уровне номинативной деятельности такая связь реализуется в ономасиологическом признаке, который лёг в основу внутренней формы (мотивировки) указанных производных. По нашим наблюдениям, самой представительной группой среди них оказались предметные имена инструмента действия. По этой причине, а также ввиду ограниченного объёма статьи, остановимся подробнее именно на данной группе наименований, в которую входят обозначения искусственных и естественных орудий труда (bihal (дрвнем.) – ‘топор’, biail (ирл.)– ‘топор’, beataxe (англ.) – ‘мотыга, топор’, bir (арм.) – ‘дубинка’, phitros (греч.) – ‘дубинка’), орудий наказания (БИЧЬ (стсл.) – ‘бич’, bir (арм.) – ‘бич’, ‘палка, дубинка’, phitros (греч.) – ‘палка, дубинка’) и оружий (bidog (кимр.) – ‘охотничий нож’, bildr (дрисл.) – ‘наконечник стрелы’, bir (арм.) – ‘палка, дубинка, секира’, bihal (дрвнем.) – ‘секира’, phitros (греч.) – ‘палка, дубинка’) [10, с. 25-27]. Лексемы bir и bildr были взяты из работы [6, c. 96]. Функционирование вышеназванных инструментов состоит в ударном физическом воздействии субъекта-человека на разнообразные объекты природы. При этом сам процесс воздействия, как правило, носит деструктивный характер, то есть направлен на разрушение структурной целостности объекта на макро- или микроуровне [13, с. 1]. Компонентный анализ значений рассматриваемой группы слов, а также владение экстралингвистической информацией, даёт возможность гипотетически говорить о том, что в практическом опыте индоевропейцев деструктивное воздействие ударом могло служить целям деформации/разрушения твёрдого неживого объекта или же причинения боли живому существу/ его умерщвлению. В словарной дефиниции характер таких целей эксплицирован дифференциальными семами, в то время как способ их достижения (удар) соответствует интегральному компоненту значения имён инструмента. Скажем, «бич» определяется как ‘Туго перевитые верёвки или ремни, прикреплённые к рукоятке, служащие для подстёгивания животных, в старину – телесных наказаний’, где «подстёгивать» означает ‘подгоняя, легко ‘ударять чем-н. гнущимся, тонким’ [7, c. 49, с. 543, с. 765]. Лексеме «топор» дано толкование ‘Насаженное на рукоятку металлическое орудие для рубки с лезвием и обухом’, где «рубка» от «рубить» – 1. ‘Ударяя чем-н. острым, разделять на части, отсекать, размельчать’ [7, с. 803, с. 685].

Полученные результаты анализа образований, диахронически родственных русскому глаголу «бить», позволил нам связать его исконную семантику с несколькими денотативными ситуациями, а именно: деформация/разрушение твёрдого неживого объекта, причинение боли живому существу/ его умерщвление (ср. также родственные готск. banja, срирл. bith – ‘рана’). Естественным образом возникает вопрос о статусе семантических единиц, каждая из которых репрезентирует определённую ситуацию ударного воздействия. Действительно, как квалифицировать эти единицы: как самостоятельные/ зарождающиеся значения полисемичной праформы или же как омонимы? Признать их омонимами мешает наличие у них общего содержательного компонента ‘удар (-ы)’. Отсутствие письменности в индоевропейский период не даёт возможности судить о том, насколько устойчивыми были содержательные единицы индоевропейских праформ, а также формулировать бесспорные утверждения об их статусе в лексико-семантической системе языка того времени. Поэтому в работах, посвящённых исторической (а в частности, индоевропейской) семантике гораздо чаще встречаются гипотезы, нежели категоричные утверждения. Так, в изученных нами исследованиях преобладает гипотеза о т.н. синкретизме как особенности смысловой структуры индоевропейских праформ, которую В.В. Колесов** характеризует следующим образом: «…синкретизм языковых знаков отражает реальность вещного, предметного мира в его целостности, когда слово обозначает вещь во всей связности её признаков,

_______________

** Помимо В.В. Колесова к выводу о семантическом синкретизме древнего слова (индоевропейского, праславянского и даже древнерусского) приходят О.Н. Трубачёв [9], Ю.П. Чумакова [11], Л.А. Калимуллина [4]. О.Н. Трубачёв, к примеру, говорит «…о сложности, синкретизме смысловой структуры праславянского слова в противовес умозрительному представлению о древней первоначальной простоте» [9, с. 98]. Л.А. Калимуллина отмечает синкретизм (диффузность) значения древнерусского слова, основываясь на результатах анализа обозначений эмоций в древнерусском языке [4, с. 140 - 141] .

которые ещё не дробятся на оттенки и части…» [5, с. 636]. Такой взгляд на мир возможен в случае, если ведущим принципом мышления является метонимический, позволяющий называть одним именем смежные предметы, явления, ситуации.

            Опираясь на наши наблюдения, а также на материал других диахронических работ, вероятно, можно вести речь о том, что в содержательной стороне индоевропейского *bheia- выявленные семантические единицы были действительно синкретичными. Праформа *bheia- была способна обозначить как более общую ситуацию воздействия человека ударом, так и более частные, специализированные ударные воздействия, которые в современных индоевропейских языках разведены самостоятельными значениями глаголов. По-видимому, в силу таких факторов, как высокая степень метонимичности мышления индоевропейцев, существенное и наглядное сходство ситуаций воздействия ударом, специализированные семантические единицы в индоевропейский период ещё не стали отдельными, т.е. ещё не произошло преобразования  такого «…более общего (широкого) значения и замена его более узким (специальным)» [Ахманова 1966, с. 448]. Однако, как представляется, проблема синкретизма индоевропейской семантики и условий его возникновения ещё не решена до конца и требует дальнейшего изучения в русле сравнительно-исторических исследований.

Литература

1.    Аракин В.Д. Англо-русский словарь.- М.: Изд-во иностр. словарей, 1982.

2.    Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М.: Сов. энц., 1966.

3. Гак В.Г. Новый французско - русский словарь. - М.: Русский язык. 2000.

4. Калимуллина Л.А. Семантическое поле эмотивности в русском языке: диахронический аспект (с привлечением материала славянских языков).– Уфа: РИО БашГУ, 2006.

5. Колесов В.В. История русского языка.- СПб:Фил. фак. СПбГУ, 2005.

6. Левицкий В.В. Семантический синкретизм в индоевропейском

и германском // Вопросы языкознания.- 2001, №4.

7. Ожегов С.И. ,Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка.- М.: ООО «ИТИ Технологии», 2003.

8. Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка: В 2-х томах. Т.1 (А-О). – М.: Наука, 1959.

9. Трубачёв О.Н. Реконструкция слов и их значений. – M.: Языки славянской культуры, 2004.

10. Трубачёв О.Н Этимологический словарь славянских языков: Праславянский лексический фонд. Вып 1 (* bez – bratrъ).- М.: Наука, 1975.

11. Чумакова Ю.П. Семантическая эволюция праславянского *zica.- Уфа: Издательство Башкирского государственного университета, 1979.

12. Фасмер Макс. Этимологический словарь русского языка: В 4-х томах. Т.1 (А-Д). - М.: Прогресс, 1967.

13. Фаткуллина Ф.Г. Особенности семантики деструктивной лексики в современном русском языке. – СПб.– Бирск, 1996.

14. Шанский Н.М. Краткий этимологический словарь русского языка. Пособие для учителя.– М.: Учпедгиз, 1961.

 

 

 

Основные термины (генерируются автоматически): русского языка, словарь русского языка, Этимологический словарь русского, индоевропейских языках, твёрдого неживого объекта, индоевропейских праформ, глагола «бить», исконной семантики глагола, производных образований, современного русского языка, материале русского языка, семантические единицы, единицы индоевропейских праформ, Трубачёв О.Н, семантики производных образований, значение глагола «бить», индоевропейскую семантику глагола, История русского языка, разнообразных индоевропейских языках, содержательной стороны языка.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос