Библиографическое описание:

Кузьмина Д. Л., Демиденко Э. А. Средства синтаксической экспрессивности в эпической поэзии А.С. Пушкина // Молодой ученый. — 2015. — №22.1. — С. 191-193.



 

Развитие национальной культуры и языка имеет ярко выраженную эстетическую основу. Живое приобщение к духовно-нравственным ценностям своего народа невозможно без обращения к лучшим образцам художественного наследия, к которым относятся сказки А. С. Пушкина.

С. Михалков, размышляя на тему «Пушкин в моей жизни», заметил: «Пушкина дети должны читать с самых ранних лет. Его поэзия и проза воспитывают не только вкус, но и отношение к жизни, во многом формируют мировоззрение человека. И в XXI веке Пушкин будет олицетворять воплощение русского национального самосознания» [3, с.3]. Этот аспект осмысления творчества А.С. Пушкина находит отражение в работах известных пушкиноведов, например, в книге B.C. Непомнящего «Пушкин. Русская картина мира». В этом издании главы, посвященные сказкам, называются «Добрым молодцам урок» [4]. Уже в самом названии раскрывается народно-поэтическая и философско-нравоучительная основа сказок Пушкина.

Как известно, в литературной сказке сочетаются два начала — эпическое, обусловленное жанром произведения, и лирическое, идущее от автора [4, с. 247]. Лирическое начало воплощается в различных формах выражения в художественном тексте авторской модальности, то есть авторской позиции, авторского отношения к героям [8]. Это соотносится с функциональной концепцией изучения явлений языка и художественной речи. В этом аспекте рассматриваются риторические вопросы, восклицания, функционирующие в речи персонажей «Сказки о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди», написанной в 1831 году.

По оценкам пушкиноведов, в 30-х годах XIX в. Пушкина занимала тема Дома: вопросы общества, истории освещались им с позиций «домашнего» человека. Поэт использовал особую жанровую форму стихотворной «простонародной» сказки, чтобы включить и народную точку зрения на эти вопросы [1, с. 131–132].

«Сказка о царе Салтане»... по своему сюжету, концовке может быть названа сказкой исполненных желаний. Уже в начальном эпизоде три девицы загадывают заветные желания, которые без промедления исполняются. Примечательно, что «три девицы» приходятся друг другу сестрами. Осуществление мечты молодой царицы порождает недобрые чувства у ее сестер, например: «В кухне злится повариха, / Плачет у станка ткачиха И завидуют оне / Государевой жене» [5, с. 607]. Чувство зависти вызывает у сестер желание погубить царицу и ее сына: «А ткачиха с поварихой …/ Извести ее хотят…» [5, с.608]. Это желание становится основой развития сюжета о разлучении и воссоединении семьи царя Салтана.

В тексте сказки лирическое начало раскрывается в разнообразном обозначении эмоций персонажей. Синтаксическим средством выражения категории эмоциональности (эмотивности) выступают восклицательные предложения разных функциональных типов [2; 6; 9]. В повествовательных предложениях-восклицаниях выражается эмоциональная реакция персонажа на то или иное событие, в частности, удивление и восхищение царицы при виде большого города, возникшего на острове за одну ночь, например: «Он скорей царицу будит; / Та как ахнет!».. [5, с. 611]. Важным структурно-семантическим компонентом подобных предложений выступают «восклицательные слова» как, так, которые, по мнению П. А. Леканта, относятся к «сфере интенсификаторов», являющихся показателями субъективности и оценочности высказывания [2, с. 75].

В композиционном плане сцены встреч корабельщиков, Гвидона и Салтана выстраиваются на основе использования риторического приема антитезы, связанной с выражением семантики противоположности в эмоциях и оценках персонажей [11]. Сначала сестры царицы и бабушка князя Гвидона рассказывают о белке, богатырях как о чуде, а затем они со злой иронией отрицают чудесный характер увиденного корабельщиками на острове.

Экспрессивным синтаксическим средством выражения эмоционально-оценочных значений выступают риторические вопросы, с которых начинаются монологи поварихи, ткачихи и сватьи Бабарихи, например: «Бабариха, /Усмехнувшись, говорит: / «Кто нас эти удивит? / Люди из моря выходят / И себе дозором бродят!» [5, с. 622]. Утвердительному по форме вопросу синонимично повествовательно-отрицательное восклицательное предложение с модальной семантикой невозможности, например: Никто нас этим не удивит! = Никто нас этим не может (сможет) удивить. С помощью вопроса во вторичной, невопросительной функции передается уверенность говорящего в противоположном, которая выявляется в синонимической трансформации исходной конструкции [7].

В тексте риторическое восклицание Бабарихи, подчеркнуто пренебрежительное, создает резкий контраст описанию поразившего купцов «дива», о котором они впервые услышали от ткачихи, а увидели на острове князя Гвидона: «Каждый день идет там диво: / Море вздуется бурливо…» [5, с. 621].

В составе риторических вопросов и восклицаний часто используются эмоциональные обращения в преобразованных, осложненных функциях. В их употреблении тоже прослеживается противопоставление эмоций, оценок, характеров, желаний разных героев сказки [11].

Эмоционально-оценочным рефреном звучит обращение царевны Лебеди к Гвидону, имеющее народно-поэтический характер: «Здравствуй, князь ты мой прекрасный! Что ты тих, как день ненастный?»... Троекратное повторение этой конструкции в тексте обусловлено не только влиянием композиции традиционной народной сказки на литературное произведение [10], но и воздействием одной из смысловых доминант текста, связанной с функционально-семантической категорией желательности. Пушкин среди множества желаний персонажей выделяет важнейшее, высказанное Гвидоном, — «видеть я б хотел отца» [5, с. 612]. Главный лирический мотив сказки связан с «грустью-тоскою» разлученных сына и отца. Это чувство тем более заметно на фоне внешнего благополучия, в котором оба пребывают. Ни «княжья шапка» или царский венец, ни богатства, ни свобода не дают полного счастья. Из желания видеть отца рождаются и волшебные превращения князя Гвидона, который не остается равнодушным свидетелем того, как его близкие родственницы (родные тетки и бабушка) не хотят пустить царя Салтана навестить «чудный остров». Это показано в скоморошно-комедийных сценах укусов комара, мухи, шмеля, сопровождающихся возмущенными восклицаниями «пострадавших», например: И впился комар как раз /Тетке прямо в правый глаз. …Слуги, сватья и сестра / С криком ловят комара. / «Распроклятая ты мошка! / Мы тебя!».. [5, с. 614].

Комплекс риторических вопросов и восклицания Салтана о решении ехать к князю Гвидону является ключевым в эмоционально-юмористической сцене, когда царь впервые проявляет настойчивость, например: «Что я? царь или дитя?.. Нынче ж еду!» — Тут он топнул, // Вышел вон и дверью хлопнул» [5, с. 627]. Примечательно, что это происходило без участия Гвидона: он остался дома, с женой.

Сцена знакомства царицы с невестой сына показана в традициях национальной русской культуры [10], например: «И ведет ее скорей / К милой матушке своей. Князь ей в ноги, умоляя: / «Государыня — родная! / Выбрал я жену себе, /Дочь послушную тебе. / Просим оба разрешенья, / Твоего благословенья…» [5, с.624]. В эмоциональном обращении предстает не властительный удельный князь, а любящий и уважающий свою мать и царицу сын.

Присутствие автора, реализующееся в текстовой категории авторской модальности [8], проявляется в усилении эмоционального и нравственного накала развития событий. Развязка сказки, когда царь Салтан чудесным образом обретает и жену, и сына, и невестку-диво, является кульминацией развития лирического сюжета произведения.

В сцене встречи категория эмотивности передается в речи автора и персонажа в серии риторических вопросов и восклицаний, например: «Царь глядит — и узнаёт... /В нем взыграло ретивое! / «Что я вижу? что такое? / Как!» — и дух в нём занялся... / Царь слезами залился»... [5, с. 628]. Восклицание «Как!» обладает особой интонацией, передающей эмоциональное состояние героя: узнавание, невозможность поверить своим глазам, вымолвить хоть что-нибудь. Важно отметить, что прибытие Салтана на остров описано в эмоционально нейтральной авторской речи. Это указывает на то, что те волшебные чудеса, что видел царь по дороге: остров Буян, белка в хрустальном доме, тридцать три богатыря во главе с дядькой Черномором, — были только «присказками» к настоящей сказке счастливой семьи [1; 4].

Итак, наблюдения над функционированием риторических вопросов и восклицаний в тексте «Сказки о царе Салтане…» позволяют сделать вывод о том, что они, являясь показателями функционально-семантических категорий эмотивности, экспрессивности, авторской модальности, выступают синтаксическими средствами воплощения лирической экспрессии в сказке, психологической и речевой характеристики персонажей, раскрывают эмоциональность самого автора и его отношения к своим героям.

 

Литература:

  1. Арзамасцева И. Н., Николаева, С.А. Детская литература: Учебник. — 5-е изд., испр. — М.: Изд. центр «Академия», 2008.– 576 с.
  2. Лекант П.А. Субъективная аналитическая категория интенсива в русском языке // Русский язык в школе. — 2011.- № 7.- С. 74–80.
  3. Михалков С. Пушкин в моей жизни. Отвечают поэты и писатели // Начальная школа, 1999. — № 6. — С. 3.
  4. Непомнящий В.С. Пушкин. Русская картина мира. Добрым молодцам урок // Пушкин. Избранные работы 1960-х — 1990-х г.г. Т.1. Поэзия и судьба. — М.: «Жизнь и мысль», 2001. — 496 с.
  5. Пушкин А.С. Сочинения. В 3-х т. Т. 1. Стихотворения; Сказки; Руслан и Людмила. — М.: Художественная литература, 1985. — 735 с.
  6. Русский язык. Энциклопедия /Гл. ред. Ф.П. Филин. — М.: Советская энциклопедия, 1979. — 432 с.
  7. Чумакова Т.В. Парадигматика однокомпонентных инфинитивных предложений с семантикой возможности/невозможности // Приволжский научный вестник. — 2013. — № 8–2 (24). — С. 74–78.
  8. Чумакова Т.В. Синтаксические средства выражения авторской модальности в романе И.А. Бунина «Жизнь Арсеньева» // Филологические науки. Вопросы теории и практики. Тамбов. Грамота. — 2014. — № 12 (42): в 3-х ч. Ч. 1. — С. 199- 201.
  9. Чумакова Т.В. Восклицательное предложение как средство выражения семантики эмоциональности в романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» // Вестник Южно-Уральского профессионального института. — 2014. — № 3 (15). — С. 99–106.
  10. Чумакова Т.В., Малышева О.К. Национально-культурная основа языка в эпической поэзии А.С. Пушкина // Вестник Южно-Уральского профессионального института. — 2015. — № 1 (16). — С. 64–71.
  11. Чумакова Т. В., Тарасова А.И. Парадигматический аспект изучения семантики противоположности в начальной школе // Молодой ученый. — 2014. — № 21 -1 (80). — С. 31–34.
Основные термины (генерируются автоматически): авторской модальности, риторических вопросов, Чумакова Т.В, эпической поэзии А.С, князя Гвидона, тему «Чтение сказок, План-конспект проектной деятельности, тексте авторской модальности, Вестник Южно-Уральского профессионального, Южно-Уральского профессионального института. —, выражения авторской модальности, основа сказок Пушкина, категории авторской модальности, средством выражения, семантики противоположности, тексте сказки лирическое, царя Салтана, изучения произведений Пушкина, Похожая статья, нейтральной авторской речи.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос