Автор: Уразаева Наиля Радифовна

Рубрика: Филология

Опубликовано в Молодой учёный №10 (10) октябрь 2009 г.

Статья просмотрена: 205 раз

Библиографическое описание:

Уразаева Н. Р. Проблемы перевода существительных, маркированных по признаку рода // Молодой ученый. — 2009. — №10. — С. 238-240.

Грамматическая категория рода является характерной чертой грамматического строя практически всех индоевропейских языков. В современной лингвистике при рассмотрении категории рода основное внимание уделяется когнитивным, коммуникативным, гендерным и функциональным аспектам этого явления. В данной статье категория рода рассматривается именно в плане его грамматического и лексико-семантического проявления в немецком и русском языках и в связи с трудностями перевода существительных, маркированных по признаку рода, с одного языка на другой.

Грамматическая категория представляет собой явление двуплановое, в котором неразрывно связаны содержание и выражение. Грамматическая категория есть «диалектическое единство формы и значения», «своего рода знак», относящийся одновременно к плану содержания и к плану выражения [1, с. 5].

Род – это грамматическая категория, свойственная разным частям речи и состоящая в распределении слов и форм по двум или трем классам (в некоторых языках категория рода отсутствует вообще), традиционно соотносимым с признаками пола или их отсутствием: эти классы принято называть мужской, женский и средний род. Это классифицирующая категория для существительных, анафорическая – для местоимений 3-го лица единственного числа, словоизменительная (синтаксическая) – для остальных частей речи [3, с. 417].

Категория грамматического рода в немецком языке – устойчивая историческая категория, она существовала на ранних этапах развития языка, прошла длительный путь исторического развития и широко использовалась при словоизменении, словообразовании и синтаксическом согласовании в различные периоды истории немецкого языка.  

О.И. Москальская писала, что “во всех древнегерманских языках существительные членились в зависимости от грамматического рода на три группы: существительные мужского, женского и среднего рода. При обозначении одушевленных предметов они более или менее последовательно отражали биологический род, а при назывании неодушевленных предметов и абстрактных понятий грамматический род, так же, как и в современном немецком языке, являлся чисто структурным признаком существительных” [56, с. 73]. В последующие периоды развития немецкого языка (в средневерхненемецком, ранневерхненемецком), несмотря на ослабление флексий имени существительного, грамматический род остался существенным признаком языковой структуры.

В современном русском языке род больше всего определяется по окончаниям (морфологический признак), а в немецком языке наиболее ясным показателем рода выступает артикль при имени существительном (der – м.р., das – с.р., die – ж.р.). Проблема категории рода осложняется тем, что грамматическая категория рода даже в тех языках, в которых она выражена, очень часто не совпадает по языкам, например: der Schrank – шкаф (м.р.), но das Buch – книга (ж.р.); die Tafel – доска (ж.р.), но der Hund – собака (ж.р.).

Так как «город» в немецком языке женского рода, а в русском мужского, то города-побратимы для немцев – это соответственно «Schwesterstädte» («города-сестры»).

У существительных, обозначающих неодушевленные объекты, как известно, категория рода носит характер асемантический: она лишь разделяет существительные на грамматические классы. Напротив, у одушевленных существительных она отражает различие пола объектов. При наименовании особей женского пола у животных особых сложностей не наблюдается; грамматика здесь относительно стабильна, т.к. использует в основном суффикс «-in»: der Löwe – die Löwin, der Wolf – die Wölfin. В одном из учебников по немецкому языку читаем адаптированный вариант сказки братьев Гримм «Заяц и еж», где составитель, воспользовавшись данным словообразовательным средством, называет ежиху «Igelin». Однако это является грамматической ошибкой, поскольку это слово является исключением и употребляется только в мужском роде.

Персонификация и метафоризация неодушевленных предметов определяются их принадлежностью к грамматическому роду. Подтверждением этому может служить известная примета: если упадет нож (мужской род) – жди в гости мужчину, а если вилка (женский) – женщину.

Интересно отражается это и в изобразительном искусстве. Так, например, слово «смерть» в немецком языке мужского рода – der Tod, поэтому на картинах немецких художников смерть предстает в виде старика, тогда как на русских картинах это женщина. Существует серия картин-аллегорий времен года, где зима и весна изображены в мужском обличье, что кажется необычным для говорящего на русском языке.

То же самое наблюдаем и в литературных жанрах. В связи с тем, что, с одной стороны, категория грамматического рода как в русском, так и в немецком языке выступает как сильная категория, а, с другой, она входит составной частью в две столь разные по своей структуре грамматические системы, неизбежно возникает ряд сложностей при переводе текстов с одного языка на другой.

У Н. Ленау в стихотворении “Der Lenz” весна представлена в образе прекрасного молодого юноши:

Da kommt der Lenz, der schöne Junge,

Лабиринт

den alles lieben muss.

В стихотворении Ф.Гельдерлина “An den Frühling” der Frühling(весна) в одной из строф называется существительным мужского рода der Bruder (брат).

Русские же авторы, соотнося весну с матрицей родного языка, называют ее красавица, дева, сестра, например:

Наконец-то в нашем городе весна,

Как девчонка-непоседа, хохотушка… (Т.Агибалова)

Стоит красавица степная

С румянцем сизым на щеках… (А.А.Фет)

Весна Мартовна Подснежникова,

Весна Апрелевна Скворешникова,

Весна Маевна Черешникова! (Ю.Мориц)

Рассмотрим несколько стихотворений Гейне, в которых по-разному передается на русский язык существительное der Mond:

“Mir träumte: traurig schaute der Mond,

Und traurig schienen die Sterne…”

Лабиринт

“Мне снилось: печальные звезды взошли,

Печален месяц двурогий…” [5]

(перевод В. Левика)

А также:

“Schien der Mond nicht durch die Blätter

Unserer Laube hier am Bache…?”

 

“Так же смотрит серп двурогий

К нам в беседку с небосвода…” [5]

В данных отрывках мы видим: derMond переведен как “месяц двурогий” и “серп двурогий”. Данное словосочетание не используется в немецком языке и не характерно для немецкой литературы, в русском же – оно широко распространено в поэзии и прозе.

Обратимся еще к одному примеру:

“Wie des Mondes Abbild zittert                               “Как луна дрожит на лоне

In den wilden Meereswogen…”                               Моря, полного тревогой…”

Лабиринт

                                                                                  (перевод А. Блока) [5]

Здесь мы видим, что словосочетание “Mondes Abbild” (отражение луны) переведено как “луна”, а “Meereswogen” (морские волны) – как “лоно моря”.

Многократно переводились стихотворения К.И. Чуковского, в частности его знаменитая сказка “Муха-Цокотуха”. Чрезвычайно сложно было, не отказываясь от образов оригинала, сохранить сюжетную линию, заложенный в ее основу “любовный треугольник”: муха – паук – комар. Дело в том, что существительные, обозначающие в немецком языке насекомых, – женского  рода: die Fliege, die Spinne, die Mücke, за исключением существительных der Käfer (жук) и der Schmetterling (мотылек). Заменить легкого, подвижного, настойчивого комара на тяжеловесного, неповоротливого жука невозможно – разрушается образ. Предложить вместо воинственного комара романтичного мотылька тоже невозможно: он не станет так решительно и смело сражаться.

Переводчики нашли решение этой проблемы, обратившись к словообразовательным средствам. Было предложено два варианта. В первом комар “die Mücke” назывался “das Mücklein”, что сразу же переводило существительное в разряд среднего рода. Во втором переводчик предложил словосложение “der Mückenheld” (то есть “комариный герой”), что давало мужской род. Так же обошлись и с пауком: “die Spinne” превратилось в “das Spinnenungeheuer”, то есть в “паучье чудовище”. Треугольник был сохранен, образный строй не нарушен [4].

В случае, если найти удачное словообразовательное средство не представляется возможным, переводчику приходится менять что-то в содержательном плане.

В знаменитом стихотворении А.С. Пушкина «Воспоминания в Царском Селе» есть такие строки:

И тихая луна, как лебедь величавый,

Плывет в сребристых облаках.

Существительное «лебедь» Пушкин употребил здесь в мужском роде. Однако с детских лет мы помним и другие строки, где оно имеет форму женского рода:

Глядь – поверх текучих вод

Лебедь белая плывет.

В немецком языке существительное «лебедь» мужского рода – der Schwan. При переводе «Сказки о царе Салтане» переводчик не стал применять словосложение, чтобы получить женский род, как это было в сказке, и перевел буквально: „Da kam auf  blauen Wellen der weiße Schwan geschwommen…“ (пер. Э. Борчерс). В этом случае мы видим несоответствия оригинала и перевода, так как по задумке автора лебедь в конце сказки превратилась в прекрасную царевну. Сравните:

Тут она, взмахнув крылами,                                  Er erhob sich, flog an Land, sank
Лабиринт Полетела над волнами                                            in ein grünes Gebüsch und trat als
И на берег с высоты                                                Zarentochter hervor.
Опустилася в кусты,

Встрепенулась, отряхнулась

И царевной обернулась…

О слове «лебедь» и его роде пишет известный издатель «Русских народных сказок» А.Н. Афанасьев: «Имя лебедь, употребляемое в народной речи большей частью в женском роде, означает собственно «белая, светлая, блестящая»; такое коренное его значение впоследствии подновлено эпитетом: «белая лебедь» [2]. В современном русском языке победила форма мужского рода, которая была преобладающей уже в XIX веке. Но употребление существительного «лебедь» в женской форме не исчезло, оно сохранилось в народной речи и поэзии, например:

Снова надеждой сердца их полны.

И не зима в просторах наших, –

То в небесах крылами машет

Белая лебедь – подруга весны. (Л. Дербенев)

Художественный перевод вызывает многочисленные разногласия в научной среде. Зачастую переводчик должен оторваться от буквы подлинника, от словарных и фразовых соответствий для того, чтобы точно передать мысли автора и художественные достоинства оригинала. Выбор варианта перевода связан с языковой картиной мира переводного языка, однако не стоит забывать о сохранении образов, которые создавал автор в исходном языке.

Категория рода представляется одним из наиболее интересных и требующих глубокого изучения явлений в грамматике различных языков. Поэтому процесс исследования данной категории достаточно трудоемок и увлекателен.

Список литературы

1. Докулил М. К вопросу о морфологической категории. // Вопросы языкознания. – 1967. – № 6. – С. 5 – 6.

2.                  Иванова В.А., Потиха З.А., Розенталь Д.Э. Занимательно о русском языке: Пособие для учителя. – Л.: Просвещение. Ленингр. отд-ние, 1990. – 255 с.

3.                  Лингвистический энциклопедический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1990. – 686 с.

Лабиринт

4.                  Ноздрина Л.А. Текстовый потенциал категории грамматического рода // Вестник МГЛУ. Вып.482. – 2004. – С. 105 – 122.

5.                  Сборник стихотворений Генриха Гейне с переводом / под ред. Солодунина. – М.: «Художественная литература», 1994. – 352 с.

6.                  Moskalskaja O.I.  Deutsche Sprachgeschichte. – Л.: Просвещение, 1969. – 288 с.

 

Основные термины (генерируются автоматически): немецком языке, категория рода, грамматического рода, мужского рода, русском языке, Грамматическая категория, категории рода, мужского рода der, Грамматическая категория рода, признаку рода, женского рода, категория грамматического рода, среднего рода, статье категория рода, языках категория рода, грамматическая категория рода, современном русском языке, языке мужского рода, Категория грамматического рода, языке женского рода.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle
Задать вопрос