Автор: Балтабаева Азиза Маннабовна

Рубрика: Общие вопросы литературоведения. Теория литературы

Опубликовано в Филология и лингвистика №1 (3) март 2016 г.

Библиографическое описание:

Балтабаева А. М. От романтизма к «истинному романтизму» в письмах 1824–1826 // Филология и лингвистика. — 2016. — №1. — С. 1-6.



Особое значение имеет обширная переписка Пушкина со своим самым большим другом, князем П. А. Вяземским. Их переписка изобилует литературно-критической проблематикой: "...меж ними всё рождало споры и к размышлению влекло»... Во время этих споров каждый был уверен в своей правоте. Позднее, несколько десятилетий спустя, в мемуарных высказываниях, Вяземский признаёт во многом правоту Пушкина. Но при жизни поэта, в разгаре письменных сражений и бесед, каждый самозабвенно отстаивал свои взгляды. К сожалению, писем Вяземского к Пушкину за годы ссылки сохранилось очень мало, а то проще бы было избавить Пушкина от клеветы. В письмах Пушкин и Вяземский острят, не стесняются в выражениях.

Переписка друзей дошла до нас не в полном объёме, оттого, что поэт вынужден был многое сжечь в Михайловском. И свои рукописи, и автобиографические записки, и острые и небезопасные в политическом смысле письма Вяземского, написанные после поражения декабристов. Именно откровенный характер их переписки особенно драгоценен для нас, так как приоткрывает многие существенные черты биографии и творчества Пушкина, которые в ином случае остались бы неизвестны или непонятны.

1824 год прошел в ожесточенных литературных схватках. В центре их находилась полемика между М. Дмитриевым и и князем Вяземским о принципах романтизма. Постепенно полемика вовлекла в свою орбиту новых участников (к Дмитриеву присоединился Писарев, к Вяземскому — Грибоедов) и неприметно превращалась из принципиального спора в личную перебранку. Споры не уменьшались на журнальных страницах: противники засыпали друг друга градом эпиграмм, вставляли полемические выпады даже в невинные водевили, наконец, стали прибегать к явно «нелитературным» приёмам. Несмотря на то, что борьба шла с переменным успехом, к концу 1824 года Дмитриев и Писарев имели известные резоны считать себя победителями: Вяземский запутался в определениях, и даже Пушкин советовал прекратить ему журнальную перебранку, выражая в то же время несогласие с рядом его мыслей...

Поэт, разумеется, знал о существовании в России подпольных оппозиционных обществ — в них принимали непосредственное участие многие его друзья. К тому времени отношение к фрондерству у Пушкина приобрело иронический характер. В письме к кн. П. А. Вяземскому он признавался: «Давно девиз всякого русского есть чем хуже, тем лучше. Оппозиция русская, составившаяся, благодаря русского Бога, из наших писателей, каких бы то ни было, приходила уже в какое-то нетерпение, которое я исподтишка поддразнивал, ожидая чего-нибудь» (24–25 июня 1824 г.Михайловское)

В1825 году у Пушкина складывается оригинальная концепция романтизм. Свои взгляды на романтизм Пушкин изложил в незаконченной им черновой статье «О поэзии классической и романтической», написанной в 1825 году. «Отметим, что критики «обыкновенно относят к романтизму все, что им кажется ознаменованным печатью мечтательности германского идеологизма или основанным на предрассудках и преданиях простонародных: определение самое неточное», — заключает Пушкин [1, с.16]. В «Евгении Онегине», в третьей главе, оконченной в октябре 1824 г., осуждаются каноны как классицистической, так и романтической литературы:

Или Мельмонт, бродяга мрачный,

Питая жар чистейшей страсти,

И там уж торжествует он.

Да пьяный топот трепака

Бывало, пламенный творец

И в их творениях

Перед избушкой две рябины,

На небе серенькие тучи,

Свой слог на важный лад настроя,

Иные нужны мне картины:

Воды я много подмешал.

И привлекательным лицом.

Порок любезен, и в романе,

Британской музы небылицы

Мораль на нас наводит сон [2, 19]

В 1830 году в главе «Путешествия Онегина» Пушкин сам описал смену направлений в своем творчестве, связав эту смену с пробуждением в нем глубокого интереса к повседневной реальной жизни родного народа, русского общества.

Пришли романтики,

Являл нам своего героя

А нынче все умы в тумане,

Как совершенства образец.

В данном четверостишии Пушкин отдает дань романтическому направлению, которому сам некогда принадлежал.

И при конце последней части

Раздолье уток молодых;

Тревожат сон отроковицы,

Мой идеал теперь — хозяйка,

Мои желания — покой,

Люблю песчаный косогор,

Перед порогом кабака.

Калитку, сломанный забор.

В противовес же ранее вдвинутой концепции Пушкин дает новый идеал-реализм изображения — теперь это не высокие идеалы романтического мировоззрения, но уже обыденные реалии пушкинского быта.

Пушкин дает критическую оценку и романтической драматургии Байрона. В трагедиях Байрона Пушкин, не находит драматического плана:

«Каин имеет одну токмо, форму драмы, но его бессвязные сцены и отвлеченные рассуждения в самом деле относятся к роду скептической поэзии Чайльд Гарольда» [1, 15]. Байрон не сумел создать многообразия характеров. «В конце концов, он постиг, создал и описал единый характер (именно свой), все, кроме некоторых сатирических выходок, рассеянных в его творениях, отнес он к сему мрачному, могущественному лицу, столь таинственно пленительному. Когда же он стал составлять свою трагедию — то каждому действующему лицу роздал он по одной из составных частей сего мрачного и сильного характера и таким образом раздробил величественное свое создание на несколько лиц мелких и незначительных» [1, с.16]

Углубляясь в оценки Пушкина современной ему западноевропейской литературы, мы утверждаемся во мнении, что когда-то восхищавшийся Байроном Пушкин теперь настраивается все более критически к английскому поэту. Получив известие о неожиданной кончине Байрона, Пушкин писал Вяземскому: «Гений Байрона бледнел с его молодостью» (П. А. Вяземскому от 26 ноября 1824 г.). Совсем недавно называвший себя в шутку «Разбойником-романтиком», Пушкин начинает критически переоценивать романтизм и Байрона, противопоставляет влияние Шекспира. Романтизм оказывался в глазах Пушкина вовсе не так свободен, как он заявлял о себе: романтики исключили из сферы поэзии все обыденное, повседневное как недостойное!

У Пушкина взгляды на романтизм вполне соответствовали духу его романтического творчества. Большинство замечаний и высказываний Пушкина о романтизме относится к 1824–1825 годам, когда были завершены или завершались южные поэмы.

Высказывания Пушкина о романтизме, хорошо известные порознь, не приведены в систему. Высказанные в разное время и по разным поводам, они как бы дополняют, уточняют, разъясняют друг друга и — в своей совокупности — выражают продуманную и устойчивую систему взглядов. «Кстати: я заметил, что все (даже и ты) — писал Пушкин, обращаясь к Вяземскому,- имеют у нас самое темное понятие о романтизме» (25 мая и около середины июня 1825 г. Из Михайловского в Москву). В другом письме к Бестужеву он пишет: «Сколько я ни читал о романтизме, все не то; даже Кюхельбекер врет».(30 ноября 1825 г. Из Михайловского в Петербург) Корень заблуждений современников поэт видит в том, что «под общим словом романтизма» они «разумеют произведения, носящие на себе печать уныния или мечтательности». Надо сказать, что само понятие «романтизм» Пушкин часто употребляет в разных значениях. Этим словом он обозначает одновременно и современное ему литературное направление, и ту давнюю литературную традицию, на которую это направление опиралось. Иными словами, романтизм был для поэта понятием вполне конкретным, исторически и хронологически локальным и понятием более общим, более широким — как мы бы теперь сказали, типологическим.

К тому же русский романтизм гораздо теснее связан с явлениями доромантическими — традициями предшествующих литературных направлений. С другой стороны, художественное наследие романтизма гораздо в большей мере, чем это было на Западе, сохраняло живое значение для последующей эпохи, для крупнейших писателей-реалистов — даже второй половины XIX века. Относительная неразвитость романтических начал, переплетение и взаимодействие их с началами до- и послеромантическими, «синкретический» характер литературного движения — таковы важнейшие приметы и свойства русского романтизма. [3,с.23]

Пушкин часто подчеркивал свое несогласие с наиболее распространенными определениями романтизма.

В шестой главе «Евгения Онегина», Пушкин, цитируя предсмертные стихи Ленского замечал:

Так он писал темно и вяло

(Что романтизмом мы зовем,

Хоть романтизма тут нимало

Не вижу я; да что нам в том?) [4, с.45]

Это ироническое замечание по поводу стихов было похоже на сделанное Пушкиным позднее, в 30-е годы категорическое заявление: нельзя относить к романтической литературе «все произведения, носящие на себе печать уныния или мечтательности» [5, с. 13].

Этому взгляду способствует замечание Пушкина в письме к Вяземскому о скуке, концепте часто встечающемся в переписке с друзьями этого периода.

В письмах 1824 г. Пушкин от обыденного восприятия своего положения переходит к философским размышлениям явления «скуки» русского человека: «Тебе скучно в Петербурге, та мне скучно — в деревне. Скука — есть одна из принадлежностей мыслящего существа». (К. Ф. Рылееву вторая половина мая 1825 г. Из Михайловского в Петербург).

Концепт скука в данном контексте также обретает новый смысл. Скука — это не просто томление от отсутствия дела или интереса жизни, но это уже томление от переизбытка знания и отсутствия интереса не только к жизни, но и в целом к бытию вследствие осознания бессмысленности существования в целом.

Всякое мыслящее существо способно к анализу и наблюдению окружающей действительности, а сам Пушкин, будучи еще и гениальной творческой личностью, как никто чувствует бесцельность жизни и всей деятельности без возможности творчества. Отсюда лексема скука обретает новое значение: в его содержании совмещаются надежда/безнадежность.

Взгляды Пушкина на романтизм были прежде всего антиклассическими. Пушкин высмеивал и осуждал тех, кто пишет «по всем правилам парнасского православия». Он утверждал, что романтическая школа «есть отсутствие всяких правил, но не всякого искусства». Пушкин рассматривал романтизм как подлинную революцию в области формы. В одном из писем к П. А. Катенину он говорил о «перевороте» в словесности, который должны произвести романтики.

Теоретические позиции Пушкина определяли и его взгляды на конкретную историю романтизма. Пушкин относил к романтической литературе произведения Данте, Шекспира, Сервантеса, Лопе де Вега и многих других писателей. Это довольно неожиданно, но с точки зрения теорий Пушкина, который считал самой привлекательной чертой поэта-романтика художественную смелость разрыва с общепринятыми нормами, было вполне логичным.

Таким образом, Пушкин теоретически определял романтизм как отказ от старых классических литературных форм. В своей переписке Пушкин дал ряд высказываний о романтических героях в жизни. Эти высказывания проливают яркий свет на то, в чём он видел содержание романтизма. Пушкин не считал, что романтических героев в современной ему русской жизни можно найти только среди разочарованных молодых людей, читающих Байрона. Он связывал с понятием романтизма людей, совершенно чуждых чувствам уныния и разочарованности. Это люди, отличающиеся бурными страстями, которые являются героями самых необыкновенных приключений, поднимающих человека над обыденностью. Таким образом Пушкин включал в интеллектуально-психологическую сферу романтизма необыкновенное, поднимающее человека над повседневностью. Как художник он воплотил это в своих произведениях. Пушкин хотел нарисовать в своих романтических произведениях именно современного героя.

В «равнодушии к жизни, к её наслаждениям», в «преждевременной старости души», т. е. в душевной охладелости романтического героя, он видел «отличительные черты» «молодёжи 19-го века».

Впервые в русской романтической литературе Пушкин создаёт образ современного героя, живущего интересами и волнениями своего века. Этим объясняется успех пушкинских «южных поэм». В противоречивом внутреннем мире их главных героев и в их необычайной судьбе современники узнавали самих себя.

Пушкин-романтик изображает исключительные, чаще всего контрастные психологические состояния, непохожие на пошлую уравновешенность среднего человека. Пушкин-художник черпал тонкие психологические нюансы человеческой души из собственной жизни. В письмах 1824–1826 г.г. как нигде лучше отражаются чувства, переполнявшие поэта в этот период.

В письмах А. С. Пушкина в период Михайловской ссылки с завидной периодичностью встречаются лексемы: скука, хандра, тоска, грусть, образующие концепт «скука». Этот концепт характеризует душевное состояние поэта в период ненавистной ему ссылки. Однако с течением времени пребывания в Михайловском мы можем наблюдать изменения как во внутреннем мире поэта, так и в содержании концепта «скука».

В письмах 1824 -1826 гг концепт «скука» встречается в различных интерпретациях и значениях: скука, грусть, хандра, тоска. Все эти лексемы входят в синонимический ряд, опорным словом которого является лексема скука.

Лексема скука встречается наиболее часто в различных формах: существительное — скука и наречие — скучно. Причем наречная форма более употребительна.

В письмах 1824 г. «скука» представлена в своем прямом значении: «томление от отсутствия дела или интереса к окружающей среде [6, с. 34]». Это состояние поэта вполне закономерно. 1824 г.- несправедливый и позорный статус ссыльного поэта, оказавшегося в одиночестве и разлуке со своими друзьями, единомышленниками, вдали от любимого дела — литературы. Самое страшное, что сопровождало Пушкина в Михайловской ссылке — запрет писать. Поэтому в эпистолярная речь поэта изобилует лексемой «скука»: «умираю скучно», «скука смертная везде», «скучно, да нечего делать».(в письмах к Л. С. Пушкину от 1–10 ноября 1824 г. из Тригорского в Петербург; П. А. Вяземскому от 8–10 октября 1824 г. из Михайловского в Петербург; Д. М. Шварцу от 9 декабря 1824 г. из Михайловского в Одессу)

Немаловажным является и то, что автор использует традиционные устойчивые сочетания с лексемой «скука». Эти сочетания слов подразумевают одно явление — смерть. Так, Пушкин сравнивает скуку со смертью, то есть состояние, вызванное ссылкой — бездействие и отсутствие интереса к действительности — подобны смерти.

В письмах 1825 г. концепт «скука» наделяется новым смысловым оттенком:

«Войнаровский» мне очень понравился. Мне даже скучно, что его здесь нет у меня» (Л. С. Пушкину от мая 1825г. из Михайловского в Петербург)

В этом отрывке из письма к Вяземскому прослеживается явный отход от традиционного толкования слова «скука», который мы встречаем в предыдущих текстах.

Если в письмах 1824 г. концепт «скука» включает в себя следующие понятийные признаки: одиночество/отрешенность от людей; мука/томление, молчание, боль; то в этом отрывке данное понятие выступает в явно переносном значении. Значение слова жаль накладывается на значение слова скука, отсюда мы получаем «сожаление, досада при отсутствии чего-либо».

Пушкин восхищается произведением Рылеева, но в то же время испытывает чувство жалости вследствие отсутствия поэмы. Так, в данном контексте лексема скучно совмещает в себе такие противоположные признаки, как обретение/утрата. Радость обусловленная обретением, знакомством с новым произведение, знанием — чтением поэмы Рылеева и жалостью в связи с ее отсутствием.

Другой интерпретацией концепта скука является лексема грусть. Эта лексема встречается 4 раза в письмах Михайловского периода. В письмах 1824 года и 1826 года мы обнаруживаем использование этого понятия. В своем прямом значении лексема грусть определяется, как и чувство печали, уныния.

В двух случаях использование этой лексемы обусловлена явно подавленным состоянием поэта: «обнимаю тебя горячо, хотя и грустно»

«когда-то свидимся...когда-то» (В. А. Жуковскому от октября 1824 г из Михайловского в Петербург; Н. В. Всеволожскому от октября 1824 г. из Михайловского в Петербург)

Здесь Пушкин одолевает светлая печаль. Вынужденная разлука с близкими друзьями заставляет поэта «грустить», предаваться унынию. Однако это чувство не навевает на негативное восприятие: есть хоть капля надежды на скорую встречу. Эта надежда подкреплена неопределенным местоимением — когда-то. Использование именно неопределенного местоимения дает возможность читателю иметь надежду, а не чувствовать полную безнадежность положения поэта.

В последнем случае использования лексемы грустно Пушкин уже наделяет это слово еще большей положительной коннотацией:

«Деревня мне пришлась как-то по сердцу. Есть какое-то поэтическое наслаждение возвратиться вольным в покинутую тюрьму<…>ей-богу грустно»(П. А. Вяземскому от 9 декабря 1826 г. из Михайловского в Петербург).

В первой части письма Пушкин говорит о своей долгожданной радости: обретенной свободе, это радость, вызванная тем, что поэт покидает полюбившуюся ему деревню. Затем автор мимолетно упоминает о грусти, которая зародилась в его душе, по причине того, что он расстается с привычным, ставшем родным местом пребывания, пусть даже тюрьмой.

Лишь в одном случае использования лексемы грустно в письмах 1824–1826 г.г. Пушкин наделяет это понятие отрицательной негативной оценкой.

«Грустно, брат, так грустно, что хоть сейчас в петлю». В письме к Вяземскому от 10 июля 1826 г. Пушкин пишет о потере надежды на освобождение из ссылки. Это уже не светлая печаль, а мучение и глубокая боль, подтверждаемая присутствием смерти «хоть сейчас в петлю» является ключевым моментом в данном отрывке. Именно данное словосочетание актуализирует ассоциативный ряд: грусть-петля-смерть. Пушкина, обуреваемого чувствами безнадежности и одиночества, все чаще посещают мысли о смерти, которая кажется милее, чем жизнь в клетке.

Вскоре начинается отход Пушкина от романтизма. В Михайловском, в процессе работы над «Борисом Годуновым», у Пушкина возникает понятие «истинного романтизма». В письме А. Бестужеву от 30 ноября 1825 года Пушкин, сообщая о «Борисе Годунове», пишет: «Я написал трагедию и ею очень доволен, но страшно в свет выдать — робкий вкус наш не стерпит истинного романтизма». Он имел здесь в виду то, что позднее стало называться реализмом. В «Борисе Годунове» он дал верное изображение лиц, времени, развития исторических характеров и событий в духе принципов «истинного романтизма», то есть реализма и народности.

Помимо собственно художественных опытов в создании «истинного романтизма» Пушкин немаловажное внимание уделял формированию критики в русской литературе. В письме к А. А. Бестужеву от июня 1825 г. Пушкин восклицал: «критики у нас недостает <…> мы не имеем ни единого комментария, ни единой критической книги <…> покамест мы будем руководствоваться личными нашими отношениями, критики у нас не будет — а ты достоин ее создать».

В этом письме поэт призывает Бестужева сформировать русскую критическую школу, ссылаясь на его поэтический и истинный, в нашем контексте реалистический, талант. Пушкин указывает на скорую гибель русской литературы без существования критики.

В другом письме уже к П. А. Катенину от февраля 1826 г., развивая эту мысль, Пушкин пишет: «голос истинной <реалистической>критики необходим у нас; кому же, как не тебе, забрать в руки общее мнение и дать нашей словесности новое, истинное направление? Покамест, кроме тебя, нет у нас критики. Многие (в том числе и я) много тебе обязаны; ты отучил меня от односторонности в литературных мнениях, а односторонность есть пагуба мысли».

Пушкин всеми доступными ему способами пытается оживить этот род словесности, сам того, не замечая, как формирует ее истоки. В более ранних письмах 1824 г. Пушкин дает оценку многим литературным новинкам, которые доступны ему в ссылке. «Читал я Чацкого — много ума и смешного в стихах, но во всей комедии ни плана, ни мысли главной, ни истины. Чацкий совсем не умный человек — но Грибоедов очень умен» и в другом письме «Следственно не осуждаю ни плана, ни завязки, ни приличий комедии Грибоедова. Цель его — характеры и резкая картина нравов. В этом отношении Фамусов и Скалозуб превосходны. Софья начертана не ясно: не то -----, не то московская кузина. Молчалин не довольно резко подл; не нужно было сделать из него труса?<…> а знаешь ли, что такое Чацкий? Пылкий, благородный и добрый малый, проведший несколько времени с очень умным человеком (именно с Грибоедовым) и напитавшийся его мыслями, остротами и сатирическими замечаниями».

В легких иронических замечаниях к Вяземскому и Бестужеву Пушкин предстает перед нами как талантливый и тонко чувствующий наблюдатель, умеющий оценивать как достоинства, так и недостатки произведения. В этих отрывках практически дается глубокий критический анализ своеобразия грибоедовской комедии как совершенно нового литературного явления.

Однако поэт был жестким критиком не только произведений своих современников, но и своих собственных. «Твое письмо очень умно, но все-таки ты неправ, все-таки ты смотришь на «Онегина» не с той точки зрения, все-таки он лучшее произведение мое. Ты сравниваешь первую главу с «Дон Жуаном».- Никто более меня не уважает «Дон Жуана», но в нем нет ничего общего с «Онегиным». Ты говоришь о сатире англичанина Байрона и сравниваешь ее с моею, и требуешь от меня таковой же! Нет, моя душа, многого хочешь. Где у меня сатира? О ней и помину нет в «Евгении Онегине». У меня бы затрещала небрежная, если б коснулся я сатиры. Самое слово «сатирический» не должно бы находиться в предисловии. Дождись других песен... <…> 1-я песнь просто быстрое введение, и им я доволен (что очень редко со мной случается)» (Бестужеву от)

В этом письме к Бестужеву Пушкин яростно защищает свое произведение, но

в последнем замечании, данном в скобках, поэт перечеркивает всю свою спесь самодовольного творца, а выступает как истинный критик к своим произведениям. Насколько труден был путь создания всех его произведений, мы можем судить по этой одной строке.

Опережая всех своих современников в поисках нового пути развития русской литературы, Пушкин принимает участие в запутанных дискуссиях своих друзей-литераторов, предлагает в письмах собственную концепцию «истинного романтизма» и осуществляет ее в изменившемся стиле эпистолярной прозы;

Литература:

  1. Пушкин А. С. О поэзии классической и романтической//Полн.собр.соч.в 10 т. –М.,1979. — С.176
  2. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т.-Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977–1979. — Т. 1–10
  3. М. Гончаров. Пушкин и романтизм//http://www.proza.ru/
  4. Пушкин А. С. Евгений Онегин/ Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т.-Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1977–1979. — Т. 1–10
  5. Письмо к издателю «Московского Вестника»// http://febweb.ru/feb/pushkin/texts/push10/v07/d07–051.htm
  6. С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова Толковый словарь русского языка.. — М.,1992 //http://lib.ru/DIC/OZHEGOW/ozhegow_p_r.txt
Основные термины: Бестужеву Пушкин, письмах Пушкин, романтизм Пушкин, трагедиях Байрона Пушкин, понятие «романтизм» Пушкин, романтической литературе Пушкин, четверостишии Пушкин, Байроном Пушкин, концепции Пушкин, «истинного романтизма» Пушкин, переписке Пушкин, образом Пушкин, письма Пушкин, концепт «скука», лексема скука, обширная переписка Пушкина, правоту Пушкина, творчества Пушкина, Пушкина взгляды, замечание Пушкина

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle

Посетите сайты наших проектов