Библиографическое описание:

Стоян А. А. Феномен «массового человека» как закономерный этап формирования «общества потребления» [Текст] // Новые идеи в философии: материалы II междунар. науч. конф. (г. Казань, май 2016 г.). — Казань: Бук, 2016. — С. 30-36.



В данной работе рассматриваются различные подходы по вопросу восприятия феномена «массового человека» из «критических теорий» философии XX века. Анализ особенностей «массового человека» производится во взаимосвязи с влиянием «общества потребления» на его формирование.

Ключевые слова: «массовый человек», общество потребления, деиндивидуализация, симулякр, «авторитарный человек».

В середине XX века мировое сообщество, пережив тяжелейшие испытания в виде двух Мировых войн, особенно это касалось индустриально развитых западных стран, перешло в новую постиндустриальную эпоху, характеризующуюся усилением технократических тенденций, в которой последовательное увеличение экономических показателей роста и усиление массового потребления было объявлено наивысшим приоритетом. Показательно раскритиковав любые авторитарные режимы как формы социально-экономических отношений, глобальным приоритетом стало следование трендам демократически развитых сообществ, которые по своей сути, провозгласив «потребление ради потребления», трансформировали «теорию общественного договора», допустив индивидов к возможности повышения степени статусного потребления в обмен на ущемление части прав. Была создана новая структура, которая показательно возвела в степень повышенного внимания симулятивные институты поддержания человеческих прав и свободы, но в своей истинной подоплеке лишь усилила тоталитаризацию общественных отношений и установление единой идеологии — всеобщего потребления. Естественно, что для поддержания жизнеспособности подобной структуры понадобилось множество гомогенных единиц — людей, отдельных индивидуальностей, которые при соответствующей идеологической обработке могли бы создавать однородную усредненную массу, способную действовать по утвержденным шаблонам потребительского поведения. Таким новым социальным «идеалом» для общества потребления стал «массовый человек». Его феномен отчужденности и стремления к деиндивидуализации начал анализироваться ещё в философии XIX века, плавно перетекая через психологическое осмысление явления масс к выделению и феноменологическому восприятию понятия «массовый человек».

В системе общественных отношений, где воцарилась в качестве основной функция удовлетворения потребностей, главенствующую роль стало играть «общество потребления». Его феномен и взаимосвязь с «массовым человеком» впервые активно начали осмысляться представителями Франкфуртской критической школы.

Так, немецкий философ и психолог Эрих Фромм усилил и расширил определение «общества потребления», в котором вся общественная структура современного социума сводится на расширении индивидуального потребления элементарными элементами технократического общества — множеством «массового человека», который приносит в жертву собственную личность и возможности ее развития и подстраивается под определенные идеологически откорректированные правила социального существования и поведения [6, с. 133].

При этом, основным «рупором» внедрения и распространения потребительской идеологии становятся СМИ, чья роль серьезно возрастает и которые оказывают основательное давление на перемены в мировосприятии «массового человека»: у индивида формируется узконаправленное потребительское видение, в котором нет возможности для сомнений или критики.

Подобный критический симбиоз негативно влияет на «массового человека», усиливая его деструктивность, стремление подчиниться наивысшей правящей силе, что носит явные мазохистские оттенки. Фромм выделяет типологию «массового человека»: она состоит из «авторитарной личности» (что касается тоталитарных режимов) и «конформистской личности» (проявляется в либерально ориентированных «обществах потребления»).

Теодор Адорно, основываясь на собственных социологических исследованиях, приходит к выводу, что по своей сути любой «массовый человек» в большинстве случаев окажется «авторитарной личностью», в которой, вне зависимости от общественного строя, заложена тяга к усреднению и желание быть субъектом контроля со стороны высшей власти. Этот отчаянный конформизм, помноженный на тягу к тотальному подчинению, в любой момент способен трансформировать любое демократически настроенное общество в жесткую тоталитарную диктатуру, в которой есть подчинение главным идеологическим постулатам и любое отклонение от которых в виде независимого мнения, строго порицается [1, с. 379].

Герберт Маркузе развивает данное направление своей теорией «одномерного человека». По мнению философа, опасность современной потребительской системы заключается в создании ряда абсолютно ложных потребностей, которые заставляют индивида ставить их достижение в личном приоритете постановки цели. В итоге, развитая технократическая структура не только не облегчает жизнь индивида, но и усиливает его борьбу за существование, нивелируя ее негативный эффект различными лозунгами о достижении личного счастья путем выполнения программы удовлетворения потребительских желаний. Идеологический аппарат поддерживается системами общественного контроля, которые применяют градационную репрессивность в отношении тех, кто пытается поставить под сомнение существующую структуру.

В такой системе человек переходит в состояние одномерности мышления, становясь объектом манипуляции со стороны властного аппарата, под воздействием идеологических установок, отторгает как критическое мышление, так и любые личностные проявления, становясь частью усредненных элементов — массы, которая любое вторжение в частную жизнь и ущемление прав воспринимает как обыденно нормальную ситуацию, ведь мотивация любого индивида подчинена единственной цели — достижения и увеличения статусного потребления [5, с. 163].

Заложив основы критической теории общества, Франкфуртская школа дала толчок к появлению других оригинальных социальных мыслителей и философов вроде Ги Дебора или Жана Бодрийяра.

Ги Дебор развивает постулаты критики «массового человека» и идеологии потребительства в своей теории «общества спектакля», согласно которой любая общественная структура, пройдя через определенные этапы развития, достигает некой точки, в которой вся социальная основа, любое ее восприятие и переживание из структуры реальности переносятся в виртуальную сферу. Более не существует объективной реальности, вся структура общества представляет собой массу разрозненных элементов, виртуально имитирующих реальную жизнь — «спектаклей». Под этим «нагромождением спектаклей» нет реальной основы, есть только ложь, утверждающая ее наличие. Индивид не может участвовать в этой виртуальной жизни, он только может безучастно наблюдать за ней и впитывать в себя основные идеологические догматы, которые направляют на определенный путь жизни. Пассивность и склонность к конформистской точке зрения заставляют индивида принимать и следовать этим основам, что приводит к появлению безучастной и безликой массы, способной только наблюдать со стороны и становится невольным соучастником всего указанного действа [3, с. 95].

Жан Бодрийяр усиливает данную теорию, вводя понятие «симулякра» и «симулятивности общественных отношений. Любое сообщество, ставящее целью усиление потребительской функции и опирающееся на «массового человека» как гаранта обеспечения ее жизнедеятельности, в степени виртуализации общественных отношений доходит до полной симулятивности любых процессов, создания некой видимости, не обладающей истинной основой. Любые властные институты становятся симулякрами — виртуальными носителями властной функции, референцией, не обладающей основой. Власть, которая существует для видимости, но оказывается абсолютно неспособна исполнять свои властные функции. Масса, обладающая выраженной способностью к имплозии, реагирует на это наивысшей степенью пассивности и игнорирования. «Молчаливое большинство» поглощает все идеологические догмы, не давая никакой обратной связи. Власть, пытаясь отрицать призрачность своего существования, пытается идти на диалог с массой, но безрезультатно. Если ранее «массовый человек» был способен воспринимать хотя бы образ, ни в коем случае не вдаваясь в восприятие сути идеи и усиление понимания, теперь оказывается замкнут и недоступен для диалога. Власть пытается усилить воздействие путем усиления информационного давления в попытках узнать, признает ли «массовый человек» ее существование или уже нет. И только способы новой идеологической накачки и усиление влияния идеологии потребления способны удержать массу в определенных рамках поведения [2, с. 27].

Идею дальнейшего взаимодействия «массового человека» и управляющих структур «общества потребления» развивает словенский философ Славой Жижек в своей критике идеологической власти. По мнению философа, современное общество находится в стадии эволюции и, несмотря на стабильное внедрение догматов идеологии потребления, власти нужны иные инструменты принуждения, в числе которых оказывается пропаганда видимой свободы. Репрессивный аппарат, осуществляющий функцию сохранения идеологического контроля, никуда не делся, он лишь трансформировался в несколько направлений поддержания насилия. Видимым элементом является только «субъективное насилие», чьи периодические проявляется муссируются средствами массовой информации; кроме того, существуют ещё скрытые элементы — это выраженное в структуре языка и формах представления «символическое насилие» и так называемое «системное насилие», происходящее из итогов деятельности экономических и политических институтов, чья стабильность давно отсутствует.

Текущий дискурс оказывается направлен на искоренении негативных явлений и внедрения абсолютной справедливости. В борьбе с «символическим насилием» порождаются все условия для материализации и усиления двух других видов насилия. Постоянная необходимость и безотлагательность, выражаемая в форме лозунгов, фактически принуждает «массового человека» к совершению «чистого действия», за которым нет мыслей и эмоций. Основными отличительными чертами этой структуры скрытого насильственного управления являются политика страха и показная политкорректность, реализуемые через СМИ. На этих противоречиях и обеспечившая эффективность стратегия игры на первичных страхах толпы, строится определенная биополитика, которая сталкивает различные лагеря массовых сообществ между собой [4, с. 95].

Как видно из указанного анализа, «массовый человек» и его роль в функционировании «общества потребления», входили в число самых изучаемых направлений философии XX века. Через осмысление и определение феномена «массового человека» проведено аналитическое исследование взаимосвязей между «массовым человеком» и поддержанием жизнеспособности «общества потребления», властные структуры которого стремятся всяческим образом путем идеологической обработки и репрессивного аппарата, загнать индивида в узкие рамки поведения, где удовлетворение основных потребностей будет являться высшей целью человеческого существования.

Литература:

  1. Адорно Т. В. Исследование авторитарной личности / Т. В. Адорно (пер. с нем. М. Н. Попова, М. В. Кондратенко). — М.: Астрель, 2012. — 473 с.
  2. Бодрийяр Ж. В тени молчаливого большинства или конец социального / Ж. Бодрийяр (пер. с фр. Н. В. Суслова). — Екатеринбург: Изд-во УГТИ, 2000. — 129 с.
  3. Дебор Г. Общество спектакля / Г. Дебор (пер. с фр. C. Офертаса и М. Якубович). — М.: Логос, 2000. — 185 с.
  4. Жижек С. О насилии / Славой Жижек. — М.: Европа, 2010. — 184 с.
  5. Маркузе Г. Одномерный человек / Г. Маркузе (пер. с англ. А. А. Юдина). — М.: АСТ, 2009. — 331 с.
  6. Фромм Э. Бегство от свободы / Э. Фромм (пер. с. англ. Г. Ф. Швейника). — М.: Астрель, 2012. — 284 с.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle