Библиографическое описание:

Васильченко О. К. Human security: о понятии [Текст] // Новые идеи в философии: материалы II Междунар. науч. конф. (г. Казань, май 2016 г.). — Казань: Бук, 2016. — С. 13-19.



Проблема безопасности на сегодняшний день в силу ряда очевидных причин является одной из самых обсуждаемых среди экспертов и исследователей. Безусловно, тема безопасности всегда была в центре внимания международного сообщества и традиционно понималась как защита территории военными средствами. Однако современные реалии заставляют отказаться от милитаристских трактовок, и этому есть объяснение. Во-первых, такой подход не учитывает культурные и эмоциональные факторы, в результате чего невозможно объяснить решение того или иного государства о начале войны. Во-вторых, принцип невмешательства во внутренние дела государства и неимоверно возросшее количество чрезвычайных ситуаций в гуманитарной сфере не могут мирно сосуществовать. В-третьих, такие подходы характеризуются очень низкой прогностической способностью.

Встает вопрос о поиске альтернативы традиционным подходам в области безопасности. К тому же, такая альтернатива уже имеется. Это концепция личностной безопасности, предполагающая, что основным референтом безопасности должно стать лицо, а не государство.

Надо отметить, что идея личностной безопасности не нова по своей сути. Первые попытки поставить личность во главу угла при обсуждении вопросов безопасности можно увидеть еще в материалах о сотрудничестве Канады и Норвегии в проведении миротворческих операций ООН в 1960-е годы. В начале 90-х гг. с окончанием холодной войны и началом публикации Докладов ООН по развитию эта концепция приобрела множество последователей, а в конце 90-х уже обсуждалась на международном уровне.

Первым внимание к этой проблеме привлек доктор Махбуб-уль-Хак, выступая с новаторским Докладом по развитию в 1994 году в рамках Программы развития ООН [8]. Он обратил внимание на тот факт, что продолжительное время понятие безопасности трактовалось слишком узко, а именно как защита государственной территории от внешней агрессии, как защита национальных интересов или как защита всего мира от угрозы ядерной войны. Однако о защите жизни обычных людей никто не думал. В Докладе были изложены семь основных компонентов личностной безопасности: экономическая, продовольственная, персональная, общественная, политическая, а также безопасность окружающей среды и здоровья. Персональная безопасность предполагает защиту от таких вещей, как пытки, война, криминал, домашнее насилие, наркотики, суицид и дорожно-транспортные происшествия. Общественная безопасность подразумевает поддержание жизнедеятельности традиционных культур и этнических групп. Политическая безопасность дает возможность реализовать гражданские права и свободы и защищает личность от притеснений со стороны власти. Личностная безопасность рассматривалась в докладе как универсальная (одинаково применимая ко всем людям и обществам), взаимообусловленная (соединяющая различные виды угроз воедино), превентивная (ставящая во главу угла сокращение причин небезопасности) и ориентированная на личность (фокусирующаяся на человеке, а не на взаимоотношениях национальных государств).

Концепция личностной безопасности постулирует всестороннюю защиту личности, а не только защиту государства от внешних угроз. Такой посыл заставляет отказаться от преобладающего в международных отношениях со времен Вестфальского мира анализа, основной единицей которого является национальное государство, и сосредоточиться на широком спектре других акторов, таких как индивиды, социальные группы и локальные сообщества.

На сегодняшний день идея личностной безопасности вызывает оживленные споры среди исследователей в области международных отношений [5, с. 72–75]. Популярность данной концепции можно объяснить желанием понять изменение функций служб безопасности за последние десятилетия, когда международное сообщество увеличило количество миротворческих операций в местах ведения гражданских войн. Вмешательство распространилось далеко за пределы обеспечения безопасности войсками ООН и охватило проблемы по преодолению человеческих страданий, разрушения экономики, социальных преобразований и соглашений об обеспечении исполнения обязательств для новых конституционных учреждений. Увеличению количества миротворческих операций способствовало широко распространенное убеждение о том, что раздираемые внутренними конфликтами общества, долговременная самодержавная власть в которых сдавала свои позиции, становились благоприятной почвой для терроризма, организованной преступности, геноцида, политического экстремизма, а также очагом распространения средств вооруженной борьбы и чрезвычайных ситуаций гуманитарного характера.

Первоначально роль международных миротворческих сил ограничивалась противодействием межобщинному насилию, зачисткой минных полей и конфискацией мелкокалиберного вооружения. В настоящее время их обязанности неразрывно связаны с такими проблемами, как продовольственное обеспечение, медицинская помощь, контроль над попытками переворотов, содействие в продвижении переговорного процесса, а также расширение полномочий местных служб безопасности. Изучая эти изменения, сторонники концепции заявляют, что личностная безопасность имеет все шансы стать новой парадигмой в области международных отношений. Более того, она может постепенно разрушить традиционные дисциплинарные барьеры, разделяющие ученых на тех, кто занимается вопросами территориальной обороны и тех, кто сосредоточен на проблемах международного развития, экономического роста, социальной защиты, смены режима и процессах демократизации [3, с. 31–34]. Междисциплинарное изучение личностной безопасности объединяет экспертов в области прав человека, кризисного управления и незащищенных слоев населения, конфликтологии и международного развития, а также военной безопасности.

Такая смена взглядов произошла в результате изменения ценностей среди передовых индустриальных обществ. Основной функцией первых государств было сохранение монополии на насилие, с помощью которого они защищали граждан как от произвола внутри, так и от завоевания извне. Это являлось необходимым элементом для выживания, так как запасы продовольствия были скудны. Большую часть своей истории человечество сталкивалось с проблемой нехватки продовольствия. Основная масса населения существовала на грани бедности. Насилие было единственной возможностью защитить дефицитные средства к существованию. Те, кто мог удержать монополию на насилие, обычно присваивали себе гораздо больше положенного, несмотря на бедственное положение народа, предоставляя последнему преимущество быть ограбленным собственными правителями, а не чужеземными захватчиками. В таких условиях изучение безопасности сводилось к проблемам вооружения.

Все изменилось после Второй мировой войны в период бурного роста экономики, а к моменту окончания холодной войны этот процесс только ускорился. Возникла концепция личностной безопасности, которая все так же включала в себя военную безопасность, но теперь охватывала более широкий круг вопросов. Среди развитых стран межгосударственные войны стали более редким явлением по двум причинам: неэффективность таких предприятий и неприемлемость их ведения развитыми демократиями. В то же время в связи с глобализацией и культурными изменениями появились новые проблемы, такие как защита окружающей среды и права человека. Это развитие отражает экономические, технологические и социальные изменения, связанные с модернизацией. Данные многочисленных опросов показывают, что в странах, где наблюдается экономический рост, а личность охраняется, происходит смена ценностных приоритетов. Если раньше они ограничивались относительно узким набором элементов для выживания, то сейчас можно отметить расширение привычного круга целей. В ответ на это правительства многих развитых стран отошли от трактовки политики безопасности исключительно как военной обороны и сделали ее приоритетом личностную безопасность. Принимая во внимание сохранение продолжительной бедности, болезней и конфликтов во всем мире — ключевых движущих сил страха и нужды — крайне необходимо отслеживать угрозы личностной безопасности и выявлять важнейшие факторы успеха и неудач с целью предотвращения негативного сценария.

Вокруг концепции личностной безопасности до сих пор идут споры и поднимаются вопросы о ее теоретической состоятельности. Многие традиционалисты даже отвергают ее, настаивая на том, что само понятие неопределенно и нормативно обусловлено и представляет собой перечень разноплановых актуальных вопросов, требующих тщательного анализа. Также ученые спорят о том, стоит ли сузить или, наоборот, расширить понятие. Традиционалисты выступают против последнего, аргументируя это тем, что расширение списка потенциальных угроз только навредит целостности и точности теории [7, с. 87–102]. Они полагают, что если в понятие безопасности включить все — от продовольствия до безопасности окружающей среды и от экономической до политической безопасности — оно потеряет свое основное значение и превратится в риторический лозунг.

Защитники концепции, напротив, не считают, что широкий спектр проблем портит идею личностной безопасности. Они критикуют традиционные подходы к безопасности, которые, по их словам, отдают приоритет порядку, а не справедливости и свободе личности [4, с. 356–357]. Такие подходы просто игнорируют тот факт, что большая часть населения планеты страдает не от угрозы вооруженного вторжения со стороны соседнего государства, а от голода, криминала, болезней, политических репрессий и риска загрязнения окружающей среды. Более того, по мнению защитников концепции личностной безопасности, под прикрытием государственного суверенитета правительства совершают преступления в отношении своих же граждан и не несут за это наказание. «Государственный суверенитет — часть проблемы, а не источник ее решения» [2, с. 373]. Однако, даже сторонники идеи личностной безопасности признают за ней неоднородность и несвязанность.

Отсутствие консенсуса среди приверженцев данной концепции создает дополнительные проблемы при ее адаптации в качестве части международной политики государств. Возникают разногласия между странами о том, что же в конечном итоге подразумевать под личностной безопасностью и как наилучшим образом вписать ее в политический дискурс. К примеру, Япония, одна из немногих стран, признавших личностную безопасность частью своей политической доктрины, взяла на вооружение данное понятие в широком смысле. Это отражено в докладе Комиссии по личностной безопасности 2003 года. Личностная безопасность — это «свобода от нужды» и «свобода от страха» — личность должна быть защищена от негативного воздействия и иметь право вести личную жизнь так, как хочет. Канада, напротив, рассматривает личностную безопасность в узком смысле как «свободу от страха». Очевидно, что канадская политика в основном ориентирована на более ограниченный курс защиты и в меньшей степени на предоставление возможностей [6, с. 116].

Таким образом, на данный момент эта концепция слабо разработана и требует разъяснения ключевых моментов. Начать следует непосредственно с определения понятия. Выделяют четыре основных трактовки личностной безопасности [1, с. 98–100].

Первая трактовка делает упор на базовые человеческие потребности. В этой трактовке можно выделить несколько основных положений:

‒ референт безопасности — личность, а не государство или общественные группы;

‒ угрозы личностной безопасности — угрозы для всех, несмотря на то, что их интенсивность может различаться;

‒ все компоненты личностной безопасности взаимосвязаны;

‒ главное — это безопасность и свобода личности.

Личностная безопасность здесь имеет прямую связь с качеством жизни людей: все, что снижает это качество, и есть угроза личностной безопасности.

Вторая трактовка (интервенционистская) предполагает, что безопасность государства не обязательно обеспечивает безопасность граждан. В современном мире, где в ходе вооруженных конфликтов страдает в основном мирное население, необходимы меры по уменьшению негативных последствий для обычных людей. Причем государственный суверенитет в этом случае не может стать помехой.

Личностную безопасность также можно трактовать через призму моделей развития. Развитие здесь — ценность, которая служит основой для достижения остальных общественных благ и свобод и выражается в идее партнерства между различными участниками международного процесса. Приверженцы данной трактовки выступают за регулирование и институционализацию взаимодействий и отрицают неконтролируемое воздействие рыночных сил. По их мнению, такие меры могут способствовать более равномерному распределению плодов глобализации и минимизации ее отрицательных последствий.

Существуют нетрадиционные подходы к трактовке личностной безопасности, которые рассматривают такие угрозы, как наркотрафик, терроризм, эпидемии, кибервойны. Чаще всего объектом защиты при такой трактовке является государство, но иногда им может стать и индивид.

Несмотря на некоторые различия, все вышеописанные трактовки личностной безопасности устанавливают референтом безопасности индивида, а не государство и его суверенитет. Однако многообразие трактовок и отсутствие единого прочтения ведут к тому, что понятие «humansecurity» используется в том значении, которое наиболее удобно для тех, кто его употребляет.

Литература:

  1. Балуев, Д. Г. Понятие humansecurity в современной политологии // Международные процессы. — 2003. — № 1. — С. 95–105.
  2. Bellamy, A., McDonald, М. The utility of human security: which humans? What security? A reply to Thomas and Town // Security Dialogue. — 2002. — Vol.33. — No 3. — Р. 373–377.
  3. Glasius, M. Human Security from Paradigm Shift to Operationalization: Job Description for a Human Security Worker // Security Dialogue. — 2008. — No 39 (1). — P. 31–54.
  4. Grayson, K. A challenge to power over knowledge in traditional security studies // Security Dialogue. — 2004. — Vol.35. — No 3. — Р. 356–357.
  5. Inglehart, R., Norris, P. The Four Horsemen of the Apocalypse: Understanding Human Security // Scandinavian Political Studies. — 2012. — Vol.35. — No.1. — P. 71–96.
  6. McCormak, T. Power and agency in the human security framework // Cambridge Review of International Affairs. — 2008. — Vol. 21. — No 1. — P. 113–128.
  7. Paris, R. Human Security: Paradigm Shift or Hot Air? // International Security. — 2001. — No 26(2). — Р. 87–102.
  8. United Nations Development Programme (UNDP). Human Development Report. New York:UNDP, 1994./ [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://hdr.undp.org/en/humandev/.
Основные термины (генерируются автоматически): личностной безопасности, human security, идея личностной безопасности, концепция личностной безопасности, концепции личностной безопасности, угрозы личностной безопасности, трактовки личностной безопасности, понятие безопасности, Личностная безопасность, референтом безопасности, Security Dialogue, личностную безопасность, служб безопасности, окружающей среды, компонентов личностной безопасности, Концепция личностной безопасности, трактовке личностной безопасности, изучение личностной безопасности, идею личностной безопасности, идеи личностной безопасности.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle