Библиографическое описание:

Василишина Е. Н. К проблеме имплицитно-семантической организации текста в процессе его декодирования [Текст] // Филологические науки в России и за рубежом: материалы междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, февраль 2012 г.). — СПб.: Реноме, 2012. — С. 112-115.

Категория текста принадлежит к сфере лингвистики. Однако можно констатировать, что до сегодняшнего дня мы не имеем общепринятой дефиниции данного феномена, в связи с дивергентной, гетерогенной исследовательской траекторией рассмотрения текста [1]. Большинство лингвистов (Л.Г. Бабенко, А.А. Леонтьев и др.) считают дефиницию И.Р. Гальперина, приведенную в его работе «Текст как объект лингвистического исследования», концептуальной и наиболее полно отражающей признаки данного феномена: «текст - это произведение речетворческого процесса, обладающее завершенностью, объективированное в виде письменного документа произведение, состоящее из названия (заголовка) и ряда особых единиц (сверхфразовых единств), объединенных разными типами лексической, грамматической, логической, стилистической связи, имеющее определенную целенаправленность и прагматическую установку» [2, с. 18]. На наш взгляд, данное определение не совсем целесообразно принимать в качестве такого, где объективированы признаки категории текста, позволяющие наиболее полно рассмотреть данный феномен.

Некоторые составляющие данной дефиниции видятся нам весьма спорными, например, «завершенность». Существует масса текстов (преимущественно художественных) особенно современных авторов, которые данным признаком не обладают – имеют открытый финал, проецированный на субъективное домысливание реципиента в процессе прочтения и осмысления художественного текста. Еще одним спорным моментом в дефинировании категории текста И.Р. Гальпериным, на наш взгляд, является его письменный характер. Здесь необходимо отметить и устную форму реализации языка, которая также приводит к созданию текста. Некоторые тексты (стихотворения, например) не имеют заголовка, однако они, несомненно, манифестируются как тексты. Также мысль, что текст репрезентирован холистической системой, представленной комбинацией сверхфразовых единств, подвергается нами сомнению, во всяком случае, если быть солидарными с той точкой зрения, в соответствии с которой такого рода надписи, как «Огнеопасно!», «Объект находится под охраной», представляют собой тексты.

Исходя из когнитивно-прагматического подхода к тексту, который, на наш взгляд, является концептуально значимым в процессе рассмотрения категории текста, необходимо постулировать, что для текста характерно наличие интерпретанты, т.е. такой единицы, ориентированной на некого реципиента, для которого он (текст) и создан. Только в процессе прочтения и декодирования текст «оживает» снова и снова с каждым осмыслением конкретным читателем.

Термин «дискурс» на сегодняшний день приобрел всеобщую популярность применительно к разным научным сферам – от философии и лингвистики до политики. На наш взгляд, нецелесообразно рассматривать текст дискретно, в отрыве от категории дискурса, так как феномен текста объективизирует его конечную сущность. Дискурс манифестируется как феномен, во многом проецированный на социальную составляющую рассматриваемого объекта и условия его реализации; текст, как было отмечено нами ранее, так же ориентирован на читателя, который будет выступать реципиентом в процессе его декодирования. В этой связи, необходимо указать такие, несомненно, важные составляющие для понимания категории текста, как языковая герметичность (способность текста иметь инвариантную сочетаемостную комбинацию языковых единиц, придуманную и инициированную в тексте конкретным автором) и смысловая открытость (этнолингвоментальная сущность, всецело детерминированная конкретной фигурой реципиента как того субъекта, который и осуществляет процесс реконструирования смыслосодержания текста).

С лингвистической точки зрения любой текст репрезентирует в языковой форме некоторое знание об объективной действительности, таким образом, представляя собой семиотическое образование. В целом, необходимо констатировать, что категория текста постулируется как знаковая модель некоторого мыслительного содержания и объективирует фрагмент концептуальной системы автора текста, познающего субъекта [3, с. 34].

Семантика текста кумулируется в сложный информационный комплекс, что находит свое выражение в следующем постулате: содержание текста эксплицировано языковыми средствами, которые маркированы линейной организацией и языковой герметичностью и не имеют инвариантный смысл. Наличие подобного рода семантической интеграции является следствием того, что происходит это в связи с авторской интенцией, реализованной, так или иначе, в тексте. При этом контекстуальное значение текста не конгруэнтно сумме составляющих его единиц. Оно приобретает дополнительный смысл, когда преобразуется в мыслительное содержание, возникающее в результате чтения и понимания текста его реципиентами [4, с. 84].

Семантика текста детерминирована сопряжением значений и структурностью, экстраполирована на реконструирование смыслосодержания текста, которое актуализируется синкретизмом значений отдельных его единиц и носит динамический характер, всецело обусловленный прагматической стороной текста и дифференциацией тезаурусов реципиента и создателя речевого произведения. Детерминирующим основанием смысловой структуры текста является перечень следующих конститутивных доминант: с одной стороны, текст направлен на ото­бражение событий денотативной сферы, и в этом случае его смысл опо­сре­ду­ется связями между отображаемыми событиями; с другой стороны, текст во­площает в себе мыслительно-коммуникативную деятельность автора тек­с­та, и его структура отражает логические взаимосвязи между комму­ни­ка­тив­ны­ми действиями [5, с. 124]. Таким образом, структуру содержания текста можно определить как совокупность денотатов, связанных предметными отношениями в целостный семантический комплекс, представляющий собой модель ситуации, задаваемую языковыми средствами данного текста [6, с. 117].

Определив понятие «структура содержания текста», логично перейти к рассмотрению следующего вопроса – что же является единицей семантической структура категории текста? Некоторые исследователи за такую единицу принимают семантический признак или номинацию [7]. При этом считают, что не одна номинация продуцирована текстом, а совокупность, детерминированная заданной темой. В этой связи, вектор внимания при изучении семантической структуры текста должен быть направлен на анализ лексических единиц текста, анализ их комбинаторики в процессе инициирования общей семантики текста. Разбиение семантической структуры одного объекта (текста) на конструкты репрезентирована в виде ступенчатой системы, иерархичность каждой ступени релятивизирует доминантный когнитивный модус, именуемый так же предметно-логическим, за которым последует имплицитный уровень, декодирование которого представляет для нас особый интерес.

Процесс декодирования, в соответствии с концепцией А.Г. Баранова, маркирован поэтапной реализацией когнитивных процессов и ориентирован на «выполнение определенной конструктивной деятельности на основе имеющихся у него знаний: выдвижение предположений (антиципаций); суммирование, восстановление информации, ее организация; выведение заключений; включение (интеграция) полученной информации в уже существующую «картину мира» индивида – его ИКС (индивидуальная когнитивная система – Е.Н.), сопровождаемое раскладыванием ее на модальности. Сложность сообщения определяется информацией, необходимой для ее восстановления» [8, с. 17].

Текст детерминирован реализацией интенции продуцента, которая находит свое выражение в особым образом организованном тексте. В этой связи декодирование текста интерпретируется как распредмечивание замысла автора текста. Однако дешифровка смысла зависит в большей степени от реципиента и, в меньшей степени, от того, каковы изначально интенции автора. Именно реципиент определяет и выстраивает проекцию текста, наиболее релевантную авторской. И хотя грамматическая, синтаксическая и логическая структуры текста изначально заданы автором и выполняет значимую роль, однако их роль в процессе расшифровки смысла не определяющая. Декодирование зависит в большей степени от фигуры интерпретатора. Именно он конструирует заново смысл текста, а грамматические структуры играют лишь роль смысловых «опор» или ключевых слов в процессе декодирования. Декодирование, таким образом, манифестируется как интеграция когерентной семантической структуры текста с моделью мира реципиента.

Для нашего исследования крайне важной является психолингвистическая трактовка понятия «декодирование», так как процессы восприятии и понимания текста и, в целом, связной речи, являются предметом исследования психолингвистики.

Так, при лингвистическом подходе к изучению текста исследователей интересуют в первую очередь те языковые средства, с помощью которых реализуются общий замысел и эмоциональное содержание текста. При анализе же текста с позиций психолингвистики в центре внимания оказывается языковая личность, процессы порождения и восприятия текста рассматриваются как результат речемыслительной деятельности индивида, как "способ отражения действительности в сознании ... с помощью элементов системы языка" [9, с. 13]. Если в рамках лингвистики текст манифестируется как "реально высказанное (написанное) предложение или совокупность предложений, ... могущее ... служить материалом для наблюдения фактов данного языка" [10, с. 365], то в психолингвистике текст трактуют как "опредмеченную форму акта коммуникации, минимально необходимыми компонентами которой является предмет коммуникации, автор и реципиент" [11, с. 6]. Следовательно, любой текст должен рассматриваться в рамках конкретной коммуникативной ситуации; при этом форма и содержание текстов определяются психологическими особенностями участников коммуникации - продуцента и реципиента.

Крайне важным представляется проблема изучения тех механизмов, которые позволяют понимать текст с учетом скрытых в нем структур знания - импликатур, или той субъективной информации, которая детерминирована речевым намерением продуцента. Изучение импликатур напрямую связано с порождением и интерпретацией текста как целостной семантико-смысловой структуры. Исследователи данной дефиниции уделяют большое внимание восприятию импликатур, так как недостаточно полное и глубокое их понимание может привести к неадекватной интерпретации текста в процессе чтения. Глубинное восприятие текста возможно в результате проникновения в его реальный смысл под влиянием закодированного при помощи языковых средств отношения самого автора к описываемым событиям.

В процессе декодирования импликатур ведущим фактором является коммуникативное намерение реципиента, его желание выявить дополнительную информацию о ситуации, зачастую имплицитно выраженную в тексте. В последнее время наметились новые тенденции исследования импликатур с точки зрения когнитивного подхода. В этой связи импликатура рассматривается как результат наложения индивидуальных картин мира субъектов и объективной картины мира, отраженной в тексте. При этом большое значение имеет тезаурус конкретного индивида, который выступает как единая информационная база. Чем богаче и разнообразнее тезаурус читателя, чем больше развита его способность аналитически воспринимать текст, тем адекватнее для него происходит процесс декодирования импликатур.

Вербальная коммуникация предполагает использование языка в качестве средства общения между людьми. Это общение осуществляется путем создания текстов в устной и письменной форме. Содержание текста, участвующего в вербальной коммуникации, есть сложный информативный комплекс, в котором имплицитный смысл играет важную роль.

Имплицитная семантика высказывания формируется в результате тесного взаимодействия лингвистических и экстралингвистических факторов, средств сообщения актуальной информации и средств воссоздания исходных предпосылок коммуникации. «Конститутивным признаком высказываний с имплицитной семантикой является наличие импликативных отношений между вербализованным сегментом мысли и коммуникативно релевантными условиями речевого акта, среди которых – «фонд общих знаний» говорящего и слушающего, актуальных для данного речевого акта» [12, с. 13].

Для понимания многих механизмов речевого воздействия необходимо исследование способов целенаправленного скрытого внедрения информации и оценок в сознание адресата. Имплицитная семантика высказывания формируется в результате взаимодействия лингвистических и экстралингвистических факторов, средств сообщения актуальной информации и средств воссоздания исходных предпосылок коммуникации.

Процесс восприятия имплицитной информации обычно заключается в том, что происходит контаминация эксплицитно выраженной мысли автора с общими знаниями (общим информационным фондом – системы некоторых исходных положений, оценок, установок; отправной информационной точкой речевого акта) и, применяя некоторые мыслительные процедуры, извлекает имплицитный компонент из такого сочетания. Действенность имплицитной информации основана на сложности ее извлечения и на снятии категоричности предлагаемых оценок.


Литература:

  1. Бабенко Л.Г., Васильев И.Е., Казарин Ю.В. Лингвистический анализ художественного текста. - Екатеринбург, 2000. 

  2. Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования. - М., 1981.

  3. Каменская О.Л. Текст и коммуникация. - М., 1990.

  4. Новиков А.И. Семантика текста и ее формализация. - М., 1983.

  5. Колшанский Г.В. Коммуникативная функция и структура языка. - М., 1984.

  6. Новиков А.И. Семантика текста и её формализация. – М., 1983.

  7. Черняховская Л.А. Информационный инвариант смысла текста и вариативность его языкового выражения: Дис. ... док. филол. наук. – М., 1983.

  8. Баранов А.Г. Текст в функционально-прагматической парадигме. – Краснодар, 1988.

  9. Апухтин В.Б. Психолингвистический метод анализа смысловой структуры текста: Автореф. дис. канд. филол. наук. - М., 1977.

  10. Ахманова О.С. Словарь лингвистических терминов. - М., 1966.

  11. Белянин В. П. Основы психолингвистической диагностики: модели мира в литературе. - М., 2000.

  12. Лисоченко Л.В. Высказывания с имплицитной семантикой (логический, языковой и прагматический аспекты): Монография. – Ростов н/Д.: Изд-во Рост. ун-та, 1992.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle