Библиографическое описание:

Анищенко Н. А. Объект и субъект речи в повести Ф.М. Достоевского «Село Степанчиково и его обитатели» [Текст] // Актуальные вопросы филологических наук: материалы Междунар. науч. конф. (г. Чита, ноябрь 2011 г.). — Чита: Издательство Молодой ученый, 2011. — С. 37-39.

«Люди, – говорил Л.Толстой, – мало чуткие к искусству, думают часто, что художественное произведение составляет одно целое, потому что в нём действуют одни и те же лица, потому что всё построено на одной завязке или описывается жизнь одного человека… Это только так кажется поверхностному наблюдателю: цемент, который связывает всякое художественное произведение, в одно целое и оттого производит иллюзию отражения жизни, есть не единство лиц и отношений, а единство самобытного нравственного отношения автора к предмету» [2, c. 18-19].

Слово «автор» (от лат. auctor – субъект действия, основатель, устроитель, учитель и, в частности, создатель произведения) употребляется в литературоведении в нескольких значениях. Прежде всего, оно обозначает писателя, реальное лицо с определённой судьбой, биографией, комплексом индивидуальных черт. Во-вторых, это образ автора, локализованный в художественном тексте. И наконец, в-третьих, это художник-творец. Автор (в этом значении слова) определенным образом подаёт и освещает реальность (бытие и его явления), их осмысливает и оценивает, проявляя себя в качестве субъекта художественной деятельности [5, c. 54].

Одним из основных средств раскрытия авторской оценки изображаемых людей и событий является речь повествователя, то, как писатель рассказывает о жизни, какими словами и оборотами характеризует он своих героев и т.д. Различают, таким образом, субъект речи и объект речи.

Б.О. Корман под объектом речи понимает «все то, что изображается, и все, о чём рассказывается: это люди и их поступки, предметы, обстоятельства, пейзаж и события, под субъектом речи – того, кто изображает и описывает» [4, c. 20].

Обычно, читая какое-либо произведение, мы фиксируем свое внимание на том, что изображено и о чём рассказывается, то есть на объекте речи. Что же касается субъекта речи, то в подавляющем большинстве случаев мы его не замечаем: нам кажется, что всё описанное и рассказанное существует само по себе. Однако это иллюзия. В любом художественном тексте всегда в более или менее явном виде присутствует тот, кому принадлежит речь. Субъектную форму выбирает автор, и сам этот выбор субъектной формы обусловлен идейной позицией и художественным замыслом писателя. Поэтому анализ текста в единстве содержания и формы предполагает умение обнаруживать носителя речи.

В чем же обнаруживается носитель речи? Прежде всего, считает Б.О. Корман, «в физической точки зрения, то есть в том положении, которое занимает носитель речи в пространстве» [4, c. 20].

Субъект речи может находиться ближе к описываемому или дальше от него, и в зависимости от этого меняется общий вид картины: «Но прежде чем буду продолжать рассказ, позвольте, лю­безный читатель, представить вам поименно все общество, в котором я вдруг очутился. Это даже необходимо для по­рядка рассказа.

«Вся компания состояла из нескольких дам и только двух мужчин, не считая меня и дяди. Фомы Фомича – которого я так желал видеть и который – я уже тогда же чувствовал это – был полновластным владыкою всего дома,— не было: он блистал своим отсутствием и как будто унес с собою свет из комнаты. Все были мрачны и озабочены. Этого нель­зя было не заметить с первого взгляда: как ни был я сам в ту минуту смущен и расстроен, однако я видел, что дядя, например, расстроен чуть ли не так же, как я, хотя он и употреблял все усилия, чтоб скрыть свою заботу под види­мою непринужденностью… Один из двух мужчин, бывших в комнате, был еще очень молодой человек, лет двадцати пяти, тот самый Обноскин, о котором давеча упоминал дядя, вос­хваляя его ум и мораль. Этот господин мне чрезвычайно не понравился: все в нем сбивалось на какой-то шик дурного тона; костюм его, несмотря на шик, был как-то потерт и скуден; в лице его было что-то как будто тоже потерто… Другой господин, тоже еще человек молодой, лет двадцати восьми, был мой троюродный братец, Мизин­чиков. Действительно, он был чрезвычайно молчалив. За чаем, во все время, он не сказал ни слова… но я вовсе не заметил в нем никакой «заби­тости», которую видел в нем дядя; напротив, взгляд его светлокарих глаз выражал решимость и какую-то опреде­ленность характера. Мизинчиков был смугл, черноволос и довольно красив… Из дам я заметил прежде всех девицу Перепелицыну, по ее необыкновенно злому, бескровному лицу… Пра­сковья Ильинична, моя тетушка, разливала чай. Ей, видимо, хотелось обнять меня после долгой разлуки и, разумеемся, тут же расплакаться, но она не смела. Все здесь, казалось, было под каким-то запретом. Возле нее сидела прехорошенькая, черноглазая, пятнадцатилетняя девочка, глядевшая на меня пристально с детским любопытством, – моя кузина Саша. Наконец, и, может быть, всех более, выдавалась на вид одна престранная дама, одетая пышно и чрезвычайно юношественно, хотя она была далеко не молодая, по край­ней мере, лет тридцати пяти» [3, c. 42].

Поле зрения сужается только на чайной комнате дядюшки повествователя Егора Ильича Ростанева, на присутствующих в ней, то есть, все внимание концентрируется на героях повести, их описании, разговорах, действий.

В этом отрывке явно проявляется носитель речи – субъект речи. Рассказ идет от первого лица. Как мы знаем, повествование от первого лица должно создавать иллюзию восприятия живого голоса рассказчика. Но в самом эпилоге рассказа обращает внимание введение в повествование местоимения «мы» и глагола 1-лица множественного числа: «Впрочем, о господине Бахчееве мы надеемся поговорить в другой раз, в другом рассказе, подробнее. «Создается ощущение, что повествователь – это субъект коллективного сознания (своеобразный голос общего мнения)» [3, c. 35].

Б.О. Корман заметил, что субъект речи (то есть, рассказчик) «тем ближе к автору, чем в большей степени он растворен в тексте и незаметен в нем. По мере того, как субъект речи становится и объектом её, он отдаляется от автора, то есть, чем в большей степени субъект речи становится определенной личностью со своим особым складом речи, характером, биографией, тем в меньшей степени он выражает авторскую позицию» [4, c. 34].

Как мы знаем, повествователь в «Селе Степанчикове» сам принимает участие в действии и сам объясняет, как он стал участником событий: «Позвольте мне сказать собственно о моих личных отношениях к дяде и объяснить, каким образом я вдруг поставлен был с глаз на глаз с Фомой Фомичем и нежданно-негаданно, внезапно попал в круговорот самых важнейших происшествий из всех случившихся когда-нибудь в благословенном селе Степанчикове» [3, c. 17].

Повествователь называет свое имя «Сергей Александрович такой-то», говорит о своей жизни. По словам Б.О Кормана, «носитель речи, открыто организующий своей личность весь текст, называется рассказчиком и чем сильнее личность рассказчика обнаруживается в тексте, тем в большей степени он является не только субъектом речи, но и объектом» [4, c. 34].

В произведении же, где весь текст, за исключением реплик героев, принадлежит повествователю, «авторская позиция выражается преимущественно через повествовательный текст. Но даже в этих случаях автор и повествователь не совпадают. Авторская позиция богаче позиции повествователя, поскольку она во всей полноте выражается не отдельным субъектом речи, как бы он ни был близок к автору, а всей субъектной организацией произведения» [4, c. 34].

Также важным для анализа объекта речи является и временная точка зрения (положение во времени). То есть субъект речи занимает определенное положение не только в пространстве, но и во времени. Своеобразие художественного текста во многом определяется, по мнению Б.О. Кормана, «соотношением двух времен: времени рассказывания и времени совершения действия. Время рассказывания есть время субъекта речи; время совершения действия – это время героев (объектов речи)» [4, c. 24].Следовательно, своеобразие художественного текста определяется в значительной степени соотношением времени субъекта речи и времени объекта речи.

В повести «Село Степанчиково и его обитатели» субъект речи рассказывает о событиях, протекавших в прошлом, и помогает нам это понять реплика повествователя в заключение повести: «Вот, кажется, и все лица…Да! забыл: Гаврила очень постарел и совершенно разучился говорить по-французски». [3, c. 168].

Но при этом сама временная дистанция между субъектом речи и описываемым является более или менее неопределенной, так как мы ощущаем различие между временем того, кто говорит, и временем действия. Но определить эту временную дистанцию не представляется возможным, Для характеристики субъекта речи подобное соотношение времен дает очень мало материала.


Литература:

  1. Акелькина Е.А. «Записки из Мертвого дома» Ф.М.Достоевского: формирование поэтики очеркового повествования (1840-1860- годы). Монография. – Омск: НОУ ВПО «ОГИ», 2007.

  2. Богданов Б.А. Роман // Краткая литературная энциклопедия. Т.6. М.,- 1971.

  3. Достоевский Ф. М. Село Степанчиково// Полное собрание сочинений: В 17-ти томах. – Л.: Наука., 1972. – Т. III. – С.5 - 169.
  4. Корман Б. О. Изучение текста художественного произведения. – М.: Просвещение, 1972. – 110с.
  5. Хализев В.Е. Теория литературы. – М.: Высшая школа, 2000. – 398с.
Основные термины: субъект речи, субъектом речи, субъекта речи, носитель речи, Достоевского «Белые ночи», степени субъект речи, объекта речи, обитатели» субъект речи, Достоевского «Вечный муж», объектом речи, отдельным субъектом речи, субъекта речи подобное, объект речи, большей степени, объекте речи, носителя речи, особым складом речи, Субъект речи, Образ падшей женщины, публичной политической речи

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle