Библиографическое описание:

Кучкаров Т. О. Мифологические сюжеты о грифонах и их эпические интерпретации в узбекском фольклоре [Текст] // Актуальные проблемы филологии: материалы II междунар. науч. конф. (г. Краснодар, февраль 2016 г.). — Краснодар: Новация, 2016. — С. 35-39.



 

В статье анализируются отголоски древних мифологических представлений и архаических сюжетов о грифонах, сохранившимися в реликтовой форме в узбекском фольклоре. На основе сравнительного анализа фольклорных, археологических и лингвистических материалов была доказана, что историко-генетические истоки диморфных образов непосредственно связаны с архаическими астральными культами древних народов Центральной Азии.

Ключевые слова: мифология, астральные символы, мифологический образ, грифон, мифологический сюжет, мифологическая легенда, узбекский фольклор, сказка, диморфный образ, мифологические представления.

 

Sounds of ancient mythological imagination and archaic picture about the geophones are analyzed in the article which have stored in reflection form in Uzbek folk-lore. It was proved on the basis of comparative analyze of folk-lore, archeological and linguistic materials that the historical-genetic sources of dimorph images are bond up with archaic astrological idols of ancient people in the Central Asia

Key words: mythology, astrological symbols, mythological image, geophone, mythological picture, mythological legend, Uzbek folk-lore, tale, dimorphs image, mythological imagination.

 

В древней мифологии народов Средней Азии был распространен мифический образ крылатых зверей, где крылья служили деталью, астральным символом, указывающим на принадлежность к высшему миру, к небу. Поэтому, изображение таких зверей крылатыми указывало на их божественность, сверхъестественность. Одним из таких мифологических образов является грифон. Грифон изображался в виде фантастического существа (чудища), которое целостно воплотило в себе черты, присущие зверю и птице. В “Мифологическом словаре”, слово “гриф” толкуется как “мифический зверь, с туловищем льва и головой орла” (1. 79).В “Русско-узбекском словаре” “гриф ‒ это мифический. 1. Огромный, крылатый зверь (чудище) с туловищем льва и с львиной или орлиной головой. 2. Черная птица коршун” (2. 222). Образ грифона был традиционным персонажем мифологии народов Центральной Азии, Древнего Египта, Греции и Турции (3. 140).

В древней мифологии существовало два вида этого диморфного образа зверя-птицы, т. е. лев-грифон или крылатый лев и орел — грифон или крылатый зверь с головой хищной птицы (4. 40–42). Образ грифона воплотил в себе черты, присущие зверю и птице, где зверь олицетворяет вселенную, землю; а черты птицы является символом неба, небесного. Как отмечал Л. И. Альбаум, “трудно сказать, когда и где впервые появились изображения грифонов, однако уже к средине первого тысячелетия до н. э. этот сюжет широко известен самым различным народам мира. Возможно, они зародились в глубокой древности вместе с появлением наскальных изображений животных, иногда покровителей, их наделяли комплексом атрибутов, характерных для различных животных” (5. 63).

Генетические истоки образа грифон непосредственно связаны с дуалистическими воззрениями о борьбы добрых сил с злыми существами, поэтому что по представлению древних скотоводов это мифическое существо якобы охраняет домашний скот и людей от злых сил. Данный образ “одно из олицетворений природы, с присущим ей дуализмом сил добра и зла…Может быть борьба животных с грифонами в мире ранних кочевников имела под собой идею борьбы света и тьмы. Эта космическая идея вырастала из тотемных представлений, но она была выше их, ибо переносила образы племенных культов в план космических сил и представлений о добрых и злых сил природы” (4. 42).

В процессе развитии архаической мифологии на основе дуалистической природы космической сущности этого образа возникли диморфные изображения грифона. Множество изображений грифона или мифического существа с головой зверя и туловищем птицы было найдено в процессе археологических раскопок на территории Центральной Азии (6. 46). Профессор С. П. Толстов отмечает, что на обломке фляги, найденной под центральным куполом крепости Куйкирилган-калъа, точнее на входе с восточной стороны, существует изображение огромного грифона. На синих керамических ритонах, найденных в 1952 году, тоже существуют рельефные изображения грифонов и коней (7. 307). А на керамическом обломке, найденной археологами в Калъаликире, был изображен грифон с орлиной головой, с большими глазами и чуть приоткрытым клювом (8. 198).

Широкое распространение получило изображение грифона в эпоху кушанов и в искусстве средних веков. Этот мифический образ изображался на посудах, печатях и на шелковых тканях. В Пянджикенте был найден деревянный сосуд с изображением грифона. А на стенных росписях одного из памятников Самарканда изображен круг из грифонов в виде крылатых львов. В Варахше, в “зале белых слонов” на стене тоже изображены грифоны в виде орла (4. 42).

На стенах “Красного зала”, открытого в результате археологических раскопок руин Варахши, были найдены изображение белых грифонов (с собачьим туловищем), нападающих на слона. В. А. Шишкин считает, что этот мифический образ является “собакоподобным грифом” и отмечает, что этот древний образ представлялся как символ солнца (9. 153). Ми считаем, что образ грифона, изображенный в “красном зале” Варахши, по существу, напоминает изображение мифологического животного (10. 22), найденный в селе Томиз Глазовского уезда России. Это изображение помогает также раскрыть суть легенды древнегреческого историка Филострата, который писал, что “размахивая крыльями грифы могут победить даже слонов и драконов”.

После очистки южной стене “Красного зала”, найдена фрагментарные остатки сцены терзания, на котором сохранились следы изображений нижних частей туловище двух мифических существ. Передние лапы у одного существа напоминают птичьи ножки, а задние ‒ собаковидную форму. По мнению В. И. Шишкина, “здесь была изображена одна из разновидностей грифа с львиным телом и орлиной головой. Это очень древний образ — символ солнца, изображение которого из печати из Суз восходит в III тыс. до н. э.” (9. 157)

Хотя передние конечности грифона из сузской печати изображен как птичьи ножки, задние напоминают львиные лапки, а также птицеподобная голова кругом охвачена длинными гривами. Исходя из этого можно констатировать, что в сузском печате изображена грифон с львиной тушей. А в сцене сражение, найденный в южной стены “Красного зала” Варахши изображен грифон с туловищем собаки. По нашему мнению, многочисленные изображения грифона в древней и средневековой искусстве Центральной Азии возникли на основе мифологических рассказах и легендах наших далеких предков. Создатели настенных росписей древней Варахши хорошо знали легенды о сражениях грифов с наездниками на слонах, поэтому в творческом процессе использовали эпические сюжетов, широко распространенные в Зерафшанском оазисе.

В древних письменных источниках приведены легенды о мифическом существе в виде зверя-птицы. В частности, в древнекитайском летописе “Ханьшу” пишется: “Население, живущее в крае Тячьжи вырашивает больших и маленьких птиц, дающих молоко как львы, каркидоны, коровы. Яйца этих птиц бывает как кувшин. В период гонюанского правления (101 год н. э.) на 13 год правления императора Хеди Король Аньси Маньцюй подарил китайскому дворцу львов и больших птиц. Тогда этих птиц назвали “Птицы Аньси”. Как рассказывает Гуан — Чжи: “Это было птицей Чжи-ин, ноги и туловище которой были верблюжьми, зеленого цвета, рост их достигал при поднятой голове 8–9 футов, размах крыльев — свыше 10 футов. Птица питалась ячменём и неслась яйцами похожими на кувшин” (11. 109). Имея в виду, что топоним “Тяочжи”, приведенный в данной легенде является названием древнего горного края, т. е. названием одной из областей Ферганской долины, то можно констатировать, что образ грифона генетически связан с древней мифологией народов Средней Азии.

Геродот в четвертой части “Истории“, основываясь на рассказах исседонов, пишет: “за страной лысых” живут “одноглазые люди и грифы, стерегущие золото скифов” (12. 20). В произведениях греческого писателя Эсхила (V век до н. э.) грифон изображался в виде “собако-птицы”. Эсхил отмечает, что на местах, где живут “одноглазые всадники аримаспов” живут также “остроклювые безгласные псы Зевса” (13. 22). Это деталь указывает что, в произведении Эсхиля изображена крылатая собака с орлиным клювом.

Древнегреческий ученый Ктесий (IV-V век до н. э.) в своем книге “Индика” рассказывая легенду о грифонах древних бактрийцев, пишет: “Я узнаю, что гриф, это индийское животное — четвероногое, наподобие льва, когти имеет чрезвычайно сильные и притом также похожие на когти льва. Повествуют, что спина его покрыта перьями и цвет этих перьев — черный, а спереди, говорят, красный. Крылья же у него — ни того и ни другого цвета, но белые. Шея, у него украшена темно-синими перьями, глаза его, говорят, огненные. Гнезда вьет в горах. Взрослого грифа поймать невозможно, поэтому ловят птенцов. Бактрийцы, соседние с индийцами, рассказывают, что грифы в тех местах являются сторожами золота” (13. 19).

Сюжет этой легенды был широко известен среди бактрийцев, потому что археологические находки, найденные в южном Узбекистане, указывают на наличие образа грифона в виде собаки в мифологии бактрийцев. В частности, грифон изображен в серебренной статуэтке (III-II век до н. э.), хранящийся в Британском музее. Этот грифон имеет туловище собаки, хвост завернут в круг, на месте где передние лапы соединяются с туловищем выросли крылья, на шее имеется грива, как у коня, голова похожа на собачью, между ушами вырос торчащий вперед рог.

Основываясь на изображения грифона из печати, принадлежащей ко II-тысячелетию до н. э., найденной А.Аскаровым во время исследований Сапаллитепа, которая расположена на территории древней Северной Бактрии, можно делать вывод, что этот образ был широко известен в мифологии и искусстве еще в бронзовом веке. По сведениям Г. А. Пугаченковой (14. 73–78), на сердолике, найденном близ Термеза, тоже изображен грифон в виде крылатой собаки. В холмах Фаяз тепе вблизи города Термеза, где с 30-х годов ХХ века ведутся археологические исследования, во время раскопок, проведенных в 1968–1976 годах были найдены остатки — остатке древнего храма Будды, относящегося к I-III веку н. э. Среди находок, найденных в этом храме, особое значение имеют статуэтки Будды, сидящего под священным деревом бодхи и расписанный каменный блок, на котором изображен грифон с повернувшей направо головой (15. 60–62). Образ грифона в виде крылатого льва изображена в золотой бляшке из Амударьинского клада, относящиеся V-IV вв. до н. э. Голова этого грифона-льва слегка повернута справа, уши настороженные, а зоркие глаза горят от страсти (15. 60–62). Эти находки свидетельствуют о том, что среди населения древней Бактрии существовали мифологические воззрения о крылатом звере с туловищем собаки. Сюжет об охраняемом ими золоте был широко распространен также в устном народном творчестве бактрийцев.

В древнегреческой мифологии грифон изображался полуптицей, полульвом. Согласно ей, грифоны живут на горе, которая расположена вблизи края аримаспов и стерегут золото. Поэтому аримаспы из-за этого богатства постоянно сражались с грифонами. В мифологии аримаспов повествуется, каждый день с утра что бог солнца разъезжает по небу на золотой колеснице, запряженной грифонами (16. 467).

Ещё одна древняя мифологическая легенда принадлежит перу греческого историка Аристея (YII век до н. э.). По рассказу Аристея, грифоны “обитают на крайнем севере, близ Рипейских гор, с которых никогда не сходит снег и где дует Борей, северный ветер. Земля там в изобилии производит золото, и грифы стерегут его. Аримаспы, живущие рядом с ними, похищают золото и постоянно сражаются из-за него с грифами” (13. 21).

Аристей рассказывает, что эту легенду он слышал во время путешествия на край исседонов, которые живут за горой Рипей. Историк И. В. Пьянков основываясь на предположениях некоторых ученых, предполагает, что, “Рипейские горы” — это горы Алтая, а словосочетания “места проживания исседонцев” означает степь или степные леса за уральскими горами (13. 21). Геродот считает, что край исседонов расположен “на стороне восхода солнца безволосых“ и “на восточном берегу реки Аракс (Аму)”, т. е. это территория нынешнего Кызылкума. По Геродоту “напротив исседонов — по направлению к восходу солнца за рекой Араксом живут многочисленное и храброе племя массагеты. Их считают скифским племенем” (17. 325). Эти данные показывают, что архаические мифы и легенды о грифонах возникли в устном народном творчестве древних обитателей Центральной Азии и доказывают неправильность гипотезы И. В. Пьянкова, о том, что “мифологические представления о грифах продукт античной мифологии” (13. 21).

По мнению А. П. Зопороженко и Д. В. Черемисина, изучавших историю возникновения легенды о битве аримаспов с грифонами, данный сюжет возникла основе древнеиндийско-европейской мифологемы о путешествии героя в иной мир, т. е. в мир мёртвых. По архаическим мифам, между двумя мирами, существует “райский край”, в котором живут хранители богатств мира мёртвых — такие как одноглазые, безносые люди, драконы и др. Поэтому, в этот мир могут войти лишь мифические птицы, умеющие сражаться и побеждать данных хранителей. В “скифской версии” этого сюжета грифоны превращены в хранителей золота (18).

Мы согласны с научной версией о том, что сюжет легенды о золоте грифов возник на основе мифологических верований об ином мире. Сохранившийся в узбекском фольклоре собаковидный грифон — Семург служит проводником меж двумя мирами, т. е. помогает герою выбратся из недр земли на свет божий. Поэтому, мы думаем, что легенда о грифонах впервые появилась в устном народном творчестве народов, проживающих на территории Центральной Азии. Более того, мифологические представления о грифах, стерегущих золото, сохранился в узбекском фольклоре. В узбекской народной сказке (19. 152), записанной этнографом Г. П. Снесаревым, рассказывается, что однажды один богач нанял бедного жигита на работу, с условием, что он будет его кормить 39 дней, а жигит должен был всего лишь один день отработать. В условленный день богач шьёт мешок из бычьей шкуры и засунув бедняка в мешок зашивает его. После этого прилетает огромная птица и уносит мешок с парнем на вершину горы. Птица расклевывает мешок, но увидев парня улетает. А парень выйдя из мешка видит, что вокруг очень много золота и драгоценных камней.

А в узбекской народной сказке “Ходжа Бозиргон и дровасек Хасан” рассказывается, что старик кормил мальчика 39 дней, а на сороковой день зарезал бычка и сшил из его шкуры бурдюк и попросил мальчика залезть в бурдюк и посмотреть нет ли дырок. Когда мальчик влез в бурдюк он крепко-накрепко связывал конец бурдюки. Привез этот бурдюк под гору. Через какое-то время появляется огромный орел и уносит бурдюк в небо. Достигнув вершины горы бурдюк падает из ногтей птицы. При падении бурдюк лопается, и мальчик выходит на свет. Под ногами он видит большие слитки золота. Профессор Ж.Юсупов правильно отмечает, что “мифологические рассказы о мифических птицах охраняющих сокровища принадлежат фольклору народов Средней Азии” (20. 87).

Это указывает на то, что сказка возникла на основе мифологического сюжета о золоте грифов у древних бактрийцев. Хотя, как отмечал Филострат, “эти существа были поднесены солнцу”. Образ грифона или собака-птицы является архаическим персонажем узбекской мифологии. Поэтому мифы и легенды о летающих собаках или собаках вылупившихся из птичьего яйца сохранились и поныне в фольклоре народов Средней Азии.

 

Литература:

 

  1.      Мифологический словарь. — М.: 1965. — С.79.
  2.      Русча-ўзбекча луғат. 1-том. — Ташкент, 1983. — С.222.
  3.      Akalin L. Turk folklorinde kuslar. — Ankara, 1993. — s.140.
  4.      Ремпель Л. И. Вековые образы и бродячие сюжеты в традиционном искусстве Средней Азии. — Ташкент, 1987. — С.40–42.
  5.      Альбаум Л. И. Грифон из Фаяз-тепе // История и археология Средней Азии. — Ашхабад: Ылым, 1978. — С.63.
  6.      Массон М. Е. Городища Старого Термеза и их изучение // Труды УзФАН ССР. Сер.1. Вып.2. — Ташкент, 1941. — С.46 (рис.19–21); Шишкин В. А. Архитектурная декорация дворца в Варахше // Труды восточного отдела государственного Эрмитажа. Т.4. — Л., 1947. — С.254 (табл. 2); Толстов С. П. Итоги двадцати лет работы Хорезмской археолого-этнографической экспедиции (1937–1956) // Советская этнография. — М., 1957. — № 4. — С.49 (рис.15).
  7.      Толстов С. П. По следам древнехорезмской цивилизации. — Ташкент, 1964. — С.307.
  8.      Толстов С. П. Итоги археолого-этнографической экспедиции АН СССР в 1953 г. // Вопросы древней истории. — М., 1955. — № 1. — С.198.
  9.      Шишкин В. А. Варахша. — М., 1963. — С.153.
  10. См.: Орбели И. А., Тревер К. В. Сасанидский метал. — М.-Л., 1935. — Табл.22.
  11. Кюнер Н. В. Китайские известия о народах. — М.: Наука, 1961. — С.109.
  12. Древние авторы о Средней Азии. — Ташкент, 1940. — С.20.
  13. Пьянков И. В. Бактрийский гриф в античной литературе // История и культура народов Средней Азии (древность и средние века). — М., 1976. — С.22.
  14. Пугаченкова Г. А. Грифон в античном и средневековом искусстве Средней Азии // Советская археология. — М., 1959. — № 2. — С.73, 78.
  15. Альбаум Л. И. Грифон из Фаяз-тепе. — С.60–62.
  16. Leach M. Standart dictionary of Folklore, Mythology and Legend. 1. — N.York, 1949. — P.467.
  17. Геродот. История. Кн.1. — М., 1957. — С.325.
  18. Запороженко А. В., Черемисин Д. В. Аримаспы и грифы: изобразительная традиция и индоевропейские параллели // Сибирское археологическое обозрение. — 2002. Вып.6. (“Hol@mail. Archaeology. nsc.ru”).
  19. Снесарев Г. П. Хорезмские легенды, как источник по истории религиозных культов Средней Азии. — М., 1983. — С.152.
  20. Юсупов Ж. Хоразм эртаги ва ҳаёт ҳақиқати. — Ташкент, 1997. — С.87.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle