Библиографическое описание:

Самохин И. С. Антилекции, или Как я перестал бояться и поступил по совести [Текст] // Педагогическое мастерство: материалы IX Междунар. науч. конф. (г. Москва, ноябрь 2016 г.). — М.: Буки-Веди, 2016. — С. 75-79.



 

В данном докладе описывается рискованный, но благородный и результативный педагогический эксперимент, проведённый автором в стенах одного негосударственного вуза в ноябре — декабре 2015 года.

Ключевые слова: лекции, эксперимент, высшее образование, профильные дисциплины, непрофильные дисциплины

  1. Важная встреча

Начну с небольшой предыстории. Она может показаться не связанной с темой выступления, но скоро вы всё поймёте.

В начале сентября прошлого года я гулял по Ботаническому саду. Вот уже несколько лет мне не давали покоя запертые ворота с надписью «Запретная зона». С обеих сторон этот загадочный уголок отделён от главной территории забором, рекой и каким-то непроходимым ландшафтом — смесью болота и бурелома. Легче всего было перелезть через ворота, что я и сделал. Догадываясь, что ядерных испытаний здесь не проводят, я ничего не боялся — и уверенно шёл по цементной тропе вдоль недремучего леса. Пройдя метров сто и повернув за угол, я увидел… кабанчика. Прямо перед собой, в одном-двух шагах. Он смотрел на меня, а я на него. Почему-то этот серьёзный зверь напоминал кошечку: наверное, своей осторожностью и красивой шёрсткой. Я протянул руку, чтобы почесать милашку за ухом. Вдруг мой мохнатый визави отпрянул, запыхтел и… закрутился на месте. Возможно, в эти секунды судьба устраивала мне «русскую рулетку»: всё-таки по размеру кабанчик был не с кошку, а с крепкую дворнягу. В конце концов он запыхтел ещё сильнее и… бросился в лес. Моё любопытство было удовлетворено, и я пошёл обратно к воротам.

После этого происшествия во мне что-то изменилось. Я понял, что теперь мало чего боюсь — и могу жить, повинуясь лишь двум господам: любопытству и совести. Если не жить, то хотя бы работать… Было время, когда на работе меня не отпускал страх. Я боялся, что на лекцию зайдёт декан и останется недоволен посещаемостью; что студенты пожалуются на меня заведующему кафедрой; что я забуду куда-то там зайти, чего-то там сделать… Все преподаватели отпускали заочников с последней пары не в 21.10, в соответствии с расписанием, а в 21.00, в соответствии со здравым смыслом. На посту оставался лишь верный часовой просвещения Иван Сергеевич Самохин, продолжавший дарить знания двум-трём усталым женщинам. В эти десять минут я ощущал себя истинным профессионалом и даже гордился прозвищем «Полуночник», присвоенным мне коллегами и уборщицами. Но всё же главным мотивом моей исполнительности был страх. А после случая в Ботаническом саду все таблички с надписью «Запретная зона», заслонявшие моё сознание, вдруг слетели. И оказалось, что за ними, как правило, нет ни кабанчиков, ни Минотавров, ни радиации, ни даже крапивных зарослей.

14-го ноября 2015 года я осознал, что это моя последняя свободная суббота в уходящем году. Все остальные были заняты дисциплиной «Специальное страноведение» (лингвисты-переводчики, 2 курс магистратуры, очно-заочное отделение). Я испытал довольно сложное чувство, но попробую свести его к двум основным пунктам. Я ощутил, что: 1) не хочу проводить эти пары; 2) считаю их никому не нужными. Не скрою, главным для меня выступал первый пункт. Увеличение нагрузки в конце семестра — сомнительное удовольствие… Но остановиться мне хотелось бы на втором.

  1. Своевременные мысли

Возможна ли иерархизация основных наук? Не по сложности и хронологическому принципу, как у Огюста Конта, а по важности. Своеобразная «Табель о рангах»… Конечно, в разные эпохи и в разных точках земного шара науки различаются по количеству исследователей, общественному резонансу, темпам развития, влиянию на другие предметные сферы, выраженности прикладных аспектов и так далее. Но утверждать, что одни науки важнее других в большом, универсальном смысле едва ли возможно.

Теперь давайте подумаем, реально ли разделить науки на «высшие», «средние» и «низшие» в рамках школьного образования. Видимо, тоже нет: ведь в школе они преподносятся на базовом уровне. Не как специализированные сферы, а как грани единого целого — человеческой культуры. Поэтому в последнее время набирает популярность интегративный (междисциплинарный) подход. Хороший учитель не ограничивается спецификой своего предмета, а демонстрирует его связь с другими областями знания. Само собой, в школах с определённым уклоном (гуманитарным, математическим или естественно-научным) ситуация несколько иная. Там доминирует какая-то отдельная дисциплина или комплекс дисциплин. Однако остальные предметы изучаются по той же программе, что и в общеобразовательных заведениях — не по облегчённой. И это логично: средняя школа не обязана создавать «всесторонне одарённых личностей», но должна вложить в любую голову какой-то информационный минимум. Набор общих знаний, необходимых для жизни в современном социуме.

Вуз же призван давать знания специфические, связанные с конкретной сферой, которую человек выбрал для себя сам. В рамках любой специальности равенство наук невозможно, а значит — неравноценны и преподаваемые дисциплины. Профильные важнее непрофильных. От места в этой очевидной иерархии должно зависеть всё — в том числе и основная форма организации учебного процесса. Для теоретических курсов их, по сути, три: лекция, семинар и самостоятельная (внеаудиторная) работа студента.

Я раскрываю эту тему довольно подробно в статье «Роль профильных и непрофильных дисциплин в современном высшем образовании» [1]. Главная мысль такова: проведение лекций и семинаров по непрофильным теоретическим дисциплинам не имеет смысла.

  1. Рискованный эксперимент

Итак, в течение пяти недель мне предстояло вести предмет под названием «Специальное страноведение». Специальным оно называлось потому, что изучало не все страны мира, а только две: Великобританию и США. Однако к специальности, — переводоведению и лингвистике в целом, — данная дисциплина прямого отношения не имела (то есть не являлась языковой)… На всякий случай я сверился с рабочей программой. Затрагивалось множество аспектов: географический, исторический, социально-политический и так далее. Наверное, всё, кроме theEnglishlanguage. В прошлом варианте программы о нём вскользь упоминалось в двух темах из четырнадцати, но, видимо, потом и это показалось лишним. Предмет стал нарочито, вызывающе непрофильным. А такие предметы, как вы уже знаете, я не считаю нужным преподносить аудиторно.

Тем не менее, первое занятие я решил провести в привычном формате, в виде лекции с интерактивными элементами. Нужно было разведать обстановку. Понять, нет ли в группе убеждённых сторонников традиционного подхода… На первой паре я рассказал девушкам о климате, ландшафте и населении Великобритании, на второй — о населении, ландшафте и климате Соединённых Штатов. В руках у меня были листы с компиляцией пятилетней давности. «Британская» лекция состояла из фрагментов, перепечатанных из учебников Голицынского и Леоновича; «американская» представляла собой главу из пособия Халиловой. На полях стояли вопросительные знаки, смайлики и стрелочки. Так я подсказывал себе, где неплохо бы задать вопрос на общий кругозор, пошутить или сделать лирическое отступление.

К середине первой пары контакт со студентами был установлен, а к концу второй я убедился, что с ними можно поговорить по существу. «Дорогие дамы, я завершил свой увлекательнейший рассказ чуть раньше, чтобы сделать вам предложение, отказываться от которого вам вряд ли захочется…» — начал я. В течение пяти минут группа выслушивала мои соображения, изложенные в разделе «Своевременные мысли» и рекомендованной мной статье. Согласие оказалось не таким эмоциональным, как мне хотелось бы, но абсолютно единодушным. Это было гораздо важнее… Затем я сказал девушкам, что планирую двигаться к новой методике эволюционным путём — и попросил их всё же являться на занятия. Только не к девяти утра, а к половине двенадцатого, чтобы написать небольшую проверочную работу и отправиться на английский. Материалы, по которым следует готовиться к каждому тесту, я обещал выслать на общую почту через пару дней. В ближайшую субботу, как вы понимаете, группу ждало тестирование по рекам, горам и погодным условиям…

Вскоре я выслал на предоставленный мне адрес четыре документа “MicrosoftWord”. Пятистраничные тексты с основной информацией об истории и культуре изучаемых стран. У каждого файла было говорящее имя: декабрьское число, на которое запланирован тест. Пожалуй, скажу несколько слов об отправленных материалах. Это был мой старый, трёхлетней давности, конспект двух учебников Юрия Борисовича Голицынского — «Великобритания» и «Соединённые Штаты Америки». Также у меня имеется более подробный вариант, страниц на пятьдесят, но он предназначен для очного отделения. По-моему, двукнижие Голицынского идеально подходит для подобной дисциплины. Оно написано на английском языке, но довольно просто, абсолютно доступно для большинства студентов-лингвистов. Анализ исторических событий почти отсутствует — но для данной специальности он, в принципе, и не нужен. Вполне достаточно связного описания с графическим выделением важных имён и названий.

Мои проверочные работы состояли из десяти вопросов: 3 — по именам, 3 — по названиям, 3 — по датам и 1 — особенный, на умение изложить суть события, документа и так далее. Все задания были открытого типа, то есть без вариантов ответа. Иначе вышло бы слишком легко — и это могло бы дискредитировать мой светлый замысел в глазах студентов… Я объявил магистранткам, что в конце семестра текущие оценки «вытекут» в среднее арифметическое — итоговое «удовлетворительно», «хорошо» или «отлично». Если результат не доставляет радости, можно попробовать его улучшить: написать на экзамене большой тест по всем пройденным темам. Само собой, для двоечниц и прогульщиц это было единственным вариантом…

Перед первым «инновационным» занятием я спал как убитый. А в 8.48 уже сидел в просторной аудитории с двумя десятками парт и интерактивной доской. Таким образом, мной был выполнен один из пунктов трудового договора: являться на рабочее место не позже десяти минут до начала занятия… Ровно в девять я вздрогнул: зазвенел звонок. Обычно он просыпался только ко второй или третьей паре, а на выходные и вовсе впадал в спячку. Я словно услышал сирену, сигнализацию, набатный колокол: вот он, подлец, вот он, саботажник, лови его, хватай, тащи… Моё бесстрашие дало трогательную трещинку. Но с наступлением тишины она тут же заросла, и я спокойно разгрузил свой «профессорский» ранец. В нём скрывались листки с распечатанной лекцией (на всякий случай), бутылка воды и две книги: «Левиафан» Бориса Акунина и «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Исаевича Солженицына. Так получилось, что столь разные произведения читались мною одновременно. Я не знал, к какому из них меня потянет в часы моего экспериментального уединения… В итоге потянуло к бессмертной поэме Гоголя: в памяти воскресла одна из героинь — помещица Коробочка. Вспомнилась её роковая обстоятельность: продав Чичикову «мёртвых душ», старушка отправилась в город, чтобы узнать их истинную цену. Вот и какая-нибудь магистрантка, эдакая современная Коробочка, вполне могла заявиться в деканат с моим именем на устах. Нет, нет, не чтобы пожаловаться, а только чтобы спросить, не теряет ли она что-нибудь от столь необычной методики преподавания…

К 11.00. я не прочитал ни строчки, зато выпил всю воду и сделал несколько отжиманий от пола. А также начал набрасывать философскую статью о несвободе человеческой воли и незаслуженности счастья. Тест был назначен на 11.30, поэтому разрозненные мысли ещё могли соединиться в абзац или целое введение… Вдруг раздался стук в дверь. «Нина Сергеевна… в лучшем случае!» — подумал я (это наш секретарь-методист: женщина умная и понимающая, но довольно консервативная в вопросах образования). Реальность удивила своим гуманизмом: в аудиторию впорхнула «ранняя пташка», миниатюрная заочница в изящном фиолетовом берете. «Что это Вы, Иван Алексеевич, в темноте сидите?» — спросила она и включила свет. «В темноте, да не в обиде» — пошутил я, решив не обращать внимания на неправильное отчество. Студентка села за парту, обмахнула себя веером-павлином и погрузилась в конспект прошлой лекции. Обдумывать философскую статью в чьём-то присутствии я не мог, поэтому посвятил себя менее интимному занятию: рисованию скорпиончиков.

За пять минут до начала тестирования почти вся группа была в сборе, а ровно в 11.30 педагог-новатор попросил освободить парты от посторонних предметов и раздал листки с вопросами. Я знаю, что мою пунктуальность ценят не все и не всегда, но у меня нет выбора: дедушкины гены… Однако закончить со звонком не получилось: две студентки взмолились о дополнительном времени. Я сыграл что-то вроде недоумённого негодования, но просьбу удовлетворил. Во-первых, я никуда не спешил. Во-вторых, идти на конфликт, как вы понимаете, было небезопасно… Последняя барышня сдала тест в самом конце перемены и бросилась к двери с лёгким ужасом в карих глазах. Очевидно, преподаватель английского недолюбливал опоздавших; может быть, даже запирал аудиторию изнутри. Что ж, такой подход объясним и в какой-то мере оправдан. Всё-таки речь о практической дисциплине, к тому же профильной, с большим количеством часов. Особая ответственность, которую чувствовали некоторые педагоги, порой заставляла их использовать не самые мягкие методы. А вот мне с моим пятинедельным курсом и в голову не пришло запирать дверь изнутри в начале тестирования. Я поступил банально: запер её снаружи, уходя домой.

Не думаю, что вам захочется слушать о следующих трёх занятиях. Меня, во всяком случае, не тянет о них рассказывать. Ярких событий не произошло (видимо, к счастью), а мои мысли были далеки от образовательной сферы (наверное, благодаря Акунину и Солженицыну). Отмечу лишь пару моментов. Во-первых, у меня появилось новое развлечение: разгрузив ранец и отхлебнув водички, я начинал проверять тесты, написанные в минувшую субботу. Это занимало примерно четыре минуты. А ещё я однажды представил себя обычным российским студентом, сидящим на обычной российской лекции. Честно говоря, воображение мне почти не понадобилось: хватило и памяти… В результате родилось хайку:

Сижу на паре.

Коротаю

Маленькую вечность.

Зачёт оказался чистой формальностью. «Автоматические» оценки были высланы накануне и устроили всех без исключения, включая троечниц. Немногочисленные прогульщицы решили не выходить из образа — и получили в ведомость заслуженную «неявку». От лица всех остальных мне были преподнесены ценные предновогодние подарки: сборник афоризмов и набор шоколадных конфет “Merci”. «По Вам заметно, что Вы сладкоежка» — улыбнулась миловидная староста. Честно говоря, даже не представляю, что меня выдало. Знаю, что не фигура, и надеюсь, что не зубы… Другая фраза тоже отличалась некоторой загадочностью: «Спасибо, что вошли в наше положение!» Возможно, имелось в виду нежелание людей, доживших до субботы, вставать к первой паре.

В конце зачёта произошёл небольшой конфуз… В нашей академии я широко известен как автор поэтических произведений. Видимо, желая сделать приятно и мне, и себе, девушка в жёлто-бежевой накидке попросила меня прочитать «что-нибудь из последнего». Все её поддержали. Они не догадывались, что кризис среднего возраста начался у меня чуть раньше, чем положено.

«Из последнего, так из последнего» — вздохнул я и озвучил вот это:

Ребром встаёт вопрос гарантий,

Когда-то робкий и пустой.

Не груб — угрозливо галантен,

Швейцар с булыжной булавой.

 

Смотрю в окно — и ощущаю,

Что небо, солнце, дождь, листва

Мне ничего не обещают

(И обещали-то едва).

 

По щам — дадут, гроши — заплатят,

Нальют. Но это всё старо.

Ребром встаёт вопрос гарантий…

Ему бы финку под ребро!

 

Многие явно ожидали чего-то более оптимистичного (или хотя бы более уместного), но несколько понимающих взглядов я всё-таки встретил — и мне их вполне хватило… Был ещё один повод для тихой радости. Я вполне мог поделиться им со студентами, но опасался сглазить. Дело в том, что средняя успеваемость по группе оказалась на 0,7 балла выше, чем в предыдущем году, когда я ещё проводил занятия в традиционном формате… Вообще-то, напрашивается совершенно определённый вывод. Надеюсь, он подтвердится при повторном эксперименте.

В этом году «Специальное страноведение» снова на мне. С гарантией.

Литература:

  1. Самохин И. С. Роль профильных и непрофильных дисциплин в современном высшем образовании // Инновационная наука. — № 4–2 (16). — 2016. — С. 194–198.
Основные термины: «Специальное страноведение», надписью «Запретная зона», конце семестра, непрофильных дисциплин, современном высшем, философскую статью, Профильные важнее непрофильных, дисциплиной «Специальное страноведение», результативный педагогический эксперимент, названием «Специальное страноведение», Иван Сергеевич Самохин, компиляцией пятилетней давности, современном высшем образовании», загадочный уголок отделён, конспект прошлой лекции, знания двум-трём усталым, Юрия Борисовича Голицынского, статье «Роль профильных, материалы ix Междунар, «всесторонне одарённых личностей»

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle