Библиографическое описание:

Авакян Р. О., Арутюнян А. Обычное право и правовой обычай как источник армянской правовой мысли [Текст] // Право: история, теория, практика: материалы междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, июль 2011 г.). — СПб.: Реноме, 2011. — С. 13-19.

“Согласно араттским, шумеро-аккадским, ассирийским, древнеармянским и другим источникам, “страна святых обрядов” Аратта*, страна Армани, упоминаемая в клинописных надписях Саргона I Аккадского (XXIV-XXII вв. до н. э.) и его внука Нарам-Сина (XXIII-XXII вв. до н.э.), хеттская “Хайаса” (XIV-XII вв. до н.э.), Наири-Биайна (Урарту) - более древняя Уруатри (Биайнили-Ван) ассирийских и других надписей, персидская “Армина” и греческая “Армениа”, так же как и топонимы “Haik”, “Хайк”, “Хайастан” (Айастан), – абсолютно идентичны: все они являются отображением древнейшего библейского названия “страна Араратская”…

Найденная в XXVII в. до н.э. в Эбле клинопись также упоминает народ “hai”.

Из книги “Истоки армянской правовой мысли” [1, с. 643].


Социально-правовая история наших далеких предков. Чтобы понять настоящее, человечество всегда обращалось и будет обращаться к прошлому, к исторически апробированным культурным ценностям. И это не дань традиции, а естественная потребность каждого поколения. Поэтому с уверенностью можно отметить, что к исторически апробированным армянским культурным ценностям относятся, в первую очередь, обычаи и традиции нашего народа, этногенез которого произошел до V-IV тыс. до н. э., когда распалась араттская, т.е. индоевропейская языковая система и на Армянском нагорье в качестве автохтона остался лишь армянский этнос [1, 2 и др.].

В эпоху нового каменного века (VII-VI тыс. до н. э.) обитатели Армянского нагорья заселили речные долины сначала Северной, а затем и Южной Месопотамии. При этом протоармяне – шумеры постепенно заняли территорию в местах наибольшего сближения Тигра и Евфрата. В свое время в подтверждение вышеупомянутого академик Н. Я. Марр писал: «…шумеры доисторические были в пределах страны, позднее известной как Армения» [8, с. 64].

Действительно, социально-правовая история наших далеких предков, со своими обычаями и традициями, убедила нас: корни наши воистину глубоки и «смерть не есть удел армянской нации…» [4, с. 3].

Вместе с тем, жить бок о бок с древностью еще не означает усвоить ее наследие, в частности, ее обычаи и традиции и достойно передать их будущим поколениям.

К сожалению, сравнительное исследование обычного права и правовых обычаев** как источников армянской правовой мысли (на примерах армянских канонических норм и судебников Армении) до сих пор не привлекло к себе серьезного внимания. Между тем история развития любого этноса неразрывно связана с его обычным правом. Армянский народ не исключение: наши далекие предки руководствовались своим обычным правом, позже ставшим основой не только аратто-шумеро-хетто-араратского (урартского) законоположения, но и канонических норм и судебников Армении до XIX в.

Данный феномен, как аспект армянской культуры, и является предметом нашего внимания.

Заметим, что в древности законы, своды законов, судебники редко являли собой чистое новаторство. Они, как правило, опирались на давние обычаи и традиции. В каждом законе имелся элемент прошлого. Если бы мы задались целью проследить в данной статье, откуда он проистекает, это привело бы нас к первобытной стадии…

История и истоки обычного права и правового обычая армянского народа. История обычного права и правового обычая армянского народа своими корнями уходит в глубокую древность. Свидетельством этому не только многочисленные мифы и легенды, но и письменные источники. Так, например, Мовсес Хоренаци (V в.) отмечает, что армянский царь Вагаршак назначал судей при дворе и в городах [9]. О существовании древнего армянского обычного права говорят также армянские историки V века Агатангелос, Егише и др. Кроме вышеуказанных источников, о существовании древнего армянского обычного права и правового обычая говорится и в эдиктах римского императора Юстиниана (VI в.). Он посчитал неприемлемым существование рядом с римским правом армянского обычного права и правовых обычаев. В частности, в его эдиктах N 3(“О порядке наследования у армян”) и N21 (“О следовании армян римским законам”) указывалось: “Мы желаем и армян … перевести всецело на наши законы… Недавно мы узнаем.., что родителям наследовать допускаются мужчины, и ни в коем случае женщины… Вследствие этого мы повелеваем.., наследование должно быть одинаково, что установлено в римских законах относительно мужчин и женщин, то и имеет силу в Армении” [5, с. 179-181]. Далее в эдикте N21 говорится: “Желая, чтобы армянская страна вполне благоустроилась и ничем не отличалась от нашего государства, мы приучим ее пользоваться римскими законами… Мы повелеваем.., чтобы и у армян действовало то же самое, что принято у нас касательно наследования женщин… Раз армяне входят в наше государство… то и женщины у них не должны быть изъяты из существующего у нас равноправия” [5, с. 178-184].

Ради справедливости заметим, что эти новеллы не имели успеха, потому что они исходили не из армянского обычного права и не из армянского правового обычая.

На сегодняшний день мы располагаем такими источниками древнеармянского права, как:

а) каноны: ученика Христа апостола Фаддея (I в.), Григора Просветителя (IV в.), Аштишатского (IV в.) и Шаапиванского (V в.) соборов, IV-го Двинского собора (VII в.), “книга канонов” Иоанна Имастасера Одзнеци (VIII в.), Давида сына Алавика (XII в.) и многие другие канонические законоположения [2];

б) судебники: Мхитара Гоша (XII в.), Смбата Спарапета (XIII в.), Астраханских армян (XVIII в.) и др. [4];

г) Конституция Армении 1773г. (проект) Шаамира Шаамиряна, Национальные конституционные законоположения армян Российской (Восточной Армении) и Османской (Западной Армении) империй (XIX в.) и др. [4, с. 641-771].

В основе вышеупомянутых нормативно-правовых актов, как правило, наряду с запретами обычаев лежит и армянское обычное право. В частности заметим, что в памятниках армянского права и в период раннего феодализма вопросы наследования в основном регулировались нормами армянского обычного права.

Ради справедливости следует отметить, что в исторических памятниках права Армянского нагорья и Древней Месопотамии, которые, на наш взгляд, являются истоками армянской правовой мысли, значительное место занимают нормы, впоследствии вошедшие в правовые нормы царей - законодателей Армении, в армянские канонические законоположения и судебники нашего народа в форме правового обычая. К ним, в частности, можно отнести:

  • философско-правовые поучения древнешумерского мудреца Шуруппака (XXV в. до н. э.);

  • памятники права древнейшего шумеро-аккадского права: Закон Шульги - Ур-Намму (XXII-XXI вв. до н. э.); Судебник Билаламы, царя Эшнунны (середина XX в. до н. э.); Свод законов Липит-Иштара, царя Исина (конец XX в. до н. э.);

  • Свод законов вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н. э.). Законы Моисея-Моше (Пятикнижие) (XIV-XII вв. до н. э.);

  • памятники права объединенных армянородственных и других племен и народов Хеттской державы, завещание царя Хаттусилиса I (Лабарна) (XVII в. до н. э.). Закон о порядке престолонаследия царя Телепинуса (XVI в. до н. э.), хеттский судебник (XV-начало XIV в. до н. э.)[1, 6 др.];

  • эдикты и указы Араратских (Урартских) царей (IX-VI вв. до н. э.)[6 и др.].

Сопоставляя вышеупомянутые памятники армянского права от Араратского (Урартского) царства до средних веков с правовыми обычаями древней Северной и Южной Месопотамии, мы нашли немало точек соприкосновения. Они показывают, что правовое наследие, в том числе обычное право и правовой обычай древних шумеров, оказало благотворное влияние на армянское обычное право у самых истоков. А оно, уходя корнями в глубь тысячелетий, не только вписало в себя эту правовую мудрость, но и передало ее соседним народам. Вот почему правовые обычаи армянского народа как по форме, так и по содержанию во многом родственны с правовым наследием древнейших цивилизаций Армянского нагорья и Древней Месопотамии.

Особо хотелось бы выделить древнейшую запись обычного права, известного науке как “Наставления мудреца Шуруппака его сыну, Зиусудре”, датируемого XXV в. до н. э. Они были известны в Шумере и содержали не только житейские советы, философско-правовые поучения, но и определенные нормы добродетельного законопослушного поведения, требующие воздержаться от убийства, лжи, нетерпимости, зависти, ссор и воровства, почитать старшего брата и сестру, как отца и мать и т.д. [1, 6 и др.].

К другой древнейшей записи шумерского обычного права XXIV в. до н. э. можно отнести глиняные конуса и овальную пластинку о законодательных реформах царя-правителя Лагаша Урукагины. В частности, правовыми реформами Урукагины установлены запреты на дарственные подношения правителю, противоречившие обычаям и традициям страны шумеров; введены законоположения, охранявшие частную собственность патриархальной семьи; установлены правовые нормы для упразднения некоторых следов матриархата в семейном быту знати, в частности, полиандрии (многомужество) и т. д.

Правовые реформы Урукагины, на наш взгляд, интересны тем, что наряду с нормами обычного права в них имеются и законоположения, в частности, относящиеся к частнособственническим отношениям. Другая характерная особенность этих реформ: в подавляющем большинстве случаев законодатель только запрещает те или иные действия в соответствии с нормами обычного права, но не определяет меры наказания [1, с. 136].

Закон Шульги – Ур-Намму также является частицей истории правовой мысли Шумера, затерявшейся после тысячелетий, промежуточное звено между установлениями древнейших законодателей и сводами законов и судебниками позднейших правителей Ларсы, Билаламы – царя Эшнунны, Липит-Иштара, Хаммурапи и др.

В целом, статьи Закона Шульги были гуманными и основывались на народных обычаях и традициях. В частности, норма “око за око, зуб за зуб” - одно из основных положений в Ветхом завете - уступила место более мягкому наказанию; они еще не несли на себе отпечаток восточного деспотизма; взамен телесных наказаний назначались главным образом штрафные санкции. Например, статья 19 гласит: “Если зубы ему он выбил, он уплатит два сикла1 серебра за каждый зуб…” [1,с.142].

Многие статьи Судебника Билаламы, царя Эшнунны, совпадают с Законами Хаммурапи. Вместе с тем, они не предусматривают принцип талиона “око за око, зуб за зуб”: за причинение вреда предусматривают лишь денежный штраф. Значительное место в Судебнике Билаламы отведено брачно-семейным и наследственным отношениям. Хотя женщина еще занимала самое почетное место, однако патриархальный характер семьи, на основе обычного права, в значительной степени ограничивал ее права. Например, судебник категорически запрещал только женщине внебрачные связи. В случае долголетнего отсутствия мужа (статья 29) жена могла снова выйти замуж, но если первый муж возвращался - обязана была к нему вернуться.

Заметим, что правовой обычай, регламентирующий возвращение жены к первому мужу, присутствовал не только в армянских канонических нормах (каноны Двинского и др. собора) [7], но и судебниках Мхитара Гоша (статья 13), Смбата Спарапета (статья 40) и др. [4].

Следующие из сохранившихся на позднешумерском языке - это три десятка статей Первой династии царства Исина Липит-Иштара (XX в. до н. э.).

Данный свод правовых обычаев уделил больше внимания брачно-семейному праву, легшему впоследствии в основу законоположений не только вавилонского царя Хаммурапи, Моисея, Хеттской империи, Араратского царства, но и отдельных канонических норм и судебников Армянского нагорья.

Заметим, что при Первой династии царства Исина изнасилование девушки не считалось тяжким преступлением: виновный, возмещая моральный ущерб, должен был уплатить отцу пострадавшей сумму брачного выкупа. В противном случае отец девушки вправе был требовать, чтобы виновный женился на ней без права развода в будущем. С подобной нормой мы встречаемся также в Шаапиванском каноническом судебнике (V в.) – глава VII, в Судебнике Мхитара Гоша (XII в.) – часть 2-я статьи 20 и статья 96, а также в Киликийском судебнике Смбата Спарапета (XIII в.), но со следующей дополнительной карой: “…если он этого не хочет [жениться на ней], то пусть ему отрежут [половой] член ”- (часть 1-ая, статьи 95) [4, с. 509].

Что касается прелюбодеяния замужней женщины, то оно каралось смертью. Притом муж, застигший любовника, мог тут же убить обоих; если же он обращался в суд, то любовник в точности разделял судьбу неверной жены. Через два столетия эта норма повторится в Законах Хаммурапи, статья 129: “Если жена человека была схвачена лежащей с другим мужчиной, то их должны связать и бросить в воду. Если муж пощадит свою жену, то и царь пощадит своего раба” [10, с. 151-178]. То же самое мы встречаем в форме правового обычая не только в Судебнике объединенных армянородственных и других племен и народов Хеттской державы, появившемся несколько столетий спустя, но и в армянском Киликийском судебнике Смбата Спарапета со следующими дополнительными комментариями: “… но если муж убьет только одного из них, а другого [жену или любовника] оставит на свободе, то его [мужа] надо судить как убийцу. Потому что возможно, если кто ненавидит человека и имеет предлог, чтобы мстить ему, он может, дав соблазнить свою жену, привести его в свой дом и убить его. Или возможно, что кто-то ненавидит свою жену и преднамеренно разрешит доступ к своей жене ее любовника, чтобы убить ее…” [4, с. 439-583, ст.92].

В целом, от Армянского нагорья и Древней Месопотамии через законы и судебники до нас дошли не только древние обычаи и традиции, но и немало судебных документов. Они, как правило, посвящены брачно-семейным и бракоразводным делам. Например, руководствуясь правовым обычаем, наши далекие предки - шумеры могли отослать бесплодную жену в дом ее отца вместе с приданым и назначенной судом денежной компенсацией.

Правовые основы армянского законоположения до XIX в. Содержание приведенной обычной нормы стало впоследствии правовой основой армянского законоположения. В частности, гл. V-ая Шаапиванского канона (444г.) гласит: “Если кто возьмет жену, оказавшуюся бесплодной и бросит ее из-за бесплодия, то она вправе взять имущество, принесенное ею в дом мужа… и уйти.., муж должен еще платить ей штраф за оскорбление…” [4, с. 46-47].

Заметим, что в измененной редакции данная норма, в форме правового обычая, содержится в судебниках Мхитара Гоша (ст. 10) [4, с. 323]; Смбата Спарапета (ст.84) и др. армянских нормативно-правовых актах [4, с. 505].

Ради справедливости заметим, что правовые обычаи Древней Месопотамии и Армянского нагорья предусматривали и другие случаи, когда муж, расторгая брак или брачный контракт, обязан был обеспечивать первую жену, если она заболела, например, неизлечимой болезнью. Вспомним ст. 148 Судебника вавилонского царя Хаммурапи: “Если человек возьмет себе жену и ее постигнет проказа, а он вознамерится взять себе другую, то он может взять; покидать жену, которую постигла проказа, он не должен; она может жить в доме, который он построил, и он должен содержать ее, пока она жива” [1, с. 334].

Армянское обычное право, позже ставшее основой царских указов, канонических норм и средневековых судебников Армении, предписывало рассматривать вышеизложенную проблему по истечении семи лет после наступления болезни. Если же имелся брачный контракт, то это соглашение было, по Смбату Спарапету, “законом приемлемым” (ст. 80) [4, с. 503].

Судебник царя Хаммурапи. Общеизвестно, что в древнейший период, до Свода законов царя Хаммурапи, основные принципы отправления правосудия на основе обычного права реализовывались жрецами. При Хаммурапи все судебные дела уже рассматривались светскими судами на основе правового обычая. Основные принципы отправления правосудия отмечены в первых же пяти статьях Судебника (например, “О ложном обвинении”; “О показаниях свидетеля” и т.д.). При этом особое значение придавалось мерам против ложных обвинений.

Сравнивая основные принципы отправления правосудия, в частности в отношении лжесвидетелей, со средневековой армянской правовой мыслью, можно заметить их тесную связь (ст. ст. 191, 209 Судебника Мхитара Гоша и др.).

Общеизвестно, что Древняя Месопотамия считалась цветущим садом, а Армянское нагорье - райским садом. Обычные правовые нормы Судебника Хаммурапи, в частности, защищали интересы владельцев садовых участков. Например, согласно ст. 59 за незаконную порубку дерева в чужом саду виновный должен быть подвергнут штрафным санкциям. Для сравнения: ст. 173 “О порубках насаждений” Судебника Мхитара Гоша не только “обязывает порубщика посадить новое дерево и во все годы неплодоношения последнего вносить потерпевшему плодами своих деревьев в размере плодоношения срубленного дерева”, но и запрещает “рубить насаждения даже чужеземных врагов” [4, с. 395]. Данную норму в соответствующей редакции в виде правового обычая мы находим и в другом средневековом армянском судебнике - Смбата Спарапета (ст. 189) [т. 2, с. 638].

Большое место в Судебнике Хаммурапи уделено правовому обычаю по линии брачно-семейного и наследственного права. В частности, всякая внебрачная связь женщины строго каралась. Например, жене, давшей умертвить своего мужа ради любовника, грозила мучительная смерть. Если в средневековом армянском законодательстве отмечается: “…если жена осмелится убить мужа, свою главу, ввиду своего развратного поведения, то ее нужно казнить мучительной смертью…” (ст.93 Судебника Смбата Спарапета). Однако вид этой мучительной смерти не уточняется, но ст.153 Судебника Хаммурапи конкретно указывает: “посадить на кол” [1]…

Когда муж попадал в плен, жена могла выйти замуж только в том случае, если ей не на что было жить, по возвращения мужа из плена она обязана была к нему вернуться (конечно,если он не отказивался принять ее). Заметим, что данную статью повторила много виков спустья, в виде правового обычая, статья 7 Двинского собора, но в ней срок ожидания был ограничен : “... если муж попал в плен, то жена обязана ... ждать и не выходить замуж в течение семи лет...” [12, с. 484]. А судебники Мхитара Гоша и Смбата Спарапета дополняют данное положение в виде правового обычая: если в плен или рабство попала жена, муж также обязан семь лет ждать ее вазвращения (ст. 7; ст. 40, 81 и др.).

Заметим, справедливости ради, что многие статьи Судебника Хаммураби проявляются только через Законы Моисея (Пятикнижие).

Законы Моисея и их влияние на правовые обычаи армянского народа. Бесспорно, среди религиозных источников, оказавших значительное влияние на правовую мысль армянского народа, особенно после принятия христианства, следует выделить именно Законы Моисея. При этом заимствованные нормы еврейского права на армянской почве не только конкретизировались, но и приводились в соответствие с местными реалиями, чтобы не противоречить армянскому обычному праву. Если они вносили разногласия в общественные отношения, то им придавали армянское и христианское содержание, которое считалось не только верным, но и божественным по происхождению.

Достаточно вспомнить канонические постановления апостола Фаддея (l в.), Григора Лусаворича (IVв.), католикоса Саака Партева (конец IV - середина Vвв.), Шаапиванского собора (середина Vв.) , «конституцию» армянского царя Вачагана (конец Vв.), католикоса Иоанна Имастасера Одзнеци (712 г.), известную в армянском праве как «Книга армянских канонов» и др. [1-3, 12].

О том, какое значение придавалось нашими предками еврейскому праву, свидетельствует не только перевод архиепископом Нерсесом Ламбронаци Законов Моисея в Армянском киликийском государстве, но и правовые нормы Судебника Мхитара Гоша, которые были составлены под влиянием Пятикняжия Моисея, хотя он является также и носителем обычного права, царских повелений, грамот и распоряжений.

Ради справедливасти заметим, что Мхитар Гош относительно мало внимания уделил армянскому обычному праву. Может быть, потому, как отмечает проф. С.А. Егиазаров, для тогдашних деятелей собрание свода армянского обычного права не являлось настоятельной необходимостью, т.к. оно, как живой источник права, было известно и народу, и судьям [13, с. 1-2].

Так, по Судебнику Мхитара Гоша различаются церковные и народные обычаи, которые упоминаются в ст. 70 “О запрещении видоизменить древний обычай”.

Анализ данного Судебника позволяет выделить обычно-правовые нормы, регулирующие брачно-семейные отнощения (напр. Ст.122 (Часть I) “О замужней женщине, оставшейся без мужа”), территориальное устройства (ст.129 (Часть II) “О границах”),отношения по взиманию налогов (напр. ст.1 (ЧастьII) “Начало светского суда царей и князей и всех прочих судей”, которая определяет, что налоги с округов и с народов цари и князья должны собирать не больше, чем взималось по обычаям предков), порядок наследования царского престола (в той же ст.1 устанавливается, что если у царя будут сыновья, то пусть он наиболее достойного назначает наследником и держит его при себе, остальных же, как это было в обычае у первых царей, поселяет вдали от себя), договорные отношения (напр., Часть II, ст. 55 “О купле и продаже животных”, ст.56 “О продавцах быков”, ст.61 “Об аренде мельниц и им подобного имущества с уплатой денег в перед”), наследственные отношения (напр. ст.86 (Часть I) (“О порядке производства расходов на погребение и поминки”, которая устанавливает также порядок раздела имущества умершего супруга). Рецепцию вышеуказанных правовых норм Моисея мы встречаем в памятниках армянского права как по форме, так и по содержанию. В частности, правовые нормы еврейского права о наказании виновных в нанесении побоев отцу своему или матери своей [кн. II . Исход, гл.21, §15, кн. Второзаконие, гл.21, §§ 18-21] или в злословии в отношении родителей [кн. II. Исход, гл. 21, § 17, кн. II. Левит, гл. 15, § 4, гл. 20, § 9], или непокорных сынах, наносящих обиды своим родителям [кн. III. Левит, гл. 25; кн. V. Второзаконие, гл. 21, § 22-23], истоки которых мы находим в шумерском «Семейном кодексе» XX в. до н. э. [1, ст. 3-4], в отдельных статьях Закона Ларсы XX–XIX вв. до н.э., в Своде законов царя Хаммурапи (ст. 195). В свою очередь они имеют влияние на правовую мысль нашего народа, которое проявилось не только через канонические законоположения, но и судебники Мхитара Гоша [12, ст. 147 «О наказании виновных в нанесении побоев отцу своему или матери своей», ст.194 «О непокорных сынах»], Смбата Спарапета [ст. 122 «О детях, бьющих отца или мать» и др.].

Если обратимся к еврейским правовым нормам, в частности:

о присяге, то заметим, что Законы Моисея (кн.V. Второзаконие, гл.23, § 21) разрешали присягу как признания, так и отречения. Однако армянское каноническое и другие нормы средневекового права признавали только присягу признания;

по Законам Моисея, смертный приговор можно было выносить только по свидетельству двух-трех человек [кн. IV. Числа, гл. 35, §30; кн. V. Второзаконие, гл.17, §§ 6-7]. Такую же правовую норму содержит и средневековое армянское право [12, гл. VII “О свидетелях, в чем их необходимость и почему они выбираются в числе двух-трех”]. Здесь нельзя не согласиться с мнением известных ученых-юристов С. Бахатрянца, С. Егиазаряна, А. Клтчяна, Х. Самуэляна, А. Сукиасяна, С. Тиграняна и мн. др., что Мхитар Гош исходил из древнеармянского обычного права.

Другие правовые нормы Законов Моисея в трансформации с древнеармянским обычным правом мы также наблюдаем в таких армянских правовых нормах, как “О суде над ворами”, “О погребении умерщвленных”, “Об обнаружении в поле убитого человека”, “О запрете входить в дом должника, чтобы забрать залог”, “О запрете брать в залог имущество первой необходимости”, “О запрете вырубить фруктовые деревья даже на вражеской территории”, “О суде над теми, кто убивает животных”, “Об ответственности родителей за преступление детей и наоборот”, “О наследственном праве”, “О праве новобрачных не участвовать в войне” и т.д.[1-3,12].

Заметим, что правовые нормы Законов Моисея (Пятикнижия) пришли в Армению после принятия христианства и повлияли – как по форме так, и по содержанию – на многие наши канонические и светские правовые нормы, но в отредактированном виде и с учетом древнеармянского обычного права. Этому, на наш взгляд, способствовало и то обстоятельство, что многие правовые нормы Законов Моисея восходят к Своду законов Хаммурапи, который в свою очередь берет истоки из аратто-шумеро-аккадской цивилизации [6, 14].

Судебник объединенных армянородственных и других племен и народов Хеттской империи и его влияние на правовую мысль армянского народа. Эдикты Араратского (Урартского) царства. На рубеже XX-XIX вв. до н.э. мы находим в пределах исторической Армении, на территории будущего союза объединенных армянородственных и других племен и народов Хеттской империи племена, которые, с одной стороны, борются между собой за верховенство, а с другой – выступают против самого сильного из местных армянородственных племен – хатти.

Современные ученые считают, что с середины II тыс. до н.э. в Хеттской империи правила хурритско-ливийская династия армянородственных племен, и хотя несийский язык оставался государственным языком, однако большинство объединенных армянородственных и других племен и народов Хеттской империи говорили по-лувийски, т.е. на древнеармянском (коренном) языке [1 и др.].

Ученые полагают, что первая запись Хеттского судебника относится к XVI в. до н.э. При этом Судебник основывался на древнейших сводах законов, были заимствованы надписи из “страны святых обрядов” Аратты, шумерских, вавилонских и других источников [1].

Судебник объединенных армянородственных и других племен и народов Хеттской империи состоит из двух основных частей. Первая часть была составлена еще при возникновении Хеттского царства, а затем не раз редактировалась. Об этом нам говорят хеттские архивы, которые содержат ряд тесно связанных между собой законов. Существует и позднейший вариант Судебника – третья таблица XIII в. до н.э.

Карательные нормы (санкции) Хеттского царства составляют, пожалуй, главное содержание хеттского права. Однако в Судебнике мы не встречаем, как в Законах Хаммурапи или древнееврейских Законах Моисея, принципа талиона «око за око, зуб за зуб».

Сравнивая санкции, предусмотренные Судебником хеттов и Эдиктами араратских (урартских) царей Ишпуни (IX в. до н.э.), Менуа, сына Ишпуни (конец IX-начало VIII вв. до н.э.), Сардури II (VIII в. до н.э.) и др. за действия, направленные против власти, в частности, за уничтожение табличек и стел с распоряжением властей, мы наблюдаем ужесточение кары: уничтожался не только виновный, но и все его потомство («пусть боги ни имени, ни семьи, ни потомства его на земле не оставят»).

Правовые нормы Хеттской империи, такие как посягательство на земельную собственность, похищение свободных или рабов путем увоза в другую страну, хищение или повреждение чужого скота, птиц или пчел из улья, кража имущества из домов, поджоги и др., не только обусловливали обычное право наших далеких предков, но и стали истоками как по форме, так и по содержанию для аналогичных статей канонических законоположений, судебников и других армянских нормативно-правовых актов, принадлежащих таким известным авторам, как Давид, сын Алавика, Мхитар Гош, Смбат Спарапет и др. [12 и др.].

Основные формы предсказаний (ворожбы), магии и колдовства были весьма распространены в Хеттском царстве. Сравнительный анализ различных нормативно-правовых актов показывает, что Законы Моисея предусматривали предание колдунов смерти (их «камнями должны побить»), по ст. 2 Судебника Хаммурапи подозреваемые в чародействе подлежали «испытанию водой», а тот, кто обвинил в этом невинного, - смерти, а в армянском каноническом праве эти и другие нормы были внесены в редакции, сообразной действительности. В частности, Шаапиванские каноны (середина V в.), установленные национально-церковным собором, предусматривали избиение камнями мужчин или женщин, уличенных в колдовстве и не желающих покаяться в содеянном, покаявшиеся же подлежали пожизненной эпитимии [гл. VIII «О колдунах»].

Уместно заметить, что этот варварский вид наказания показывает, какая непростая ситуация была в армянской церкви в середине пятого века.

Что касается тех, кто обращался к ворожеям или чародеям, они подвергались штрафным санкциям (гл. IX «О тех, кто обращается к ворожеям») [12, с. 48].

Те мужчины и женщины, кто чародействовал, но не колдовал, карались 15-ью двойными ударами, их клеймали и обмазывали черной сажей, или подвергали членовредительству, или отдавали в лепрозорий, где они в течение двух лет мололи зерно для прокаженных и т.д. (гл. X «О тех, кто лишь чародействует, но не колдует») [12, ст. 49]. Об ответственности за колдовство говорят и более поздние армянские судебники, например, ст.73 Смбата Спарапета и др. [12, с 499].

Испытав шумеро-аккадское и ассиро-вавилонское влияние, семейно-брачное и наследственное право армянородственных и других племен и народов Хеттской державы само оказало сильное воздействие на правовые обычаи по линии семейно-брачных и наследственных отношений армянского народа. В частности, ст. 92 Судебника Смбата Спарапета: «Если кто-то в своем доме застигнет жену свою с ее любовником и убьет обоих, он не наказывается мирским судом… Но если он убьет только одного из них, а другого оставит на свободе, то его надо судить как убийцу. Потому что возможно, если кто ненавидит человека и ищет предлога, чтобы мстить ему, он может, дав соблазнить свою жену, привести его в свой дом и убить его. Или возможно, что кто ненавидит свою жену и преднамеренно разрешает доступ к ней любовника, чтобы убить ее, невинную, за то, что будто она виновна, и оставляет в живых другого…» [12, с. 507 и др.]. Любопытно, что содержание изложенной статьи восходит к аратто-шумерской правовой мысли. Это подтверждает ст. 4 Закона Шульги-Ур-Намму (XXII-XXI вв. до н.э.), ст. 28 Судебника Билаламы, царя Эшнунны (XX в. до н.э.). Аналогичную правовую норму мы находим и в ст. 129 Судебника Хаммурапи [1].

Согласно древнеармянскому обычному праву в основе древнеармянской семьи лежал культ огня – «очаг». По древнему обряду, заключить брачный союз означало создать новый очаг, который считался залогом существования армянской семьи. Поэтому армянская невеста вносила в дом жениха огонь, который в дальнейшем поддерживала первая жена-продолжательница рода мужа.

Похищение с согласия невесты как форма брака на основе древних обычаев и традиций имеет место в Армении и поныне. Корни его очень глубоки. Вспомним ст. 26-27 шумерского Судебника Билаламы, царя Эшнунны (XX в. до н.э.), ст. 128 Кодекса царя Хаммурапи (XVIII в. до н.э.), надпись араратского (урартского) царя Русы IV (конец VII-начало VI вв. до н.э.), девятый канон Григория Просветителя (301-325гг.); главу VII Шаапиванских канонов (444 г.), ст. ст. 34, 51, 96 Судебника Мхитара Гоша (XIII) ст. 106 Судебника Смбата Спарапета (XIII в.) и др. [1,13]. Все эти нормативно-правовые акты считали похищение девицы преступлением. С приходом в Армению христианства наказанию подвергались и священники, венчавшие брачующихся без согласия родителей, а брак объявлялся недействительным.

Далее отметим, что правосудие в древней и средневековой Армении, как например в Хеттской империи, отправлялось, как правило, публично. Его можно назвать достаточно развитым, а самое главное, как и в аратто-шумерской цивилизации - гуманным.

В заключении данной статьи отметим, что обычное право как источник правового обычая и армянской правовой мысли в целом, своими глубокими корнями восходит к аратто-шумерской правовой цивилизации. В частности, к семейно-брачному, наследственному и другим отраслям права, с последующей рецепцией правовых норм из Кодекса законов царя Хаммурапи, через Законы Моисея, из судебника объединенных армянородственных племен и народов Хеттской империи, а также правовых норм Араратского (Урартского) государства.

___________________

* По мнению зарубежных исследователей, таинственное царство наших далеких предков Аратта, упоминаемое в древнейших шумерских эпических поэмах, располагалось на равнине Мийандоаб к югу от озера Урмия (Капутан), на землях исторической Великой Армении.

** Мы исходим из того, что в формировании армянской правовой мысли особое место занимали неписаные обычаи (обычное право) и писаные обычаи (правовые обычаи). В историческом понимании эту систему правил поведения народа можно отнести к первым формам права, до формирования городов-государств и государственных образований в целом. В юридическом понимании начало формирования обычного права (арм. ëáíáñáõóÛÇÝ Çñ³íáõÝù; англ. customary law; франц. droit coutumier и т.д.) многие исследователи относят к началу образования государства. Одним словом, в юридическую систему государственного образования входят только те обычаи, которые выполняют функции правовой нормы в виде правового обычая. Они занимают значительное место в шумерском законодательстве, в Своде законе вавилонского царя Хаммурапи, в Законах Моисея, в Судебнике армянородственных и других племен и народов Хеттской державы, в армянских канонических нормах и судебниках, а также в других исторических памятниках права [6,7].

И сегодня в национальном и международном праве, основанном на нормах морали и нравственности, обычное право признается как право в качестве восполнения пробелов в регулировании тех или иных общественных отношений.


Литература:
  1. Авакян Р.О., Авакян Р.Р. Истоки армянской правовой мысли. Ер., 2008. 856с., илл.

  2. Авакян Р.О. Сокровищница армянской правовой мысли (IX в. до н.э. - XIX в. ) в 2-х томах. Ер., 2001-2002. 1344 с.

  3. Авакян Р.О. Истоки и памятники армянского права // Закон и порядок/Материалы I Международной научно-практической конференции (31.01.2011 г.). М.: Спутник, 2011. С.139 -155.

  4. Адонц Н.Г. История Армении. Истоки происхождения армян в X-VI вв. до.н.э. Ер., 1972. 432 с.

  5. Адонц [Тер-Аветикян] Н.Г. Армения в эпоху Юстиниана. СПб., 1908. 526 с.

  6. Антология мировой правовой мысли в 5-ти томах. Т.1. М., 1999. 750 с.

  7. Армянская книга канонов в 2-х томах. Ер.,1964. 475 с.; Т. 2. 1971. 476 с.

  8. Марр Н.Я. Яфетидология. М., 2002. 478 с.

  9. Мовсес Хоренаци. История Армении /Пер. с древнеармянского яз., введение и примечания Г.Х. Саркисян, ред. С.С. Аревшатян. Ер.,1990. 291с.

  10. Рол Дэвид. Генезис цивилизации. Откуда мы произошли / Пер. с англ. М., 2002. 480с.

  11. Хрестоматия по истории Древнего Востока в 2-х частях. Ч.1. М., 1980. 328 с.

  12. Авакян Р.О. Памятники армянского права. Ер., 2000. 1019с.

  13. Егиазаров (Егиазарян) С.А. Исследования по истории армянского права, публичного и частного. Киев, 1919.

  14. Законы Вавилонского царя Хаммурапи // “ВДИ”, 1952, N 3. С. 199-261.

1 Сикель, шекель происходит от слова “отвешивать”. Это единица измерения – 8,41 грамма.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle