Библиографическое описание:

Баловнева В. И., Баловнев Д. О. Проблемы представительства в гражданском судопроизводстве: проблемы и пути решения [Текст] // Право: история, теория, практика: материалы IV междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, июль 2016 г.). — СПб.: Свое издательство, 2016. — С. 53-55.



Закрепленное в ст. 48 ГПК РФ право ведения гражданских дел в суде через представителей является важной гарантией обеспечения защиты прав, свобод и законных интересов граждан и организаций. Наряду с правозащитной функцией участие в деле представителя также способствует правильному и своевременному рассмотрению и разрешению гражданских дел, что обусловлено преимущественно профессиональным характером данной деятельности, предполагающим знание представителем норм материального и процессуального права, наличие опыта ведения дел в судах, владение навыками сбора и представления доказательств, качественной подготовки процессуальных документов. [4, c. 22–28]

Но, тем не менее, ни правовой статус представителя, ни нормативное регулирование отношений процессуального представительства в полной мере ГПК РФ не закрепил. В частности, не выработана единая позиция по вопросу о месте представителя среди участников гражданского процесса [5, c. 94–98; 7, c. 29–34], нет единого мнения по вопросу об объеме его процессуальных полномочий [2, c. 43–46], нет четкого определения цели процессуального представительства, а ведь нормативное определение цели позволило бы более верно установить место и роль представителя среди субъектов гражданского судопроизводства.

Говоря о конституционных основах представительств, следует обратиться к ст. 48 Конституции РФ, закрепившей право граждан на получение квалифицированной юридической помощи.

Исходя из положений Конституции РФ, может быть целью представительства является только оказание квалифицированной юридической помощи лицам, участвующим в деле, в осуществление их процессуальных прав и обязанностей в рамках полномочий, оформленных надлежащим образом, или это еще и оказание помощи суду в осуществлении правосудия по гражданским делам?

В результате на практике можно встретить случаи злоупотребления правом со стороны процессуальных представителей, возникают и ситуации, когда они прямо действуют во вред лицу, интересы которого представляют.

Рассмотрим пути решений вышеуказанных проблем.

Не совсем согласимся с тем, что ГПК РФ вообще не определяет цели представительства. Например, в отношении законных представителей ГПК РФ все-таки определяет такую цель, как защиту в суде прав, свобод и законных интересов недееспособных или не обладающих полной дееспособностью граждан (ст. 52). Но согласимся с тем, что проблема отсутствия нормативного определения цели представительства все-таки существует.

На мой взгляд, было бы правильным перенять цели представительства, установленные в УПК РФ. В частности, согласно ст. 49 УПК РФ: «защитник — это лицо, осуществляющее в установленном настоящим Кодексом порядке защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых и оказывающее им юридическую помощь при производстве по уголовному делу». В ст. 55 УПК РФ говорится, что представителями гражданского ответчика могут быть адвокаты, а представителями гражданского ответчика, являющегося юридическим лицом, также иные лица, правомочные в соответствии с ГК РФ представлять его интересы.

Так почему же не закрепить эти цели в ГПК РФ, а именно: представление интересов, т. е. осуществление защиты прав и интересов представляемого лица и оказывание квалифицированной юридической помощи ему при производстве по гражданскому делу.

Чтобы избежать случаев на практике по поводу злоупотребления правом со стороны процессуальных представителей, в ГПК РФ нужно прописать персональную ответственность представителей за такие действия.

Чтобы говорить сначала о правовом статусе процессуального представителя, нужно сначала ответить на вопрос: «А к какой группе участников гражданского судопроизводства он, собственно говоря, и относится? Данный вопрос занимает споры в науке гражданского процессуального права

ГПК РФ ничего по этому поводу не говорит: представитель не относится ни к лицам, участвующим в деле, ни к лицам, содействующим осуществлению правосудия и соответственно никакого правового статуса данный субъект не имеет.

В основе существующих расхождений относительно процессуального положения судебных представителей лежит, прежде всего, различное решение проблемы наличия у этой категории участников гражданского процесса юридической заинтересованности в исходе дела. Вместе с тем у судебных представителей отсутствуют как материально-правовая, так и процессуальная заинтересованность в исходе дела, являющиеся отличительным признаком лиц, участвующих в деле. Процессуальный интерес данных участников судопроизводства по гражданским делам заключается непосредственно не в получении благоприятного для представляемого (а не для представителя)) решения суда, а в предоставлении им судом возможности беспрепятственного использования имеющихся у них полномочий для обеспечения защиты прав и законных лиц, от имени которых они выступают в суде.

Необходимо отметить и то, что признание в законодательном порядке судебных представителей лицами, участвующими в деле, может способствовать неправомерному приравниванию представителей по их правовому положению в процессе к сторонам и третьим лицам (допуск к участию в процессе без надлежаще оформленных полномочий, принятие судом действий распорядительного характера (отказ от иска, признание иска, заключение мирового соглашения и др.) при отсутствии специальной оговорки в доверенности о наличии у представителя соответствующих полномочий).

В связи с изложенным требуется критический подход к высказанным некоторыми авторами отрицательным оценкам невключения судебных представителей в состав, участвующих в деле лиц в новом российском ГПК [6, с. 264–265]

В силу односторонней направленности действий судебного представителя на защиту прав, свобод и законных интересов представляемого лица, неверно также включать его и в группу лиц, содействующих осуществлению правосудия, наряду со свидетелями, экспертами, переводчиками, которые выполняют совершенно иные процессуальные функции.

С учетом весьма специфического положения, которое занимают в процессе представители, существенно отличаясь как от лиц, которые реализуют в процессе свои личные, государственные или общественные интересы, так и от лиц, оказывающих в той или иной определенной законом форме помощь суду при рассмотрении гражданских дел, наиболее точным было бы выделение судебных представителей в самостоятельную группу участников процеса. Именно так, применительно к арбитражному процессу, в настоящее время определяет место представителей среди его участников АПК (ст. 54). [3, с. 144]

Рассмотрим мнения других процессуалистов по поводу правового положения представителей в гражданском процессе.

По мнению Р. А. Сидорова представитель является самостоятельным участником гражданского судопроизводства и в никакую группу не входит, т. к. представитель выступает как лицо, реализующее данные ему полномочия, так и является носителем самостоятельных процессуальных прав и обязанностей. С этим сложно не согласиться. Но тогда нужно разрабатывать отдельный правовой статус этому участнику гражданского судопроизводства.

И. А. Табак предлагает иную классификацию участников гражданского судопроизводства. И за основу автор предлагает взять признак — только юридический интерес. [1, c. 77–79] И получается разделение на три группы:

  1. Лица, участвующие в деле (стороны, третьи лица, заявители и другие заинтересованные лица по делам особого производства;
  2. Участники судопроизводства, выступающие в защиту прав, свобод и законных интересов лиц, участвующих в деле (прокурор, лица, обращающиеся в суд за защитой прав, свобод и законных интересов других лиц или вступающие в процесс в целях дачи заключения по основаниям, предусмотренным ст. ст. 4, 46, 47 ГПК РФ, судебные представители);
  3. Участники судопроизводства, содействующие правосудию (свидетели, эксперты, переводчики, специалисты).

Таким образом, И. А. Табак относит представителей ко второй группе участников

В заключение хочется сказать, что совершенствование правового регулирования института представительства в гражданском процессе не представляется возможным без внесения существенных изменений в гл. 5 ГПК РФ. По нашему мнению, в первую очередь, нужно разработать свой процессуальный статус представителям и закрепить легальные определения цели, задач данного института, чтобы понимать, зачем этот институт существует в гражданском процессе.

Литература:

  1. Брежнева Н. А., Тулина Н. М. Проблемы представительства в гражданском судопроизводстве [Текст] // Юридические науки: проблемы и перспективы: материалы III междунар. науч. конф. (г. Казань, май 2015 г.). — Казань: Бук, 2015. — С. 77–79.
  2. Вандраков С. Ю. Проблемы института признания факта в судебном процессе // Юрист. — 2012 г. — № 14.
  3. Гражданский процесс: учебник для бакалавров / отв. ред. В. В. Блажеев, Е. Е. Уксусова. Москва: Проспект, 2015. — 736 с.
  4. Гук В. А. Представительство в гражданском процессе: правозащитная функция и актуальные вопросы совершенствования законодательства // Юридическая наука и правоохранительная практика.- 2014 г. — № 2 (28). — С. 22–28
  5. Ласкина Н. В. Судебные представители — лица, участвующие в деле или лица, содействующие правосудию? // Современное право. — 2010 г. — № 3. — С. 94–98
  6. Осокина Г. Л. Гражданский процесс. Общая часть: учебное пособие. М., 2003 г. 669 с.
  7. Туманова Л. В. Некоторые вопросы представительства в гражданском судопроизводстве // Арбитражный и гражданский процесс. — 2010 г. — № 3. — С. 29–34.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle