Библиографическое описание:

Ноянова А. А. Морально-этические аспекты осуществления прав и обязанностей участников арбитражного судопроизводства [Текст] // Право: история, теория, практика: материалы III междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, июль 2015 г.). — СПб.: Свое издательство, 2015. — С. 76-80.

Представленная статья посвящена исследованию морально-этических аспектов правовых норм, регламентирующих участие сторон в арбитражном судопроизводстве. На основе характеристики морально-нравственного содержания субъективных прав и обязанностей участников правоотношений, автор делает вывод, что отличительной особенностью злоупотребления правом является отсутствие внешних формальных признаков правонарушения — законодательного запрещения, аномальной формы социального поведения. По мнению автора, злоупотребление правом стороной арбитражного процесса может быть определено как правомерное, но противоречащее нравственным требованиям и социально неприемлемое поведение субъекта.

Ключевые слова: арбитражный процесс, права и обязанности участников процесса, злоупотребление субъективным правом, нравственные нормы, аномальное поведение.

 

The article is devoted to the study of the moral aspects of legal rules governing the participation of parties in arbitration proceedings. Based on the characteristics of the moral content of subjective rights and duties of participants of legal relations, the author concludes that the distinctive feature of the abuse of law is the absence of external formal features of crime — legislative prohibition, abnormal forms of social behavior. According to the author, the abuse of the right side of the arbitration process can be defined as legitimate, but contrary to moral requirements and socially unacceptable behavior of the subject.

Keywords: arbitration, rights and obligations of participants of process, abuse of the subjective right, moral norms, anomalous behavior.

 

Субъективные права и обязанности представляют собой производные от права явления, главным отличием которых, по словам Л. Я. Гинцбурга, является то, что они возникают и существуют только на основе юридических норм [3. С. 8]. Именно право является генетическим источником, определяющим взаимосвязь и меру поведения субъектов правоотношения.

Вместе с тем право выступает как носитель идеологического содержания и поэтому органически зависит от уровня развития духовной культуры общества, качества морально-нравственных социальных устоев. Содержание права пронизано принципами морали и нравственности, находящими проявление, например, в правовых идеалах, определенных правовых принципах, представлениях о формах и способах развития права, целях правового регулирования, о наиболее оптимальной структуре и функциях правоотношений.

Моральные начала права являются основой реализации законодательных предписаний; ориентиром в процессе уяснения и толкования правовых норм, предпосылкой выбора наиболее целесообразных форм и способов осуществления субъективных прав и обязанностей участников процесса.

Включение морально-нравственных начал в правовые нормы объясняется необходимостью установления рациональных пределов поведения субъектов общественных отношений правовыми средствами. Лишь при таком подходе социальная потребность в оптимизации нравственного баланса общественных отношений обеспечивается в наибольшей мере [1. С. 2–22].

Поэтому принципы морали являются тем социальным регулятором, который определяет форму и содержание правоотношения опосредованно, в той мере, в какой моральные нормы включены в содержание правовых норм. В этом аспекте моральные нормы служат основой рационального применения права субъектами правоотношения. Моральные начала права служат для субъекта основой добровольной реализации законодательных предписаний; ориентиром в процессе уяснения и толкования правовых норм, предпосылкой выбора наиболее целесообразных форм и способов осуществления субъективных прав и обязанностей; руководством при формировании общественного отношения на началах равенства и справедливости, если по какой-либо причине данное отношение еще не урегулировано правом. Последнее положение представляется особенно важным при осуществлении хозяйственной юрисдикции, предмет которой характеризуется многообразием экономических отношений.

В этой связи нельзя не согласиться с утверждением О. К. Абросимовой, которая объясняет включение морально-нравственных начал в правовые нормы необходимостью установления рациональных пределов поведения субъектов общественных отношений правовыми средствами, т. к. лишь при таком подходе потребность общества в оптимизации нравственного баланса общественных отношений обеспечивается в наибольшей мере [1. С. 22].

Цель поведения участника правоотношения определяет социальное содержание и юридическую природу его действий.

Затруднения, связанные с невозможностью провести четкую грань между допустимым и аномальным поведением субъекта, которое внешне имеет все признаки правомерного действия, в значительной мере сковывают возможности участников процесса по восстановлению права, обеспечению выполнения юридических обязанностей и оказанию превентивного воздействия на правонарушителей. На это обратил внимание А. В. Юдин, указав, что правовая действительность допускает и такую ситуацию, в рамках которой все средства правовой защиты могут использоваться недобросовестным лицом в целях, противоречащих морально-нравственным принципам общества [5. С. 5]. Главная опасность такого положения заключается в порождении правового нигилизма, способного причинить серьезный ущерб всей правовой системе в целом.

Часть 2 ст. 41 АПК требует от лиц, участвующих в деле, добросовестности при осуществлении принадлежащих им процессуальных прав, однако неконкретный характер этой обязанности на практике зачастую приводит к ее несоблюдению. Формы злоупотреблений правами многообразны — это предъявление неосновательных исков; заявление ходатайств или отводов с целью затягивания процесса; неявка в суд по неуважительным причинам; сообщение ложных сведений с целью введения суда в заблуждение и другие. Попытка формулирования санкций за процессуальную недобросовестность была предпринята законодателем в ст. 111 АПК, предусматривающей возможность отнесения судебных расходов на субъекта, в действиях или бездействии которого присутствуют признаки злоупотребления принадлежащими ему процессуальными правами.

При этом законодатель связывает полномочия арбитражного суда по возложению судебных расходов на субъекта, злоупотребляющего процессуальными правами или не выполняющего свои процессуальные обязанности, с наличием таких оснований, как срыв судебного заседания, затягивание судебного процесса, воспрепятствование рассмотрению дела и вынесению законного и обоснованного постановления по делу.

В литературе указывается, что данная норма не оправдала возлагаемые на нее надежды, санкции за процессуальную недобросовестность неэффективны, что еще раз подчеркивает необходимость не только закрепления правил, отражающих представления о должном, но и четкой проработки их реализации на практике [5. С. 5].

Однако если в судопроизводстве будет отсутствовать «должное обеспечение законности, то не будет обеспечена ни диспозитивность, ни состязательность сторон и многое другое, без чего невозможно нормальное осуществление правосудия и восстановление нарушенных прав и законных интересов физических и юридических лиц» [2. С. 27].

Правоприменительная деятельность, осуществляющаяся на основе данных норм кодекса и иных законодательно установленных правил, конкретизирующих негативные последствия виновного отказа от выполнения либо неправильного выполнения предложений и требований суда по вопросам представления доказательств, сведений и документов, а также явки в судебное заседание лиц, участвующих в деле, указывает на отсутствие единообразной судебной практики в толковании вышеуказанных статей АПК.

Так, на стадии подготовки дела суд, осуществляя ряд установленных процессуальным законом действий по созданию предпосылок для полного и всестороннего исследования обстоятельств дела, производит предварительную оценку доказательств. В соответствии с прогностическим характером деятельности суда формируется содержание определений, предписывающих сторонам совершить конкретные действия. Характер этих действий определяется стремлением суда сформировать такую совокупность доказательств, которая будет достаточной для разрешения дела по существу.

Однако сторона, которой адресовано данное определение, решает собственные задачи, обусловленные юридической заинтересованностью в исходе дела. Фактор заинтересованности отражается в сознании стороны и обусловливает ее поведение как участника процесса. Иной подход к определению целей судебного разбирательства обусловливает субъективную неполноту понимания стороной вопроса о достаточности доказательств, а также степени совершения тех или иных действий, предписанных судом.

В результате сторона, в меру своих задач, исполнив корреспондируемую ей судом обязанность, может предположить, что исчерпала требования суда, тогда как суд, руководствуясь своими представлениями о развитии процесса, может посчитать действия этой стороны недостаточными.

При вышеописанном развитии процедуры подготовки и рассмотрения дела в арбитражном суде первой инстанции содержание предложения суда о представлении доказательств имеет значение совета, адресованного сторонам. Юридический смысл такой рекомендации заключается в том, что суд указывает стороне направление, в котором может направиться развитие процесса при условии выполнения стороной конкретных действий по представлению доказательств. Наряду с этим, суд своим предложением формирует мотивацию поведения стороны, информируя о последствиях, разумеется, благоприятных, реализации права на представление требуемого доказательства.

Однако следование предложению суда нормы кодекса ставят в зависимость от усмотрения стороны, которой адресована данная рекомендация. Дальнейшее развитие процесса определяется индивидуальным волеизъявлением стороны, которая может выстроить свои действия с учетом предложений суда либо без учета, вплоть до поведения, имеющего противоположную направленность относительно судебных рекомендаций.

В частности, сторона вправе пойти вразрез с рекомендациями суда путем отказа от представления доказательств и последующего изменения предмета или основания заявленных требований. Последние шаги неизбежно приведут к изменению предмета доказывания. Кодексом предусмотрены и другие формы поведения стороны в процессе, осуществление которых не связано с содержательной частью предложений суда. К таким формам относится реализация права стороны на предъявление встречного иска, отказ от иска, право на заключение мирового соглашения и т. д.

Автономное поведение стороны при наличии предложений суда о возможных формах действий не противоречит требованиям арбитражного процессуального законодательства, а, напротив, рассматривается как правомерное действие в рамках дозволенных условий состязательного процесса. Поэтому отказ стороны от следования рекомендациям суда не может рассматриваться в качестве основания для применения каких бы то ни было санкций.

Тем не менее, отказ от следования судебным рекомендациям несет для стороны риск претерпевания неблагоприятных последствий, которые может повлечь совершение или несовершение стороной соответствующих процессуальных действий (ч. 2 ст. 9 АПК).

К примеру, сторона, не предоставившая суду доказательства того или иного обстоятельства, входящего в предмет доказывания, имеет высокую вероятность получения отрицательного для нее решения. Столь неблагоприятное последствие и будет рассматриваться как отрицательный результат невыполнения рекомендаций суда относительно представления необходимых доказательств по делу.

Очевидно, что когда речь идет о возможности реализации стороной различных вариантов своего поведения внутри установленных законом пределов, то основным руководящим началом, определяющим «приемлемость» тех или иных вариантов поведения, становятся морально-нравственные нормы. Иными словами, поведение стороны, соответствующее морально-нравственным критериям, не может расцениваться как направленное на злоупотребление правом. Такой вид поведения обладает социальной значимостью, т. к. демонстрирует отказ от следования собственным желаниям в пользу чувства долга, совести, справедливости и ответственности [4. С. 42]. В глазах общества поведение субъекта, удовлетворяющее морально-нравственным критериям, является приемлемой формой социальной деятельности и представляет собой пример социального взаимодействия, урегулированного защитно-оправдательными нормами неправового характера.

 

Литература:

 

1.                  Абросимова О. К. Взаимодействие права и морали в современном российском обществе: Автореф. дисс… канд. юрид. наук. Саратов, 2001.

2.                  Власов А. А. Проблема обеспечения законности по ГПК и АПК РФ 2002 г. // Арбитражный и гражданский процесс. М.: Изд-во «Юрист», 2003. № 6.

3.                  Гинцбург Л. Я. Социалистическое трудовое правоотношение. М.: Наука, 1977.

4.                  Мораль: сознание и поведение. Отв. ред. Н. А. Головко. М.: Наука, 1986.

5.                  Юдин А. В. Злоупотребление процессуальными правами в гражданском судопроизводстве. СПб.: Издательский Дом Санкт-Петербургского государственного университета, Издательство юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета, 2005.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle