Автор: Большакова Галина Ивановна

Рубрика: 4. История отдельных процессов, сторон и явлений человеческой деятельности

Опубликовано в

международная научная конференция «Вопросы исторической науки» (Москва, январь 2012)

Библиографическое описание:

Большакова Г. И. Финляндское население Карельского перешейка в предвоенные годы: трагедия и реальность войны [Текст] // Вопросы исторической науки: материалы Междунар. науч. конф. (г. Москва, январь 2012 г.). — М.: Ваш полиграфический партнер, 2012. — С. 43-46.

В условиях Второй мировой войны мир между Советским Союзом и Финляндией неоднократно висел на волоске. Осенью 1939 года угроза военных действий была настолько очевидной, что финляндское правительство предприняло ряд мер по обеспечению безопасности приграничных районов Карельского перешейка, являющегося юго-восточной частью Виипурского округа страны. Предписание населению приграничных деревень, города Виипури (Выборга) и островов Финского залива покинуть родные места стало одной из важнейших пунктов мобилизационного плана. 10 октября 1939 года финляндское радио официально сообщило, что в трехдневный срок будет произведена эвакуация населения в тыл Финляндии из городов: Хельсинки, Виипури, Тампере. Так, только из Хельсинки предполагалось эвакуировать 124 тысячи человек. Лицам, изъявившим желание добровольно эвакуироваться, были обещаны льготы в отношении выбора района нового места жительства и оплата переезда[3, c.71]. Финляндские источники сообщали, что с двадцатикилометрового (российские, что со ста километрового) коридора [3,с.39]) приграничных территорий Карельского перешейка и побережья Финского залива было эвакуировано около 45 тысяч финских карел. Освобождающиеся населенные пункты и дома сразу занимались частями финляндской армии. Эвакуируемое население зачастую не знало конечный пункт переезда, очень надеялось на скорое возвращение в родные места. Из воспоминаний Яло Суурсохо, жителя Карельского перешейка, пережившем первую эвакуацию: «Осенью 1939 года, когда Советский Союз угрожал Финляндии войной для реализации своих территориальных претензий, жителям острова Лавансаари пришлось оставить места, служившие им домом в течение столетий, а многим и отказаться от своих привычных занятий и профессий. 10 октября, в 18 часов 1 200 жителей получили приказ ленсмана (ленсман – основное публичное должностное лицо в сельской местности. Он руководил деятельностью сельской полиции; в суде выступал как официальный обвинитель и судебный исполнитель; кроме того, ведал сбором налогов – Г.Б.) в течение двух часов подготовиться к отправке на материк. С собой разрешалось брать только некоторую одежду и еду. <…>До фактического начала войны 30 ноября, жители острова, как с разрешения официальных лиц, так и без него, неоднократно плавали на лодках на остров за оставшимся там имуществом и инвентарем <…>»[4, с.71].

Несмотря на то, что московские переговоры очередной раз в ноябре 1939 года были прерваны, и отношения между государствами оставались отнюдь не миролюбивыми, финны не допускали вероятности войны. Им казалось, что все обойдется и миру ничего не угрожает. Поэтому дальнейшие события способствовали тому, что некоторая часть эвакуированных вернулась в свои дома до начала Зимней войны. Жизнь постепенно входила в прежнее русло. Осенью 1939 года даже начали работать школы.

После срыва попытки обеспечить безопасность Ленинграда дипломатическим, мирным путем советское руководство пришло к выводу, что в условиях начавшейся Второй мировой войны, эту проблему нужно решать только военным путем.

Начавшаяся 30 ноября 1939г. советско-финляндская война, вызвала в Финляндии новую серьезную волну эвакуации. Финское население спешно покидало родные места, бросая все, что мешало мобильному передвижению, и уходило в тыл по мере приближения линии фронта. Эти события отражались в периодической печати, как Финляндии, так и Советского Союза. В частности, в газете «Карьяла», в номере за 15 июня 1940 года было опубликовано письмо одного финского переселенца, в котором говорилось: «Когда началась эвакуация, эвакуируемые не имели права брать с собой движимое имущество, разрешалось взять на пять дней только лишь пищу, а прочего имущества столько, сколько можно легко нести в руках. В неизвестный путь пришлось отправиться, кто как мог <…>»[2].

Все проблемы по эвакуации детей, стариков, больных легли на плечи женщин и даже подростков, так как все мужчины были на фронте. При 20-30 градусном морозе, недостатке средств передвижения и их загруженности, вследствие военных перевозок, некоторым переселенцам пришлось уходить на десятки километров по запруженным, узким дорогам лишь с малым количеством провизии, так как разрешалось из семейного хозяйства брать только самое необходимое. При этом страдали не только люди, но и домашние животные. Некоторая часть скота, выгнанного из теплых хлевов на мороз, замерзала в пути. Очевидец событий Тойни Пелтонен вспоминала: «Мой дом находился в Пюхяярви. Старики и дети были эвакуированы оттуда в субботу 2 декабря 1939 года. Деревню необходимо было оставить к 17 часам. Из моей семьи в путь отправились 67-летняя бабушка, мать, два брата и двое детей моего дяди. Отец, сестра и жена дяди ушли раньше вместе со скотиной <…>. Я дежурила на телефонной станции в соседней деревне. Уже там я узнала об оставлении родного села. Я хотела попрощаться с родными. До дома было около 9 километров. Один мужчина подвез меня немного на лошади. Когда мы въехали на холм, то увидели пылающее небо и грохот. Вытирая слезы, смотрели мы на эту страшную картину. Родная деревня была покрыта темнотой. У ворот мяукающая кошка пришла мне навстречу. Оказалось, что все родственники уже ушли на остановку, которая была примерно в трех километрах<…>. На остановке было не счесть количества людей, беженцев. Вначале я нашла бабушку. Она сидела в темноте посреди тюков. Первое, что она сказала, было: «Если бы мне умереть до станции Пюхяярви, ты бы положила меня рядом с дедом в Хаукканиеми». И не было обиды в голосе оттого, что пришлось бросить и унаследованную от отцов землю, и все, что составляло смысл жизни. Помещение станции было забито. Плакали дети. Вид всего этого терзал душу»[5, с.19].

Как отмечают финские источники, массовая эвакуация в ноябре – декабре 1939 года из приграничных районов была плохо подготовлена[6, с.9]. Средств для её успешного осуществления не хватало. Пассажирских вагонов насчитывалось единицы, чаще составы для эвакуации состояли из теплушек, но и такие составы прибывали и отправлялись не по графику. Эвакуированные не имели информации о конечных пунктах назначения. Жизненные условия в местах вселения так же были далеко не идеальными. Государственное пособие, выделяемое эвакуированному населению, часто получали хозяева, у которых размещали беженцев. Унизительным было и то, что переселенцам, прибывшим на конечный пункт, приходилось ждать, когда местное население разберет их по домам и т.д. Некоторые финские жители Карельского перешейка по разным причинам не успели выехать с родных мест, остались на оккупированной территории. Например, жители восточных деревень в районе Суоярви были взяты в плен, часть из них погибла в лагерях.

В районах, расположенных дальше от границы, эвакуация проходила более спокойно, однако и здесь не было возможности вывозить имущество.

Более половина переселенцев-карел были земледельцами, для них необходимо было найти новые земли в других районах Финляндии.

В марте 1940 года, когда на Карельском перешейке установилась новая государственная граница, началась тотальная эвакуация финского населения с отошедших СССР территорий. Из воспоминаний Йормы Сильвеннойнен: «Мы потеряли дома и стали бездомными. <…>В течение двух дней нам необходимо было оставить дом и в мешках привезти на железнодорожный вокзал столько зерна, сколько успеешь. Скотину нужно было отправить с погонщиком в направлении новой границы. В телегу погрузить всю необходимую пищу и одежду. <…>. Вряд ли можно было позавидовать судьбе многих карельских семей. Эвакуация была закончена, впереди ожидала суровая действительность. На новых местах многие семьи жили в холодных избах. С едой было сложно, одежда осталась на родине, а новую купить было невозможно, так как все распределялось по карточкам»[5, с.21] .

Для перемещения и размещения финского гражданского населения на новых местах вселения, правительством была разработана переселенческая программа. Парламентом Финляндии был принят закон о срочном расселении беженцев и о компенсациях. Практической работой по размещению переселенцев в тылу занимались органы местной администрации. В их задачи входило обеспечение размещения беженцев, а позже – предоставление им участков земли для строительства жилья и дальнейшего обустройства.

План размещения переселенцев касался в основном лишь жителей сельских районов – земледельцев, обладавших правом на фермерские усадьбы. Они составляли 35% ото всех переселенцев. Земледельцев Карельского перешейка стремились поселить на таком расстоянии от Хельсинки, которое соответствовало расстоянию их бывших усадеб от Выборга. При размещении эвакуированных финские власти стремились к тому, чтобы выходцы из одного района селились поблизости друг от друга. Так, неподалеку от Куовола, на территории муниципалитета Валкеала, образовались целые деревни, населенные выходцами с Карельского перешейка.

Расселение столь большой части людей было делом нелегким. Эвакуированным соотечественникам в местах нового вселения не всегда оказывали радушный прием. Кто-то понимал ситуацию, пытаясь облегчить жизнь переселенцам. Некоторые откровенно видели в прибывших «эвакко» (так в Финляндии называли переселенцев-беженцев – Г.Б.) только дешевую рабочую силу и смотрели на них свысока. Комментируя статью в газете «Карьяла» от 3 июля 1940 года, первая газета советского Выборга - «Виипурский большевик» так сообщала о проблеме расселения переселенцев - финских карел в центральных губерниях Финляндии: «Отношение к переселенцам финских жителей крайне плохое. Во многих семьях беженцев называли «москалями» и лодырями, и советовали им выезжать в «страну Молотова» [2] .

В тот период, когда, с марта 1940 по август 1941 года Карельский перешеек находился в составе Советского Союза, работа по обеспечению землей финских беженцев осуществлялась. Но, начиная с лета 1941 года, когда началась Великая Отечественная война и на Карельском перешейке вновь возобновились военные действия, выполнение предписаний о предоставлении земельных участков эвакуированным с Карельского перешейка в Финляндию было прервано. По мере продвижения финской армии к старой государственной границе и ее стабилизации, финское население с сентября 1941 года стало вновь возвращаться в родные места. Из воспоминаний Мирьи Куйсмин-Нурми: «Прошло полтора года как мы покинули свою родину. Возвращение захватывало дух. Свое имущество погрузили на повозку, которую тянула лошадь, а две коровы шли следом. Это была вся наша мирская собственность в тот момент. Стоял сентябрь, работавшие на полях люди удивлялись, когда мы говорили, что отправляемся на родину. <…>Прибыли в Ихала (родная станция). После русских станция была в ужасном состоянии. Поехали на лошади в Мюллюкюля, в дом, где жили предки, где родились и отец, и дед. В деревне не раздавалось ни звука. Мы были первыми возвратившимися из всех жителей. Первую ночь провели в конюшне вместе с лошадью. Оставленный русскими дом был холодный и грязный»[5, с.21].

Возвращающееся население еще не знало, что им придется оставить Карельский перешеек - Родину еще раз и навсегда. Через два года и десять месяцев, в июне 1944 года в ходе военной операции «Карельский вал», разработанной Ставкой Верховного Главнокомандования, советская армия начала наступление на Карельском перешейке и отвоевала его буквально за десять дней. Как известно, уже 20 июня 1944 года был взят Выборг.

11 июля 1944 года боевые действия советских войск, на тот момент находившиеся в районе реки Вуоксы в окрестностях деревни Эйряпяя (нынешний поселок Барышево Выборгского района – Г.Б.), были приостановлены по указанию Ставки Верховного Главнокомандования. Финляндское население вновь бежало от наступающего фронта. Успешные боевые действия и продвижение советских войск на Карельском перешейке привели к тому, что финляндское правительство в целях безопасности решило начать частичную эвакуацию из Хельсинки и предоставило Государственному совету чрезвычайные полномочия. Но Красная армия не пошла дальше государственной границы, установленной в марте 1940г.

Так на Карельском перешейке началась вторая изнурительная эвакуация финского населения. Следует отметить, что уроки первой эвакуации (1939 г.) в Финляндии не были забыты. Теперь эвакуация шла по специально разработанной программе, которая в 1944 году предусматривала более организованную и результативную работу не только по эвакуации, но и расселению. Финских переселенцев размещали преимущественно в губерниях Уусимаа, Кюми, Хяме, а также Турку и Пори. Людей старались расселять компактно. Выходцев из западных районов Карельского перешейка размещали на территориях южного побережья с финским населением, из других районов – в северных районах Кюминлааксо и Хяме. При размещении населения старались учитывать то, чтобы новые земли были по экономическим возможностям, по природе и транспортным связям были максимально похожи на родные места, из которых прибывали переселенцы. Горожан, эвакуированных с отошедших территорий и работавших в промышленности, расселяли в более крупных городах и населенных пунктах страны. Столь значительная миграция привела к серьезным проблемам, одной из которых была резкая нехватка жилья. Особо остро это почувствовали в Хельсинки. Семьи размещались в преобразованные под временное жилье бомбоубежища, школы и другие общественные здания. Из воспоминаний Йормы Сильвонен: «Вторая эвакуация прошла более организованно, времени на нее было три недели. Карелам снова пришлось купить Финляндии независимость своими родными местами<…>. Многим семьям приходилось по много раз переселяться из порой непригодных мест проживания даже на другой конец Финляндии»[5, с.21]. О трудностях переселения рассказывала Марта Сааринен: «<…>После долгой и нерадостной дороги прибыли в Юливиеска, где сошли с поезда. Вид был неутешительный. Вся территория станции была полна имущества переселенцев и животных. Сотни, может тысячи животных, стояли в загоне. Они все кричали от голода, от жажды, оттого, что находятся в чужом месте. Нас отвезли в Калайоки в дом собраний молодежи. Оттуда разбирали по семьям местные хозяева»[5, с.20]. Привыкание к новым условиям проходило неоднозначно. Некоторые карельские семьи тяжело переживали расставание с родными местами, другие относились к переселению спокойно и терпимо. Из воспоминаний Лауры Лайтсаари: «От себя могу сказать, что у нас не было никаких сложностей с привыканием на новом месте, среди новых людей. Нас всегда хорошо принимали, где бы мы ни жили. К нам относились по-человечески. Мы много трудились, добывая хлеб насущный» [5, с. 23].

Таким образом, в результате Второй мировой войны, а её рамках советско-финляндской и Великой Отечественной, непосредственно прошедших на территории Карельского перешейка, кардинально изменились перспективы развития бывших финских земель, которые в составе СССР приобрели новое направление и содержание. 400 тысяч коренного населения юго-восточной Финляндии, из них 293 тысячи финских карел Карельского перешейка[1, с.17] вынужденно оставили свою родину, а советские переселенцы, переживая трудности социальной и биологической адаптации, переселившиеся на присоединенные территории из разных регионов Советского Союза, стали их новыми жителями.

Важно подчеркнуть, что в послевоенное время, несмотря на начавшийся период «холодной войны», трудности политического и экономического характера, Советский Союз начал строить взаимоотношения с Финляндией, основой которых стали принципы добрососедства, сохранения мира и доверия. Это привело в настоящее время к динамичному их развитию, что стало примером уникального экономического, политического, торгового и культурного взаимодействия двух государств.


Литература:

1. Карельский вопрос.-Хельсинки: Союз Карелия (Karjalan Liitto), 1996.
2. Незавидная судьба карельских беженцев в Финляндии //Виипурский большевик.-1941.-26 января.
3. Пограничные войска СССР 1939-1941 гг. Сб. документов и материалов.- М.1970.
4. Суурсохо Я. Неожиданный уход. Эвакуация из Лавансаари.- Хельсинки: ПроКарелиа, 2001.
5. Хонканен М. Суровая судьба карельского народа в 1939-1944 гг. – Хельсинки: ПроКарелиа, 2001.
6. Что такое Карелия /Перевод с финского яз. Г. Пронин.-Хельсинки: АО Ателье Эскелин, 1997.
Основные термины: Карельского перешейка, мировой войны, Второй мировой войны, родные места, Карельском перешейке, районов Карельского перешейка, эвакуация финского населения, предвоенные годы, финских карел, население Карельского перешейка, Советского Союза, территорий Карельского перешейка, жителя Карельского перешейка, жители Карельского перешейка, Земледельцев Карельского перешейка, территории Карельского перешейка, Финляндское население, приграничных районов, приграничных районов Карельского, Карельский перешеек

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle