Автор: Цивелев Андрей Алексеевич

Рубрика: 4. История отдельных процессов, сторон и явлений человеческой деятельности

Опубликовано в

международная научная конференция «Вопросы исторической науки» (Москва, январь 2012)

Библиографическое описание:

Цивелев А. А. Суждения и мнения В.С. Соловьева о русском обществе [Текст] // Вопросы исторической науки: материалы Междунар. науч. конф. (г. Москва, январь 2012 г.). — М.: Ваш полиграфический партнер, 2012. — С. 75-79.

Основу исторических построений Владимира Соловьева составляют преимущественно работы 1870-х годов. Эти сочинения проникнуты чистейшим идеализмом, и процесс развития общества описан в них как сугубо духовный, вне связи с практическими проблемами современности. Сердцевиной же философских воззрений Соловьева является его произведение «Философские начала цельного знания» (1877). В этом сочинении он пишет, что мир и любая его часть устроены таким образом, что в них различаются три состояния – безличная воля (или просто сила, потенция), конкретное словесное выражение этой воли (идея) и, наконец, ее воплощение. На уровне глобального устройства мира это деление выглядит так: сущее (Бог, безличная божественная воля), понятийное выражение сущего в виде сущности (идея) и воплощение божественной воли в бытии (природа). Эти три составляющие мироздания, по Соловьеву, в свою очередь также имеют соответствующее деление:

Сущее – Бог, Сущность – идея, Бытие – природа,

Дух - Благо - Воля

Ум – Истина - Представление

Душа – Красота - Чувство

На основе этой схемы Владимир Соловьев в работе «Чтения о богочеловечестве» (1880) изложил свои метафизические взгляды, предваряющие более поздние его воззрения. По мысли Соловьева, мир есть проявление божественной воли, где все воплощает собой ту или иную идею Бога. И несовершенство мира в том, что каждая сущность (идея), получившая от Бога бытие, не обладает его всеединой волей, а только волей собственной. Таким образом, все эти сущности есть отдельные души. В идеале же они должны соединиться и стать Софией – мировой душой, которая тоже является божественной ипостасью, конечным выражением Бога. «... Стремление божественного начала к воплощению идеи, – пишет философ, – делается его стремлением к соединению с мировой душою, как обладающею материалом для такого воплощения, и, в свою очередь, стремление мировой души к реализации единства в ее материальных элементах становится стремлением к божественному началу, как содержащему абсолютную форму (время и пространство. – О.С.) для этого единства» [1]. Таким образом, Соловьев называет три ипостаси Бога – дух как абсолютная потенция, идея (Логос, или Слово) и душа. В соответствии с этим понимается и христианский символ Троицы: Бог - отец – безличная божественная воля, Бог-сын – ее выражение и Святой Дух – мировая душа. Каково же место и значение человека в этой системе?

«В человеке, – пишет Соловьев, – мировая душа впервые внутренне соединяется с божественным Логосом в сознании как чистой форме всеединства. ...Все остальные существа... имеют в себе лишь одно начало природное, материальное, божественная же идея есть для них лишь... внешняя форма бытия, которой они подлежат по естественной необходимости, но которую... не сознают...» [2]

Таким образом, человек, по В.С. Соловьеву, – венец мироздания, а значит с появлением человека развитие мироздания неразрывно связано с человеческой историей. И ее смысл, по мнению философа, заключается в обожествлении человека и человечества. Обожествление отдельно взятого человека Владимир Соловьев описывает с помощью теории познания. В человеческом познании он также видит три составляющие – волю, представление и чувство. Человеческое сознание, согласно его построениям, обладает некой безличной волей, силой, направленной на представление о любом предмете, а эмоциональная реакция на это представление есть чувство. Все три этапа – одновременные процессы, все три понятия неразрывны в реальном мышлении. Свою гносеологию Соловьев назвал органической логикой и подробно изложил ее в уже упомянутой работе «Философские начала цельного знания» [3]. Органической эта логика названа им потому, что все звенья в цепи рассуждения имеют в своей основе именно волю как жизненное начало. И воля эта всеедина. Человеческая воля – часть общей божественной воли, которую Соловьев еще именует положительным ничто. Таким образом, все человеческое бытие, трактуемое с помощью названных трех понятий, есть воплощение Бога, или истинно-сущего.

Что же касается обожествления на метафизическом уровне, т.е. на уровне всего человечества, то, по мысли Соловьева, оно не может произойти в одном акте божественного творчества. Непременным условием обожествления материи является свобода, а само соединение божественного и материального происходит следующим образом [4]. Согласно теории развития В.С. Соловьева, можно выделить три основные этапа развития любого организма: его зачаток, в котором все органы и качества в начале не выражены и слишком подавлены единством; их обособление, доходящее до отрицания целого; а затем – сознательное воссоединение, поскольку вне целого существование развитых уже форм невозможно и бессмысленно. Иными словами, человек как часть (как отдельный орган) всего мирового организма в ходе абсолютно свободного развития должен, пройдя естественные этапы заблуждения и отрицания своей принадлежности к целому, в конце концов, признать свою неотделимость от всего существующего на свете и добровольно стать конечным воплощением Бога, т.е. слиться с его душой. И все люди в конечном итоге должны соединиться, как должны соединиться все идеи. В этом, по В.С. Соловьеву, состоит прогресс общества. В соответствии с таким пониманием мыслитель намечает основные этапы человеческой истории.

Начальный этап наиболее подробно описан философом в статье «Мифологический процесс в древнем язычестве» (1873) [5]. Первое, к чему обратился человек, была природа. Со временем последовало ее отрицание. К человеку пришло смутное ощущение существования чего-то более совершенного. Но поскольку он не знал еще ничего кроме природы, то ее отрицание означало отрицание всего вообще, безразличие ко всем вещам и явлениям. Единственным выходом было погружение в нирвану – в небытие. Эту стадию ярче всего выразил буддизм.

Прежде чем подойти к изложению кульминационного момента человеческой истории по В.С. Соловьеву – рождению христианства – следует добавить, что постепенно, по мысли философа, произошло разделение мира на Восток и Запад (т.е. Восточную и Западную культуры). Восток был хранителем божественного идеала (единства), но без попытки реализовать его в действительность, а Запад же, всегда слишком озабоченный практической деятельностью, сеял рознь. На Востоке «...и в общественной жизни, и в мышлении, и в искусстве все служило божеству, силы же чисто человеческие имели вполне подчиненное и пассивное значение»[7]; восточный человек всегда искал истинного Бога. Сначала в буддизме человек в своем искании пришел «к признанию истинного Божества как чистой, ото всего отрешенной бесконечности»[8]. Индийский гений, признав неконечность земного мира, противопоставил ему сверхсущую истину, хотя еще и в качестве небытия. Затем зендская (древнеиранская) религия в отличие от безличных богов буддизма разделила божества на добрых и злых (Ормузд и Ариман), но борьба между ними не касалась людей. Египетская религия подошла к прославлению жизни и поэтому была обеспокоена поисками вечной жизни, но эта жизнь понималась ею только как материальная (отсюда и бальзамирование трупов), а о нравственном совершенствовании человека в соответствии с высшими идеалами речь не шла [9].

Что касается Запада, то уже эллинская культура была обращена к человеческому началу как основному источнику духовности. Ее поэзия возвеличивала человека, а философия – свободную деятельность человеческого ума. Но греческое искусство только украшало жизнь, не изменяя ее. Реальная жизнь Древней Греции представляла собой постоянные раздоры между городами и внутри самих республик. Платон создавал утопии, Аристотель же приводил в систему и узаконивал существующие формы отношений, в том числе и рабство. «На смену человеку-художнику и человеку-мыслителю должен был прийти человек крепкой воли и практического разума»[10]. И наследницей греческой культуры в дохристианском мире стала культура Древнего Рима. «Человеческая воля (свобода), – писал В.С. Соловьев, – как начало права – вот идея Рима. Закон жизни – в воле человека. Но чтобы быть законом, эта воля должна быть одна...» [11] Поэтому в поисках совершенного человека Запад обоготворил кесаря. Однако свобода, избавленная от внешних стеснений, обернулась безумием, что и показало правление наделенных неограниченной властью римских императоров.

С течением времени Запад пришел к выводу, что совершенным человек может быть только в соединении с Богом, а Восток – что совершенное Божество, открывшееся ему лишь в состоянии отрешенности, может обнаружить свое совершенство в совершенном человеке. И такой человек явился. Христианство, пишет Соловьев, как откровение Бога в человеке «есть узел всемирной истории», потому что во Христе нашли себя и Восток, и Запад. С рождением христианства произошло слияние западной и восточной культур. Объединение человечества состоялось как внешне – во всемирной империи, так и внутренне – во вселенской церкви. И затем внешняя сфера жизни (гражданское общество), принимая христианскую веру, поставила себя в зависимость от внутренней – от Церкви. Но идеал Церкви, воплощенный в Богочеловеке, Им одним только и осуществлен был полностью, и исторической задачей Церкви становилось соединение божественного и человеческого начал. Вот тут и проявилось все различие Востока и Запада. Необходимое равновесие божественного и человеческого начал для установления на земле подлинной христианской жизни Востоком было нарушено в сторону одного, Западом – другого.

Восток, приняв богочеловечность Христа, не смог понять необходимости осуществления этого идеала во всей Церкви, видел в первую очередь только божественное. Отсюда и такой его интерес к догматике как неподвижному божественному основанию Церкви. В практической же жизни, однако, это основание не только не было реализовано, но возобладавшая с разделением Римской империи в ее восточной части светская власть утверждала совершенно не христианские законы в быту (имеется ввиду кодекс Юстиниана, составленный на основе языческого древнеримского права). Этим объясняется и популярность ислама как религии, близкой к христианству в понимании Бога, но не претендующей на уподобление Богу человека. В результате Византия потеряла свою, по сути, нехристианскую государственность и Восточная церковь, подчинившись османам, стала даже более самостоятельной, чем при императорах. Привязанность Востока к догматике и преданию послужила и одной из причин разделения церквей – неприятию католических обрядов, которые противоречили не столько установленным общехристианским канонам, сколько местным обычаям Восточной кафедры. Следование местным обычаям привело затем и к межнациональной вражде внутри самой этой кафедры. Что касается собственно разрыва Восточной и Западной церквей, то, по В.С. Соловьеву, он не был результатом каких-то мелких разногласий. Главная беда заключалась не в том, что «христианский Восток был слишком созерцателен, а Запад слишком практичен», а в том, что «у них обоих было недостаточно христианской любви» для понимания и принятия друг друга.

Человеческое, материальное начало, которое олицетворяет западная культура в целом, писал В.С. Соловьев, проявилось не только в характере древнеримской и древнегреческой культур, в деятельности Римской церкви, но и в бурном обособлении различных сторон жизни в Западной Европе, начиная со средневековья [11]. Обособление это проходило во всех трех названных сферах – практической, в сфере знания и в сфере творчества. Рассмотрим сначала сферу практической деятельности. Во-первых, здесь с падением Западной Римской Империи Римская церковь оказалась отделенной от государства, т.е. от Восточной Римской Империи. Затем началась борьба Папы с германскими племенами, а позднее – с возникшими у них государствами. В результате, государства, враждуя с Римом, создали послушную себе Церковь – протестантскую. Затем последовало отделение от государства его экономической опоры – третьего сословия, в результате чего совершилась Французская революция, произошли другие подобные события, и возникла парламентская форма правления. Эти изменения имели место, в том числе и по причине движения за индивидуализм как свободное развитие личности, но привели только к «обезличению и опошлению», уничтожив религиозные и рыцарские идеалы прошлого. В итоге единственным идеалом Западного общества сделался капитал. А он принадлежал небольшому классу – буржуа, тогда как труд был уделом рабочих. И социалистические идеалы предполагали, чтобы тот, кто трудится, обладал и капиталом, т.е. чтобы общественные отношениями определялись экономическими. Теория цельной жизни Соловьева показывает, почему ее автор был против. В «Чтениях о богочеловечестве» философ четко сформулировал свою мысль: социализм требует свободы, равенства и братства, но они не могут быть достигнуты на основе экономической свободы, равенства и братства. Ответ на вопрос о цели человеческой жизни лежит вообще не в плоскости практической деятельности, а в сфере религиозной.

С этих же позиций Соловьев критиковал Запад и в сфере знания. Поскольку теология там покушалась выйти за пределы своей компетентности, от нее отделились философия и наука (окончательно – в XVII веке). Затем произошло еще более чудовищное разделение – разделение натурального знания на рационалистическое и эмпирическое. Апогеем рационализма стала философия Гегеля, а абсолютизацией эмпиризма – позитивизм (ему в практической сфере соответствовал социализм), тоже претендовавший на господство в сфере знания. Позитивизм как современное Соловьеву явление подвергся с его стороны особой критике, так как не мог дать ответа на вопрос о цели человеческой жизни, изучая только явления, а не их причины и сущность [4].

Что касается творчества, писал Владимир Соловьев, то в средние века на Западе все было проникнуто мистикой, в эпоху Возрождения на первый план выдвинулись изящные искусства (сначала ваяние и живопись, затем музыка и поэзия), а в XIX веке господствовало искусство техническое, утилитарное.

Таким образом, в соответствии с теорией развития В.С. Соловьева Западное общество находилось на втором этапе, характеризующем человеческое начало, с его бурным отделением, доходящим до отрицания целостности. Запад утверждал безбожного человека, там везде господствовал эгоистический интерес. «Крайняя напряженность личного сознания, – пишет Соловьев, – не находя себе соответствующего предмета, переходит в пустой и мелкий эгоизм, который всех уравнивает» [5]. Повышенное внимание к случайному факту, мелкой подробности говорит об атомизме в жизни, науке, искусстве. Восток же, по мысли философа, находится на первом этапе, где отрицается самостоятельность человека и утверждается бесчеловечный Бог. Вывод, сделанный автором – нужна третья сила, которая дала бы человеческому развитию смысл, стала бы посредником между человечеством и сверхчеловеческой действительностью. Такую силу Соловьев увидел в русском народе.

И вот здесь обнаружилась утопичность взглядов философа. Хотя о России он говорит не иначе как о благотворной третьей силе, при столкновении с реальными проблемами его стройная схема развития общества предстает как отдаленная цель, а на первый план в качестве ближайшей задачи выходит борьба с национализмом в стране.

Взгляды В.С. Соловьева на национальный вопрос есть продолжение его общих представлений о прогрессе. В работе «Философские начала цельного знания» и в статье «Три силы» он пишет о мессианском предназначении России в деле обожествления человечества. Философ, как уже было сказано, увидел в ней третью силу, которая согласно его теории развития должна была внести последний вклад в прогресс, т.е. заново соединить все части некоего организма уже как развитые формы. Основные взгляды Соловьева по этой проблеме представлены в сборнике его статей «Национальный вопрос в России» [7].

Открывает сборник статья «Нравственность и политика. Исторические обязанности России», в которой акцент сделан на национальности и национализме. Что такое национализм? – спрашивает Соловьев. И отвечает: это когда каждый народ имеет «свою собственную политику, цель которой – соблюдать исключительные интересы этого отдельного народа или государства» [8]. По мысли Соловьева, это происходит от великого заблуждения – разделения нравственности и политики. Но исторический рост, по мнению автора, заключается как раз в ограничении этого разделения, «в постепенном возведении человечества к высшему образцу правды и любви», т.е. христианскому образцу. И христианство упраздняет именно национализм, а не национальность. Национальность, или народность, есть положительная сила, и народы каждый по особому служат целому телу человечества как различные органы. Отказываясь исключительно от национализма, народ только тогда и приступает к осуществлению своей исторической задачи, которая соединяет его с другими народами в общем вселенском деле. Христианские принципы, пишет философ, должны быть единственными принципами политической деятельности.

На этой основе Владимир Соловьев приходит к выводу, что Россия должна ближайшей своей целью видеть соединение православной церкви с католической, осознать свое мессианское предназначение соединить божественное и человеческое (т.е. Восток и Запад), и только достижению этой цели должна способствовать ее политика [9]. России необходимо так поступать и в силу ее особой религиозности, и потому, что так должно действовать любое христианское государство. Первое, что нужно для этого сделать, – это вступить в открытую полемику с Римом для решения спорных религиозных вопросов, мешающих воссоединению. Такая точка зрения вызвала недовольство многих. Между В.С. Соловьевым, с одной стороны, и известным славянофилом И. С. Аксаковым и религиозным консерватором А. А. Киреевым, с другой, развернулась полемика [2]. Далее, бросая взгляд на отечественную историю, В.С. Соловьев утверждал, что все лучшие ее страницы связаны с отречением от национального эгоизма и следованием христианскому принципу открытости, со смелостью принимать иностранное для своего совершенствования. Обскурантизм и замкнутость, ярче всего проявившиеся в допетровской России XVII в. и которых не лишена была Русская Православная церковь, он назвал тормозящими факторами развития [2]. Их носителем в истории русской мысли стали, по мнению Соловьева, славянофилы 1840–1850-х годов и их преемники, воспринявшие только эту часть их идей [2].

На основе своих общих историософских взглядов Владимир Соловьев составил собственное мнение о том, как правильно должно развиваться общество, каким путем ему необходимо следовать. Что же, по мнению философа, мешало России следовать этим путем? Автор пришел к выводу, что причина была всегда одна и та же, но имеющая в разное время разные лики. Замкнутость и обскурантизм Московской Руси, национализм эпохи Александра III. А по сути, отступление от Бога.

Как соотносились общественные взгляды Соловьева с современными ему настроениями и с положениями его историософии в целом? Вообще, то, за что он ратовал – борьба против религиозной (православной) и национальной нетерпимости, элементов замкнутости и обскурантизма России – было прогрессивно. Однако, как и у большинства российских мыслителей, точка зрения Соловьева не имела конкретного и развернутого историко-политического обоснования. Обоснование ее было совершенно иным.

Владимира Соловьева нельзя отнести ни к какому политическому течению. Если он и выступал против национализма и религиозной нетерпимости, то по своим собственным, отличным от других причинам. И именно поэтому, несмотря на определенное сходство, Соловьева нельзя отнести к либеральному западничеству. Обоснованием его общественной позиции служила разработанная им теория прогресса.

Согласно историософским воззрениям Соловьева, его взгляд на историю и современное ему российское общество должен был быть логическим продолжением его представлений о вершине развития человечества. Но вышло то, что к концу 1890-х годов философ коренным образом изменил свое мнение. Вместо того, чтобы развернуть свой тезис относительно мессианской роли России, Соловьев пишет обличительное произведение, которое в большей степени посвящает не тому, почему именно России принадлежит мессианская роль, а тому, каким образом она ей не соответствует и насколько вообще Россию можно считать христианским государством, не говоря уже о богочеловеческом. Обратив пристальный взгляд на современную ему эпоху и проблемы своего отечества, Владимир Соловьев увидел массу несоответствий своим воззрениям. Попытавшись решить противоречия и отстоять выработанную им точку зрения, он увяз в полемике с оппонентами, а в ходе этой полемики обнаружил определенные изъяны и собственных взглядов, и собственной личности (хотя эти недостатки делаются ему вполне очевидными только к концу 1890-х годов, когда он сам напишет о себе). Так что вопрос о том, как образом будет проходить третий, завершающий этап развития – осуществление идеи богочеловечества, – остался у автора нерешенным.

Итак, Владимир Соловьев не разработал до конца вопрос о третьем этапе развития человеческого общества. Но именно потому, что он не смог завершить свою теорию, его нельзя обвинить в голом рационализме и безбожии. Можно лишь проследить тенденцию к этому. Понимая, что абсолютизация разума пагубна, он полагал, что в определенных пределах последний все же необходим. Не только в теории, но и на личном опыте философ пытался соединить этот разум с верой. Но органичным такое соединение быть не могло. И именно это нашло свое отражение в «Трех разговорах».

«Три разговора» – это критика роста рациональных настроений и появляющихся как их следствие благ. Философ верно почувствовал, какая опасность таится в подобном росте, и критика рационализма в целом сплелась у него с критикой собственных воззрений. Смысл и повествование «Трех разговоров» как бы двойственны. В предисловии автор подчеркивает, что главному персонажу каждого из разговоров он симпатизирует лишь отчасти. В.С. Соловьев, а за ним и читатель одобряют точку зрения генерала в первом разговоре. Сам порыв вступиться с оружием в руках за незаслуженно обиженных справедлив. Справедливо и то, что если допустимо решать проблемы без оружия, как это показано во втором разговоре, то и так можно послужить христианской идее. Беда заключается в том, что все это, в сущности, рациональные меры, и на деле они приводят скорее к торжеству разума над непросвещенностью, нежели действительно к вере. Пусть таким образом мир сможет объединиться и исчезнут всякие предрассудки, осуществления идеи богочеловечества все же не произойдет. Допустим, что Владимир Соловьев в «Трех разговорах» просто просчитал сценарий абсолютного развития идей, поскольку за такой абсолют он радел всю жизнь. И вот идеи объединились, прогресс наступил, но оказалось, что он ничем не отличается от прогресса в позитивистском его понимании. Диалектика идеи, скажем больше – диалектика человеческого начала, человека в том и состоит, что последний живет одновременно верой и разумом. Они в нем переплетаются, но не сплавляются при этом во что-то третье.

Соответственно при объединении всех идей эта раздвоенность остается. Более того, в «Трех разговорах» В.С. Соловьев ясно проводит мысль, что при скоплении или абсолютном развитии идей укрепляется или объединяется как рациональная сторона жизни вообще, так и религиозная. Силы поляризуются. С одной стороны, силы Демиурга (т.е. разум, пусть и заботящийся о благе) настолько проникают во всякую внешнюю жизнь, что это приводит к появлению антихриста как высшего их выражения [7], но с другой – это же помогает и обличить дьявольское начало в обществе, взбунтоваться началу религиозному, непримиримо столкнуться божественному и дьявольскому.

Мы не знаем, дойдет ли до такого конца усиление рацио в нашей жизни. Но то, что это усиление происходит, что жизнь становится все более искусственной, или рациональной, несомненно. Владимир Соловьев почувствовал это уже столетие назад.


Литература:

  1. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Правда, 1989. Т. 2. С. 136.

  2. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Правда, 1989. Т. 2. С. 139–140.

  3. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т. 2.

  4. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Правда, 1989. Т. 1.

  5. Соловьев В.С. Собр. соч.: В 12 т. СПб., 1908. Т. 1.

  6. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Правда, 1989. Т. 2. С.76 - 149.

  7. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т. 2. Философские начала цельного знания. Гл. 1. Общеисторическое введение (о законе исторического развития).

  8. Критика и Гегеля, и позитивистов подробно осуществлена Вл. Соловьевым в его философских работах. Здесь нет необходимости и возможности кратко пересказывать ее.

  9. Соловьев В. С. Сочинения: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т. 2. С. 202.

  1. . Наиболее полно утопические взгляды В.С. Соловьева представлены в его работе "Духовные основы жизни" (СПб., 1890).

  1. Соловьев В. С. Сочинения: В 2 т. М.: Правда, 1989. Т.1 С.259-639.

  2. Соловьев В.С. Сочинения: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т.2. С. 635–762.

Основные термины: Владимир Соловьев, мысли Соловьева, «Философские начала цельного, начала цельного знания», Владимира Соловьева, взгляды Соловьева, человека Владимир Соловьев, схемы Владимир Соловьев, безличная божественная воля, взглядов Владимир Соловьев, основе Владимир Соловьев, развития В.С, гносеологию Соловьев, божественной воли, философских воззрений Соловьева, построений Владимира Соловьева, позиций Соловьев, силу Соловьев, цельной жизни Соловьева, работе «Философские начала

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle