Библиографическое описание:

Шалахов Е. Г. Носители сейминско-турбинской традиции и «камень победы» (нефрит в эпоху героев и оловянных бронз) [Текст] // Вопросы исторической науки: материалы III междунар. науч. конф. (г. Москва, январь 2015 г.). — М.: Буки-Веди, 2015. — С. 149-152.

В настоящей статье нами рассматриваются возможные причины появления нефритовых изделий (колец и браслетов) в захоронениях сейминско-турбинского типа. Интерпретация колец из восточного полудрагоценного камня как сакральных предметов, связанных с культурой воинской элиты начала позднего бронзового века представляется автору наиболее убедительной. Самые богатые воинские погребения древних кочевников обязательно сопровождались превосходным медно-бронзовым оружием и целыми комплектами плоских полированных нефритовых колец. Высокий статус представителей «княжеского» клана внутри сейминско-турбинских группировок подтверждает находка из разрушенного погребения на нижней площадке Юринского (Усть-Ветлужского) некрополя.

Ключевые слова: поздний бронзовый век, сейминско-турбинский феномен (Сейма-Турбино), погребальный инвентарь, погребально-мемориальный комплекс, нефритовые кольца, сакральный предмет.

 

Регулярное обращение современных исследователей (Черных Е. Н., Кузьминых С. В., Ковтун И. В., Грушин С. П., Мельничук А. Ф., Шалахов Е. Г.) к сейминско-турбинской проблематике вполне логичное явление. Осмысление роли феномена «Сейма-Турбино» в археологии бронзового века Северной Евразии идёт рука об руку с публикацией новых памятников. Большой интерес представляют находки, сделанные на Урале и в Сибири [1, с. 44–46, рис. 2, 8–11, 3, 2–4; 2, с. 100–108; 3, с. 226–228; 4, с. 252–254, рис. 1].

Практически всё, то осталось от «Чингизовых провозвестников», начиная с Сейминской дюны и Бородинского клада — наследие яркой воинской культуры пришельцев с Алтая [5, с. 266]. Даже нефритовые кольца — функционально обособленная от бронз и кремня категория погребального инвентаря европейских некрополей — в среде сейминско-турбинского воинства ценились не только за красоту самого минерала. Плоские шлифованные кольца из «камня победы», как называли нефрит кочевники средневековья [6], могли быть амулетами «князей»-военачальников — вдохновителей великого Западного похода.

После О. Н. Бадера, проанализировавшего турбинскую коллекцию [7, с. 93–96], нефритовый инвентарь почти не привлекал к себе серьезного внимания археологов. Наш интерес к нему в основном обусловлен личным вкладом в изучение комплексов Усть-Ветлужского могильника — одного из базовых памятников типа Сейма-Турбино [8, с. 242; 9, с. 205–206; 10, с. 75–76].

Большинство сейминско-турбинских нефритовых колец получено ещё в прошлом веке: 11 экз. насчитывала серия изделий с Сейминской дюны [11, с. 101, табл. 2]; 36 экз. найдены в ходе неоднократных раскопок на Шустовой горе (Турбинский I могильник) [7, с. 93]. Кроме того, 1 экз. (обломок) происходит из могильника Турбино II [7, с. 120] и 2 экз. разбитых в древности (?) колец стали известны благодаря раскопкам Решенского могильника [12, с. 20].

В первые годы текущего столетия источниковая база по сейминско-турбинскому нефриту пополнилась благодаря находкам на Турбинском I [1, с. 46] и Усть-Ветлужском могильниках [10, с. 76] (рис. 1).

Рис. 1. Комплект нефритовых колец типа Сейма-Турбино из сборов на Усть-Ветлужском могильнике.

Фото автора

 

По цветовой гамме нефрит указанных памятников почти не различается. В коллекции Турбинского I могильника довольно многочисленны кольца «из водянисто-зеленого или серовато-зеленого прозрачного камня» [7, с. 93]. Половина сохранившихся нефритовых колец с Сейминской дюны «вырезана из такого же, как в Турбине, зеленого прозрачного камня со светлыми пятнышками; другая половина — из желтоватого камня с серыми пятнышками» [11, с. 120]. Усть-ветлужский комплект колец по цветовым характеристикам близок недоминантным для Сеймы и Турбина экземплярам: горная порода, обработанная в эпоху палеометалла, имеет зеленовато-жёлтый, коричневато-жёлтый и светло-зелёный цвета.

О невыясненном до конца способе (или способах) ношения нефритовых колец воинами турбинского клана, ссылаясь на аналогии в глазковских древностях, высказался О. Н. Бадер: «…остается возможность предположения, что турбинцы, подобно прибайкальцам того же времени, нашивали их на головной убор или на одежду, на грудь. Последнему предположению соответствует нахождение трех колец вместе у конца могилы 70» [7, с. 96].

Впрочем, если интерпретировать нефритовые кольца сейминско-турбинских некрополей только как украшения (хоть и в контексте древнейшей саяно-алтайской этнической костюмной традиции), то придется обратить внимание на полное отсутствие каких-либо сведений о случайных находках подобных изделий вне погребально-мемориальных комплексов типа Сейма-Турбино.

Одной из причин появления нефритовых изделий в могилах сейминско-турбинского воинства может быть названа некая обрядовая практика древних, сопряжённая, очевидно, с космогоническими представлениями первых металлургов. Возможно, кольца из Сеймы и др. памятников играли роль жертвенных приношений мифическим существам, населявшим «нижний мир». Воплощенный в меди образ самого загадочного из этих фантастических существ — «ящера» с клювовидной мордой — присутствует среди предметов культового литья знаменитого Галичского «клада» [5, с. 271].

Наиболее обоснованной с точки зрения автора и позиций археологической эмпирики могла бы выглядеть интерпретация нефритовых колец как сакральных предметов, маркирующих высокий социальный статус небольшой группы посвященных воинов. Нашу мысль иллюстрирует богатый вещевой комплекс из могилы 70 Турбинского I могильника. В отличие от множества условных погребений, изученных на площадке некрополя, О. Н. Бадером зафиксированы четкие следы могильной ямы, на дне которой сохранились 3 топора-кельта, «крупный листовидный медный нож» и 3 нефритовых кольца [7, с. 37–38, рис. 21].

Широкая могильная яма, отмеченная О. Н. Бадером [7, с. 38], локализованный в её западной части нефритовый инвентарь, а также «триада» медно-бронзовых кельтов, которые являются «этническим» оружием сейминско-турбинских популяций, указывают на захоронение представителя воинской элиты. Что для него при жизни были нефритовые кольца? Скорее всего, они выступали атрибутами, подтверждавшими лидерство в конкретном коллективе.

Общеизвестно, что во многих культурах нефрит считался камнем воинов и правителей. Китайцы, арабы и монголы на протяжении многих столетий верили в магические свойства минерала, укреплявшего мужество завоевателей. Престижность нефрита и церемониального оружия из этого камня в сейминско-турбинское время прослеживается на примере топоров из Бородинского клада [13, с. 164, 166].

Статусные захоронения с большим количеством бронзового оружия и целыми комплектами нефритовых колец в одной могильной яме к западу от могильника Турбино I практически неизвестны. По-видимому, единственным на юге лесного Поволжья воинским погребением с подобным инвентарем останется усть-ветлужский кенотаф, обнаруженный автором статьи в начале июля 2001 г.

Остатки разрушенного оползнем погребального комплекса выявлены почти в самом центре нижней площадки Усть-Ветлужского могильника. В эрозионном обнажении дюны последовательно разобран участок грунта (примерно 40×40 см), содержавший находки из камня и металла. Предметы располагались следующим образом: у поверхности поднят крупный подтреугольной формы кремневый скребок; за ним на незначительной глубине параллельно береговой линии Чебоксарского водохранилища плашмя лежали 3 нефритовых кольца, не заходившие друг на друга; справа от колец находился бронзовый втульчатый кельт с деревянным вкладышем от топорища; между кольцами и кельтом отмечена тонкая медная пластинка, напоминавшая внешне обломок ножа или фрагмент какой-то накладки; чуть в стороне от указанных вещей залегал бронзовый пластинчатый нож-кинжал.

Металлические изделия, сопоставимые с известными общесейминскими образцами типологических разрядов К-14 и НК-6 (по классификации Е. Н. Черных и С. В. Кузьминых) [12, с. 46, 92, 94–95], оперативно введены в научный оборот основным исследователем Усть-Ветлуги Б. С. Соловьевым [14, рис. 2, 9, 11]. Правда, в работе, посвященной абашевскому компоненту памятника, ссылаясь на мои находки, Б. С. Соловьев явно поспешил объединить в единый погребальный комплекс нож и кельт из захоронения с нефритом и «евразийский» металл — плоское тесло и нож с ромбической пяткой [14, с. 191] из другой обвалившейся летом 2001 г. древней могилы.

Уникальный для Марийского Поволжья нефритовый инвентарь типа Сейма-Турбино дождался публикации спустя 11 лет после обнаружения [10, с. 76].

В заключение не могу не коснуться вопроса о происхождении нефрита, собранного в сейминско-турбинских захоронениях.

Полвека тому назад О. Н. Бадер, опираясь на результаты минералогического исследования турбинской коллекции, писал: «Некоторые свойства нефрита среднеуральских месторождений и нефрита изделий из Турбинского могильника являются общими» [7, с. 95]. Правда, корифей уральской археологии считал, что «очень важный вопрос о происхождении турбинского нефрита — уральском или прибайкальском, памирском или каком-либо ином — остается открытым» [7, с. 95].

Ныне в археологической литературе превалирует мнение о том, что носителям сейминско-турбинских бронз были хорошо известны именно восточно-саянские (прибайкальские) месторождения нефрита [12, с. 244; 13, с. 164].

Признавая аргументированные доводы авторитетных коллег, автор склонен думать, что некоторая часть колец из погребений сейминско-турбинской воинской элиты может быть связана с обработкой нефритов апосерпентинитового типа, встречающихся на Южном Урале [15].

 

Литература:

 

1.                  Денисов В. П., Жуковский А. С., Мельничук А. Ф. Новые материалы турбинско-сейминского хронологического горизонта Пермского Приуралья // Труды Камской археолого-этнографической экспедиции. — 2011. — № 7. — С. 42–46.

2.                  Корочкова О. Н., Стефанов В. И. Культовый памятник эпохи бронзы на Шайтанском Озере под Екатеринбургом (раскопки 2009–2010 гг.) // Российская археология. — 2013. — № 1. — С. 100–109.

3.                  Молодин В. И., Дураков И. А., Софейков О. В., Ненахов Д. А. Бронзовый кельт турбинского типа из Центральной Барабы // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий: материалы итоговой сессии Института археологии и этнографии СО РАН 2012 г. — Новосибирск: Изд-во Института археологии и этнографии СО РАН, 2012. — Т. XVIII. — С. 226–230.

4.                  Тишкин А. А., Семибратов В. П. Бронзовый наконечник копья из Новиково (Бийский район Алтайского края) // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края: материалы XVIII и XIX региональных научно-практических конференций. — Барнаул: Азбука, 2013. — С. 252–255.

5.                  Студзицкая С., Кузьминых С. Галичский «клад» — шаманский комплекс бронзового века // Бронзовый век. Европа без границ. Четвертое–первое тысячелетия до н. э. Каталог выставки. — СПб.: Чистый лист, 2013. — С. 264–272.

6.                  Нефрит [Электронный ресурс]. URL: http://www.kamni-minerali.lact.ru/katalog-kamney/nefrit (дата обращения: 25.12.2014).

7.                  Бадер О. Н. Древнейшие металлурги Приуралья. — М.: Наука, 1964. — 176 с.

8.                  Кузьминых С. В. Сейминско-турбинская проблема: новые материалы // Краткие сообщения Института археологии. — 2011. — № 225. — С. 240–263.

9.                  Шалахов Е. Г. Металлокомплекс могильника Усть-Ветлуга: о неизвестных находках 2001–2002 гг. // Альманах современной науки и образования. — Тамбов: Грамота, 2013. — № 4. — С. 205–207.

10.              Шалахов Е. Г. Погребальный инвентарь Юринского (Усть-Ветлужского) могильника сейминско-турбинского типа: кремень и нефрит // История и археология: материалы международной научной конференции (г. Санкт-Петербург, ноябрь 2012 г.). — СПб.: Реноме, 2012. — С. 75–77.

11.              Бадер О. Н. Бассейн Оки в эпоху бронзы. — М.: Наука, 1970. — 176 с.

12.              Черных Е. Н., Кузьминых С. В. Древняя металлургия Северной Евразии (сейминско-турбинский феномен). — М.: Наука, 1989. — 320 с.

13.              Шишлина Н. Бородинский клад: продолжение поиска // Бронзовый век. Европа без границ. Четвертое–первое тысячелетия до н. э. Каталог выставки. — СПб.: Чистый лист, 2013. — С. 156–169.

14.              Соловьев Б. С. Об абашевском компоненте Юринского могильника // Абашевская культурно-историческая общность: истоки, развитие, наследие: материалы международной научной конференции. — Чебоксары: ЧГИГН, 2003. — С. 188–192.

15.              Евсеев А. А. Нефрит_избранные находки [Электронный ресурс]. URL: http://geo.web.ru/druza/m-nephrit_0.htm (дата обращения: 29.12.2014).

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle