Библиографическое описание:

Иванова К. А. Лингвокультурологическая репрезентация фантазийных концептов в цикле К. С. Льюиса «Хроники Нарнии» // Молодой ученый. — 2015. — №14. — С. 569-571.

В статье представлены примеры и формы лингвокультурологической репрезентации фантазийных концептов в цикле Клайва Степлза Льюиса «Хроники Нарнии». В данном исследовании рассмотрено понятие «концепт», виды репрезентации концепта, а также рассмотрены основные концепты «Хроник Нарнии», связанные с религией. Выявлена основа христианских заповедей в тексте цикла К. С. Льюиса и конкретизированы примеры концептов «Бог»- «Дьявол», дан анализ уровней концептов данного фантазийного цикла.

Ключевые слова: концепт, репрезентация концепта, «Хроники Нарнии»

 

Сказочно-фантазийная составляющая сказок — достаточно распространённое явление, которое присутствует в разнообразных сказочно-фантазийных текстах, которые в последнее время приобретают всё большую популярность. Если говорить о репрезентации фантазийных концептов в литературных сказках, то стоит упомянуть и о традиционных фольклорных сказках, ведь именно литературная и авторская сказка являются преемниками этой составляющей.

Но не только авторские и литературные сказки содержат компонент, содержащий чудо, фантазийная картина мира проникает и в другие жанры литературы, усложняя их сюжет и заинтересовывая читателя. Например, в некоторых любовных романах, триллерах, детективах можно наблюдать сказочную основу, и они также будут являться репрезентацией фантазийной картины мира.

Понятие «картина мира» представляет собой сложное образование, выходящее за пределы традиционных лингвистических интересов, составляющими которых являются и религиозный опыт, и идеология, и виртуальные построения искусства, и глубинные пласты мифологического и коллективного бессознательного. Термин «языковая картина мира» обычно предполагает за собой в языке обыденное, ненаучное отражение действительности в мыслительном опыте человека [4].

Известный исследователь литературной сказки Л. Ю. Брауде предполагает, что волшебство и чудо выступают в литературном тексте как сюжетообразующая основа, и в этом мы полностью согласны с ней. Именно фантазийные концепты волшебства и чуда являются основными концептами любых сказочно-фантазийных текстов [3].

Под фантазийными концептами Е. Е. Петрова предполагает определённые единицы коллективного сознания, которые отражают некие явления и объекты вымышленных миров и фантазийной основы, передающиеся в вербальной форме, представленные в коллективной памяти носителей языка [8]. Мы же понимаем под фантазийными концептами единицы коллективного сознания, обработанные в результате мыслительной деятельности, в которой соединены как признаки, отражающие реально существующие элементы действительности, так и признаки, отражающие несуществующие в том или ином конкретном сочетании. Они представляют собой «смысловую аномалию, фикцию».

Волшебные сказки повествуют о невероятных событиях, явлениях, делах, поступках. Фантазийная картина мира помогает нам передать весь замысел написанного, но это требует особых форм написания; поэтому нам нужно будет определить каким образом эта картина концептуализируется: что составляет содержание фантазийных концептов, из чего состоит внешняя оболочка слова, как образуется смысл концепта.

Многие из фольклористов, таких как Афанасьев А. Н., Мелетинский Е. М., Аникин В. П., Дж. Джейкобс, считают, что сказка является одним из гармоничных продолжений мифа. В сказке, также как и в мифе, нет разграничений между естественных и сверхъестественным, реальным и нереальным; вместо аналогии и ассоциации — причинно-следственные связи. Сказочный дискурс, таким образом, выстраивает определённые правила грамматики, синтаксиса, употребления лексики и отличается определённой семантикой, что, в конце концов, образует сложный, но достаточно удивительный мир [9].

Путём сложной переработки и переосмысления, комбинирования и неожиданного сочетания образуются новые образы — фантазийные концепты. Фантазийные концепты отражают нечто, рождённое в сознании человека, что не имеет прямого соответствия в реальном мире, — что-то необычное, сверхъестественное, аномальное. По мнению А. Бабушкина, они являются самыми идеальными образами, которые не отягощены отношением связи «вне нас» с существующим предметом и его репрезентацией «внутри нас» [2].

Отправной точкой в трактовке концепта является его философская интерпретация. Одно из первых определений было дано еще в 1928 году философом С. А. Аскольдовым, который следующим образом сформулировал суть проблемы: «Концепт есть мысленное образование, которое замещает нам в процессе мысли неопределенное множество предметов одного и того же рода» [1].

И хотя термин «концепт» широко используется в разных областях научного знания, его основа неизменна: это смысловая константа, вбирающая в себя множество сем, которые реализуются в конкретной ситуации или определенном тексте и имеют надличностную природу. Именно это объединяет такие понятия, как «психологический концепт», которое служит для маркированности эмоций человека, состояний сознания, связанных с определенной мыслительной деятельностью (концепт счастья, концепт страха, концепт радости, концепт эгоизма и др.) [7], «культурный концепт», который, по Ю. С. Степанову, есть «сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека» [10] и множество других. Концепты выступают как первичные культурные образования,которые проявляются в различных сферах человеческой деятельности. Большинство лингвистов сходятся во мнении, что концепт репрезентируется в языке:

1)      готовыми лексемами и фразеологизмами;

2)      свободными словосочетаниями;

3)      синтаксическими конструкциями;

4)      текстами и совокупностями текстов

Концепты, существующие в пространстве культуры, насыщаются конкретным содержанием, отражающем представление автора о мире, только в конкретном произведении. Следовательно, можно говорить, например, о фантазийные концептах в волшебном цикле «Хроники Нарнии», которые напрямую связаны с религией: концепт «бог» репрезентуется львом Асланом, творцом Нарнии, создавшим страну песней из тьмы, а не из хаоса. Практически все «нарнийские» происшествия репрезентуются библейскими историями. В пятой книге («Покоритель Зари, или Плавание на край свет») герои (Эдмунд и Люси) приплывают на край мира Нарнии, снова предстает концепт «Бог» только не в образе льва, а репрезентуется ягнёнком (агница Божьего). То, что лев — концепт Сына Божьего, показывает и сцена добровольного принесения себя в жертву. Иисус Христос был распят за грехи людские, он сам пошел на смерть ради спасения человечества. Так и Аслан отдает себя «по законам древней магии» за совершенное предательство «сыном Адама». Но, как и Иисус, он воскресает, показывая, что добровольная жертва дарует вечную жизнь. Также из библейского текста мы знаем, что свидетелями Воскресения Христа были жены-мироносицы. В «Хрониках Нарнии» (во второй книге по хронологическому порядку «Лев, Колдунья и платяной шкаф») именно девочки — сестры Люси и Сьюзен — видят воскрешение Аслана с первым солнечным лучом.

В контраст добру и концепту «Бог» имеется противопоставление: Колдунья Джадис. В цикле «Хроники Нарнии» Колдунья не создана песней Аслана, она появляется из другого мира. Паразитирующая природа зла раскрывается по несознательной вине человека — детей, перенесших Колдунью в мир Нарнии. Как в библейских текстах зло может получить власть после искушения, совращения человека, так и в цикле «Хроники Нарнии», Колдунья может действовать, взяв в соучастники человека. И как объясняет Кураев А.: «христианские заповеди не объясняют природу зла, чтобы было легче противостоять ему. В человеке сильно искушение найти каждому событию логическое объяснение, установить причинно-следственную связь. Но в понимании природы зла кроется опасность его принятия и смирения с ним» [6]. Именно поэтому в своем цикле К. Льюис не раскрывает перед читателями его суть, а лишь показывает, что зло может проникнуть в наши сердца, когда мы обижены, расстроены или испытываем гнев или зависть.

Приведенные выше примеры религиозных концептов и их репрезентации в фантазийном цикле К. С. Льюиса не исчерпывают все возможности этого явления, которое требует более тщательного изучения, но позволяют сделать вывод о том, что анализ разных уровней концепта является чрезвычайно продуктивным направлением дальнейшего исследования данного цикла.

 

Литература:

 

1.                  Аскольдов, С. А. Концепт и слово [Текст] / С. А. Аскольдов // Русская словесность: антология. — М., 1997.

2.                  Бабушкин, А. Типы концептов в лексико-фразеологической семантике языка, их личностная и национальная специфика: диссертация доктора филологических наук [Текст] / А. Бабушкин. — г. Воронеж, 1998.

3.                  Брауде, Л. Ю. К истории понятия «литературная сказка» [Текст] / Л. Ю. Брауде // Известия АН СССР. Сер. Лит. и яз. 1977. Т. 36. № 3.

4.                  Долженко, С. Г. Единство темы как выражение смысловой целостности художественного текста: на примере англоязычных художественных произведений [Текст] / С. Г. Долженко. — Ишим, 2013.

5.                  Колшанский, Г. В. Объектная картина мира в познании и языке [Текст] / Г. В. Колшанский. — М.: Наука, 1990.

6.                  Кураев, А. Неамериканский миссионер [Текст] / А. Кураев. — Саратов: Издательство Саратовской епархии Кураев, 2005.

7.                  Немов, Р. С. Психологический словарь [Текст] / Р. С. Немов. — М., 2007.

8.                  Петрова, Е. Е. Образная составляющая фантазийного концепта «Water» в английских волшебных сказках [Текст] / Е. Е. Петрова // Известия Уральского государственного университета. Сер. 1, Проблемы образования, науки и культуры N 6 (85), 2010.

9.                  Степанов, Ю. С. Язык и метод. К современной философии языка [Текст] /Ю. С. Степанов. — М., 1998.

10.              Степанов, Ю. С. Константы: Словарь русской культуры [Текст] / Ю. С. Степанов. — М., 1997.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle