Библиографическое описание:

Юдин Л. Ю. Посттравматическое стрессовое расстройство у детей, находящихся в пункте временного размещения беженцев // Молодой ученый. — 2015. — №13. — С. 323-329.

В связи с военными действиями в Украине 2014–2015 гг., ввиду миграций, на постсоветском пространстве оказалось множество людей, переживших психическую травму или подвергшихся психологическому насилию.

 

Ввиду еще несформировавшейся личности и механизмов защиты, дети и подростки являются наиболее уязвимой к психологическому стрессу категорией населения. Вместе с тем, теоретических работ по комплексному изучению ПТСР у детей немного [1–8, 11]

Цель исследования: исследование ПТСР у детей находящихся в пункте временного содержания беженцев.

Рабочая гипотеза:

1)      у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста находившихся в зоне боевых действий в Украине и пребывающих в пунктах временного размещения существуют различия в уровнях выраженности ПТСР и индекса тревожности, а именно уровень ПТСР и индекса тревожности выше у детей старшего возраста

2)      у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста находившихся в зоне боевых действий в Украине и пребывающих в пунктах временного размещения существует связь между уровнем ПТСР и индексом тревожности.

База исследования: дети и их родители, уехавшие из зоны боевых действий в Украине, проживающие в пункте временного размещения беженцев «Голубой экран» в городе Воронеже.

Используемые методики:

1)       детский проективный тест тревожности, разработанный американскими психологами Р. Тэммл, М. Дорки и В. Амен;

2)       полуструктурированное интервью для оценки травматических переживаний детей (автор Тарабрина Н. В.);

3)       родительская анкета для оценки травматических переживаний детей (автор Тарабрина Н. В. [9]).

Результаты исследования

В ходе исследования были опрошены 35 семей — родителей и детей. Семьи, принимавшие участие в исследование были полные (присутствуют оба родителя) и неполные (один из родителей отсутствует). Возрастная выборка детей составила интервал от 6 до 13 лет, преимущественно девочки (61 %).

Основной психотравмирующий фактор у 90 % опрошенных детей — нахождение в зоне военных действий. Еще 10 %, помимо нахождения в зоне военных действий, подвергались физическому насилию со стороны близких. 65 % родителей отмечали также, что сильный стресс у ребенка также вызвал «быстрый и неожиданный отъезд из дома», отказ от привычного образа жизни, обрыв социальных контактов, отсутствие возможности ребенка повлиять на это.

Результаты исследования ПТСР у детей могут быть сведены в следующие таблицы.

А) Корреляция уровня выраженности ПТСР и числом месяцев пребывания в пункте временного размещения

Месяц

Дети

Родители

8

10

16

9

15

26

10

32

13

11

8

11

 

График зависимости уровня выраженности ПТСР по методике Н. В. Тарабриной и количества месяцев, прошедших после эвакуации из зоны боевых действий имеет следующий вид.

Рис. 1 График зависимости уровня выраженности ПТСР по методике Н. В. Тарабриной и количества месяцев, прошедших после эвакуации из зоны боевых действий

 

Из таблицы данных и графиков видно, что есть различия между родительским и детским восприятием и переживанием ПТСР. Пик детской реакции приходится на июнь 2014 года, в то время как восприятие взрослых о психологической травме его ребенка имеет максимум в апреле-мае 2014 года, т. е. в начале военной компании.

Подобного рода различия можно объяснить большей осведомленностью взрослых о ситуации в Украине и нарастающем чувстве тревоги из-за приближения боевых действий. В то же самое время дети, не владея, информацией, как мы считаем, считывают реакции взрослых и реагируют опосредованно, не много запаздывая.

Периоды нарастания и спада уровня ПТСР у детей и оценки родителей мы объясняем следующими феноменами. В начале рост уровня ПТСР связан с ростом тревоги и ожидания боевых действий, что входит в симптоматику и этиологию появления ПТСР. Спад же уровня ПТСР связан, как мы думаем с привыканием и адаптацией к пребыванию в зоне боевых действий, что регулирует аффективную и поведенческую реакцию.

Б) Уровень ПТСР в зависимости от критерия симптомокомплекса

Н. В. Тарабрина рассматривает явление ПТСР в соответствии с проявлениями 5 групп критериев [9]:

-                   критерий А — немедленное реагирование

-                   критерий В -навязчивое воспроизведение

-                   критерий С — избегание

-                   критерию D — возросшая возбудимость

-                   критерий F — нарушения функционирования.

В зависимости от критерия, усредненные данные измерения ПТСР в относительных единицах у детей и оценка уровня ПТСР их родителями представлены в таблице ниже.

Критерий

Дети

Родители

A

3,5

3,5

B

2,5

5,25

C

6,5

5,4

D

5,5

3,75

F

1,75

2,25

 

Выбор относительных единиц измерения ПТСР обусловлен различным количеством вопросов методики определения ПТСР по разным критериям. Поэтому в качестве единой оценки нами были выбраны относительные единицы, равные отношению среднего значению уровня ПТСР по данному критерию к максимальному баллу по данному критерию.

Графически, полученные данные можно представить в виде следующей диаграммы.

Рис. 2. Относительная оценка уровня ПТСР в зависимости от критерия

 

В) Психологические особенности детей находившихся в зоне боевых действий.

Данные описывающие поведение уровня ПТСР в зависимости от возраста ребенка приведены в таблице ниже. Также в таблице отображено восприятие уровня ПТСР у детей их родителями и значение индекса тревожности (ИТ).

Возраст

Дети

Родители

ИТ

6

8

11

8

7

10

12

6,2

8

10

16

7

9

26

13

7

10

24

14

7,9

11

20

18

8,2

12

15

26

9

 

Графическое изображение этих данных имеет следующий вид.

Рис. 3. Значение уровня выраженности ПТСР и индекса тревожности в зависимости от возраста ребенка

 

На графиках видно наличие в области 9 лет максимума уровня ПТСР у детей и минимума у взрослых.

Для детей, мы связываем этот факт с наиболее сензитивным возрастом 9 лет, как переходного из младшего школьного возраста в младший подростковый, отрочество [10], в котором ребенок сталкивается с трудностями взросления и внутренними конфликтами. В таком возрасте, из-за наличия внутренних противоречий школьнику становится сложнее воспринимать внешнюю неустойчивость, т. к. происходят изменения и потеря стабильности в его внутреннем мироощущении. Для ребенка происходит потеря внутренней точки опоры, которая при совпадении с внешней травмирующей ситуацией, может давать пиковое значение в оценки ПТСР.

Минимум родительской оценки выраженности уровня ПТСР мы связываем с поспешным восприятием взрослыми ребенка в этом возрасте, как самостоятельного индивида, а также с повышением уровня конфликтности последнего с родителями. На этом фоне, как правило, родители не понимают, почему их сын или дочь год назад были такими покладистыми и послушными, а сейчас огрызаются и не хотят подчиняться [10]. Это часто приводит к негативному эмоциональному фону, который и может вызывать у взрослого минимум в оценки ПТСР ребенка.

Для проверки гипотезы исследования о том, что у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста находившихся в зоне боевых действий в Украине и пребывающих в пунктах временного размещения существуют различия в уровнях выраженности ПТСР и индекса тревожности, а именно уровень ПТСР и индекса тревожности выше у детей старшего возраста, мы применяем непараметрический критерии Манна-Уитни.

Критической значение U-критерия Манна-Уитни для уровня ПТСР у детей, рассчитанное с помощью математического пакета Statistica, для двух групп — младший школьный возраст (6–8 лет) и младший подростковый возраст (9–12 лет) оказалось равным

Это значение попадает в зону значимости действия критерия, т. е. наша гипотеза о существовании различий подтверждается с p≤0.05.

Критической значение U-критерия Манна-Уитни для уровня оценки родителями ПТСР у детей, рассчитанное с помощью математического пакета Statistica, для двух групп — младший школьный возраст (6–8 лет) и младший подростковый возраст (9–12 лет) оказалось равным

Это значение попадает в зону незначимости действия критерия, т. е. наша гипотеза о существовании различий оценки взрослыми ПТСР детей младшего школьного возраста и младшего подросткового не подтверждается.

Критической значение U-критерия Манна-Уитни для оценки индекса тревожности детей, рассчитанное с помощью математического пакета Statistica, для двух групп — младший школьный возраст (6–8 лет) и младший подростковый возраст (9–12 лет) оказалось равным

Это значение попадает в зону незначимости действия критерия, т. е. наша гипотеза о существовании различий индекса тревожности детей младшего школьного возраста и младшего подросткового не подтверждается.

Для проверки гипотезы о наличии связи между индексом тревожности и уровнем ПТСР мы использовали коэффициент корреляции Пирсона, который оказался равным

K= — 0,46.

Что говорит об обратной зависимости уровня ПТСР и индекса тревожности у детей и наличии слабой корреляции (K<0,5).

Анализ полученных экспериментальных данных

А) Различия в уровнях выраженности ПТСР и индекса тревожности у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста

Проверка гипотезы о наличии различия в уровнях выраженности ПТСР и индекса тревожности у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста находившихся в зоне боевых действий в Украине и пребывающих в пунктах временного размещения, дала положительный результат для оценки уровня ПТСР самими детьми и отрицательный в оценке взрослыми.

Последний факт может быть понят в виду полученных нами данных, приведенных на Рис.1. Из этого графика видно, что максимальный балл по критериям ПТСР приходится на шкалу С «Избегание». Т. е. ребенок начинает, избегать разговоров, ситуаций и действий, напоминающих о травматическом опыте, скрывать и не показывать реакции, связанные с переживаемой травмой. При этом, если родитель не достаточно чувствителен, и внимателен к внутреннему миру ребенку, то взрослому может казаться, что с ребенком «все как и раньше».

Последнее предположение наиболее актуально для тех, кто оставил свой дом, имущество и близких в Украине, т. к. основная задача родителей (это часто упоминалось и в ходе клинической беседы), было создание условий для выживания — нахождения места проживания, обеспечение едой, деньгами и медикаментами. Поэтому, как мы считаем, на фоне угрозе жизни, внутренний мир ребенка становился менее значимым для взрослых и различия в проживании ПТСР у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста не заметны для восприятия.

Различия уровней ПТСР у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста мы объясняем наступлением раннего пубертатного возраста и началом подростковых изменений психики связанных с адаптацией к социуму [14]. Младший школьник больше привязан к семье и родителям и может легче принять поддержку и заботу от них в случае психологической травмы. В раннем подростковом возрасте такую поддержку получить становится сложнее в ввиду изменения качества отношений между родителями и детьми, появления подростковых конфликтов, связанных с самоопределением. Более того, внутренний мир и ценностные ориентации подростка начинают меняться и такие изменения могут вызывать беспокойство у ребенка, что способствует ухудшению эмоционального состояния. Если на этот период приходится травмирующие события — нахождение в зоне боевых действий, отделение от дома и значимых людей, особенно друзей, которые так важны для подростка, физическое насилие, то сила переживаний такого рода событий может увеличиваться. Как нам кажется, именно этот эффект мы и наблюдаем в полученных результатах.

Б) Связь уровня ПТСР и индекса тревожности у детей младшего школьного возраста и младшего подросткового возраста

Слабая обратная связь уровня ПТСР и индекса тревожности, которую мы получили с помощью коэффициента корреляции Пирсона, говорит о малой зависимости этих двух величин.

Причинами данного феномена мы видим два факта. Во-первых, обратная зависимость (уровень ПТСР выше, если индекс тревожности ниже и наоборот), может быть связан с уменьшением эмоциональной чувствительности ребенка при сильном травмирующем событии. Это может косвенно быть доказано высоким значением критерия С «Избегания» шкалы ПТСР.

Во-вторых, слабая связь возникает, как мы считаем из-за многофакторности понятия ПТСР, в котором эмоциональная составляющая, критерии D «Возросшая возбудимость», лишь один из пяти параметров с удельным весом 23 %.

ВЫВОДЫ

1)                 Психологическая поддержка и коррекция детей с ПТСР должна включать индивидуальные занятия и групповую терапию, которой должно быть больше для младшего подросткового возраста

2)                 Психологическая коррекция детей младшего школьного возраста должна отличаться от психокоррекции детей младшего подросткового возраста, которым в большей мере нужна поддержка и социальная адаптация

3)                 Для увеличения валидности, проводимых измерений уровня ПТСР, необходимо скорректировать имеющиеся методики и учесть в них возрастные различия детей

 

Литература:

 

1.                  Куташов В. А., Коротких Д. В. Психотерапия. –Воронеж.: ВГМА, 2014. — 729 с.

2.                  Куташов В. А., Немых Л. С., Евланова С. М., Терапия детской тревожности семейной средой// Прикладные информационные аспекты медицины, 2014, Т. 17. № 1. С. 78–80.

3.                  Киньшина В. Н., Неретина А. Ф., Ширяев О. Ю., Куташов В. А., Повышение эффективности коррекции девиантного поведения у подростков с умственной отсталостью в условиях психиатрического стационара// Врач-аспирант, 2014, Т. 63. № 2.3. С. 430–434.

4.                  Куташов В. А., Припутневич Д. Н., Заложных П. Б., Будневский А. В. Акцентуация личности у пациентов с аффективными нарушениями при внутренних болезнях//Системный анализ и управление в биомедицинских системах, 2013, Т. 12. № 4. С. 1160–1162.

5.                  Куташов В. А., Немых Л. С. Модель психотерапии панического расстройства //Прикладные информационные аспекты медицины. 2013. Т. 16. № 1. С. 113–117.

6.                  Куташов В. А., Анализ клинической картины и оптимизация терапии аффективных расстройств при хронических заболеваниях// автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора медицинских наук / Воронежский государственный технический университет. Воронеж, 2009, с. 31–42.

7.                  Львович Я. Е., Куташов В. А., Частота аффективных расстройств при различных соматических болезнях// Системный анализ и управление в биомедицинских системах. 2007. Т. 6. № 1. С. 100–102.

8.                  Куташов В. А., Клинико-эпидемиологическая распространенность аффективных расстройств при хронических заболеваниях на уровне ЦЧР//Системный анализ и управление в биомедицинских системах. 2006. Т. 5. № 2. С. 262–264.

9.                  Тарабрина Н. В. Психология посттравматического стресса — М.:Академия, 2005. -345 с.

10.              Мухина В. Н. Возрастная психология. Феноменология развития. 10-е изд., перераб. и доп. — М.: Академия, 2006. — 608 с..

11.              Юдин Л. Ю. Биопсихосоциальный подход в изучении посттравматического расстройства у детей / Л. Ю. Юдин // Молодой ученый.— 2015. — № 6. — С. 314–320.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle