Библиографическое описание:

Васильев И. А. Рассуждения о состоявшихся докладах студенческой межвузовской конференции по спортивному праву «Механизмы обжалования правоприменительных решений национальных спортивных федераций» 07 апреля 2015 года, СПбГУ // Молодой ученый. — 2015. — №11.2. — С. 1-5.

Автор в обзорном рассмотрении и дискуссионной манере рассматривает подходы к пониманию государственной и негосударственной юрисдикций по спортивным спорам и праве обжалования состоявшихся решений, особое внимание уделяется выявлению последовательности рассмотрения споров из правоотношений в сфере спорта на основании опубликованных в настоящем сборнике статей студентов-участников конференции.

Ключевые слова: конференция по спортивному праву, третейский арбитраж по спортивным спорам, апелляционное обжалование решений по спортивным спорам.

The author in the review with consideration and discussion manner is considering approaches to understanding state and non-state jurisdictions in sports disputes and the right of appeal on decisions and special attention is paid to identifying the sequence of consideration of disputes arising out of legal relationships in the sphere of sport on the basis of published in the present collection of articles by students, who participated in the conference.

Keywords: conference on Lex sportiva, arbitration of sports disputes, appeal decisions in sports disputes

 

Состоявшаяся седьмого апреля в Санкт-Петербургском государственном университете студенческая конференция по вопросам использования механизмов обжалования правоприменительных решений национальных спортивных федераций объединила различные интересы и подходы к исследованиям обучающихся-юристов двух образовательных организаций Санкт-Петербургского государственного университета и Дальневосточного федерального университета. Обратимся к результатам суммирования позиций студентов-докладчиков, опубликованных в настоящем сборнике. Тематика дискуссии была поставлена оправданно в разрезе осмысления права на повторное рассмотрение как фактически, так и формально юридически значимых решений, состоявшихся по непосредственно спортивным правоотношениям и причисляемым к ним, в связи с осмыслением в настоящий момент роли некоммерческих организаций в вопросах управления национальным спортом. Настоящий вопрос возникает не только в российской практике и нормотворческой, правоприменительной деятельности, но в целом соответствует и европейскому подходу к изучению роли УЕФА и права юрисдикции данной организации, определению иерархии негосударственных органов рассмотрения споров по первой инстанции и в порядке апелляционных (кассационных, в порядке догматических концепций) процедур в сфере спорта. Современный отечественный опыт, как верно упоминает ЮК. Борисенко в статье «Система разрешения споров в Российском футбольном союзе» подтверждает кумулятивное использование моделей государственного регулирования и саморегулирования специализированными некоммерческими организациями спортивных правоотношений и причисляемых к ним экономических. Подобная соорганизация в вопросах регламентирования спортивной сферы предопределяет опору на государственные правоприменительные инстанции, а также внесудебные органы разрешения возникающих споров. Взаимосвязь двух ореолов правоприменительной деятельности проявляется в разграничении подсудности отдельных спорных правоотношений, определении принципов обжалования с использование авторитета государственного правосудия и легитимации процесса, выявлении способов обращения за апелляционной процедурой в наднациональные специализированные спортивные инстанции. Формами негосударственного арбитража, отвечающего поставленным задачам скорого разбирательства на основании простого и доступного права, не связанного пределами национальных процессуальных норм, являются не только третейские арбитражи, но также и приобретающие популярность медиативные процедуры. В частности, в Российской Федерации последняя из перечисленных форм регламентирована федеральным законом от 27 июля 2010 № 193-ФЗ «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)», определяющем, как подчеркивает НА. Шмигельская в статье «Категории споров, допускаемых к рассмотрению в судах неспортивной юрисдикции» популярные для профессионального сообщества принципы добровольности вступления в медиацию, конфиденциальности процесса, равноправия сторон и беспристрастности медиатора, сотрудничества участников процедуры. Доступ к любой негосударственной форме разрешения спортивных споров для профессиональных субъектов сопряжён с наличием в национальном законодательстве закрытого перечня оснований такого действия. Объективно, способом доступа к правосудию, которым являются по своей природе арбитраж и медиация, связан с упоминанием в нормах актов спортивных организаций и договорным характером согласия сторон на использование негосударственной юрисдикции. Ранее упомянутый нами вопрос о нормативном закреплении третейской оговорки в форме соглашения сторон или содержании акта спортивной организации раскрывается в новом виде благодаря появлению мнений, включая правовые позиции, о праве отказа государственных судов от рассмотрения спора в связи с упоминанием в актах уровня регламентов права на негосударственное рассмотрение спора. Для доступа к третейскому арбитражу как процедуре апелляционного обжалованию, по умолчанию, институт третейской оговорки дополняется необходимостью завершения использования национальных процедур обжалования. Примером может служить аналогичное обременение для доказывания заявителем, обращающимся в CAS, упоминаемое в своей статье ДВ. Грязновой «Варианты апелляционных процедур на решения национальных юрисдикций по спортивным спорам». Апеллирование в CAS о защите своего права в порядке обжалования допустимо при условии, что были исчерпаны все законные способы национальной ревизии.

Отдельным дискуссионным вопросом является право государственных судебных инстанций осуществлять своеобразную ревизию решений, принятых в результате третейских арбитражей и медиативных процедур. Российское процессуальное законодательство наделяет государственные арбитражные суды правом отмены решений третейских инстанций исключительно вследствие несоответствия предмета спора законодательно установленным основаниям третейского производства или нарушении основополагающих принципов права вследствие такого рассмотрения. Следуя подобным размышлениям, Г. С. Малинин в статье «О механизмах исполнения решения Спортивного арбитражного суда в Лозанне (CAS)» поддерживает вывод о том, что решение третейского арбитража проверяется государственной юрисдикцией на предмет наличия оснований для отказа в исполнении и его отмене, как следствии. Упомянутые нами принципы права в качестве основания для отказа в исполнении решения третейского арбитража возможно рассматривать и в смысле публичного порядка государства, маскирующего нежелание признавать решение негосударственной инстанции, оставаясь в правовом поле. Стремление поддерживать примат государственных юрисдикций над более удобными для профессионального спортивного сообщества моделями влияет не только на момент признания и исполнения решений последних, но также и на аспекты их обжалования. Законодатель готов к осознанию и принятию роли специальных юрисдикционных органов при спортивных организациях, представляющих первую и, иногда, апелляционную инстанции, на основании их замкнутости в иерархию с подсудностью Спортивного арбитражного суда (CAS), также представляющего все варианты инстанций. Исполнение решений третейских арбитражей, вместе с тем, поставлено под зависимость от государственных судов, а значит и приведению к результату постановленного CAS мнения возможно под условием. Возможно, сложившаяся в правовой системе Российской Федерации ситуация связана с широким в аспекте содержания подходом к пониманию спортивного спора как предмета третейского разбирательства. Действительно, можно согласиться с КИ. Кравченко, поддерживающей в статье «Основания подсудности спортивных споров национальной инстанции (арбитража)» в качестве категории спора и разногласия, возникшие на основании отношений, которые могут оказывать влияние на права и обязанности субъектов в сфере спорта. Практическим применением понимания спортивного спора является используемая в третейском арбитраже доктрина «компетенция компетенций» о праве ad hoc определять подсудность или неподсудность каждого конкретного спора. Юрисдикция с правом определения пределов своего действия на настоящем этапе развития цивилизованного (имеющего письменную форму) права имеет не меньшие основания для признания, чем в периоды доминирования права обычного. Необходимо учитывать, что оценка третейским арбитражем предмета спора для возможности рассмотрения обуславливается ситуацией, когда вопросы права не представляют большинство причин возникновения конфликтов в сфере спорта. Можно согласиться с ИВ. Козынкиным (статья «Возможность обжалования правоприменительных решений национальных спортивных федераций в государственных судах»), считающим вопросы нарушения спортивных технических правил недоступными для рассмотрения государственным судом в любых формах, в том числе, и процедуре обжалования решений национальных спортивных федераций. Признание иммунности нормотворческой деятельности федераций является первым и, возможно, пока ещё неосознанным, но верным шагом государственной юрисдикции к последующему распространению такой привилегии и на иные некоммерческие организации, учредительной целью которых является содействие развитию спорта, подготовка спортсменов и проведение спортивных соревнований на уровне субъектов федерации или в национальном масштабе. Вместе с тем, единообразия позиций по данному вопросу отечественных правоприменительных инстанций в настоящий момент усмотреть затруднительно, поскольку право на обращение в суд за защитой нарушенного права членом спортивной общественной организации может быть усмотрено в нормах статьи 39 федерального закона «Об общественных объединениях» от 19.05.1995 № 82-ФЗ. Полиативным подходом к решению поставленной проблемы может являться создание негосударственного органа уровня апелляционной инстанции по отношению к решениям национальных спортивных федераций и иных спортивных организаций по примеру отмеченного АИ. Могилатовой в статье «Обжалование решений национальных спортивных федераций: опыт Новой Зеландии» подхода. Решения такого третейского арбитража, являющиеся по умолчанию окончательными и не подлежащими обжалованию, могли быть подвергнуты процедуре апелляции в CAS на основании прямой регламентации такого права сторон спорного правоотношения, закреплённого в актах спортивных федераций. Правоприменительная практика CAS исторически складывается вокруг использования совокупности принципов доказывания, закреплённых как в основополагающих международных спортивных актах, к примеру — кодекс WADA, так и в кодексе арбитража CAS, равно как такие принципы возникают и в процессе собственной прецедентной практики. Использование в процессе доказывания презумпции об ответственности без вины (strictly liability), являющейся результатом развития частного, гражданского и коммерческого права, следует воспринимать адекватно как с позиции присущих демократическому обществу принципов процесса, так и с точки зрения необходимости привлечь к ответственности за правонарушения, создающие высокий уровень опасности идеям спорта. Настоящий спортивный арбитраж считает объективное вменение средством, которое оправдывает цель, к примеру, искоренения противоправного, хулиганского поведения как несовместимого со спортом, о чём пишет АС. Крусь в статье «Мотивы принятия решений в Спортивном Арбитражном Суде (СAS)». Вместе с тем, правоприменительная деятельность CAS преследует не только идею общего блага и законного интереса, но и подходит к вопросу ответственности с привычной позиции для традиционных отраслей национальных законодательств, в частности, определяя принимающую сторону-клуб в футбольном соревновании виновной за поведения зрителей исключительно в случае наличия совокупности обстоятельств: принадлежность болельщика к данному клубу или необеспечение безопасности при проведении матча. Принцип строгой ответственности в рассматриваемой сфере прецедентной практики арбитража не применяется сам по себе, обязательно дополняемый принципом баланса интересов («balance of probabilities»). В совокупности, данные два принципа меняют парадигму «строгой ответственности» в пользу отказа от привлечения по умолчанию и вне процедуры доказывания к ответственности принимающей стороны за правонарушения, совершаемые болельщиками, вне наличия дополнительных, отмеченных нами ранее обстоятельств, подтверждённых в процессе арбитражной процедуры. Даже при наличии дополнительных обстоятельств, свидетельствующих в пользу права привлечения принимающей стороны к «строгой ответственности», CAS считает целесообразным разграничивать вину зрителя, принадлежащего к клубу принимающей стороны, и необеспечение мер безопасности как вины такой стороны. Подобный подход позволяет арбитражу, при неизменном привлечении только принимающей стороны к ответственности, использовать обстоятельства, смягчающие (действия зрителя) или отягчающие ответственность (наличие факта необеспечения мер безопасности клубом). Следовательно, арбитраж обоснованно разделяет обязательства по обеспечению мер безопасности принимающей стороной-клубом как основания привлечения к «строгой ответственности» и «строгую ответственность» за поведение своих болельщиков соответствующего клуба. Подобные рассуждения позволяют CAS привлекать к ответственности оба клуба футбольного соревнования, устанавливая, что необеспечение мер безопасности было допущено принимающей стороной, а противоправные действия совершены болельщиками клуба-гостя. В отсутствии доказанности действий со стороны болельщиков клуба-гостя, арбитраж использовал бы принцип «строгой ответственности» только в отношении принимающей стороны. Конечно, нам не стоит забывать о существовании бесспорных кейсов привлечения клубов и футбольных ассоциаций к «строгой ответственности», связанных с совершением зрителями соревнований актов дискриминационного характера (как вариант, расистскими актов), не нуждающихся в дополнительных доказательствах, за исключением наличия самого акта. CAS считает, что подобная жёсткая позиция с позиции доказывания на основании принципа неопровержимой презумпции «strictly liability» является единственным способом борьбы с противоправным поведением зрителей в условиях, когда футбольный клуб отказывается в признании своей ответственности.

Подводя итог, отметим, что иерархия негосударственных инстанций разрешения спортивных споров в различных формах процесса, опираясь на мнение ПИ. Чугункова, отражённое в статье «Необходимость особых механизмов рассмотрения спортивных споров», может быть представлена как процесс восхождения от органов национальных спортивных федераций (контрольных, дисциплинарных, а также имеющих апелляционные полномочия на пересмотр первоначальных решений) к третейским арбитражам и, наконец, обладающему правами первой и апелляционной инстанций, CAS. Право обращения в последний должно подтверждаться письменной арбитражной или апелляционной оговоркой о консенсусе сторон по вопросу передачи спора на разрешение. Подобная оговорка может иметь форму специального соглашения или быть условием контракта об осуществлении спортивной деятельности, либо содержаться в нормах основополагающих (учредительных или определяющих порядок деятельности) актов спортивных организаций. Субсидиарно, при подаче апелляционного заявления в CAS, субъект должен доказать использование ранее всех доступных ему в соответствии с основополагающими актами спортивных организаций способов защитить своё право. Как отмечает ВМ. Нестреляева в статье «Процесс рассмотрения споров в Международном спортивном арбитражном суде в Лозанне», апелляционная процедура CAS предполагает использование права спортивной организации, а также дополнительно права, которое было выбрано сторонами в арбитражной оговорке, или, при отсутствии последнего, — права государства, в котором расположена спортивная организация). Так, вследствие выдвижения обвинения в отношении спортсмена о нарушении антидопинговых правил, CAS является единственной инстанцией, в соответствии с кодексом WADA, уполномоченной на рассмотрение апелляции в отношении вынесенного в процессе международного соревнования решения дисциплинарного антидопингового комитета. По аналогии, в соответствии с размышлениями ВД. Логвиненко, систематизированными в статье «Рассмотрение споров, связанных с нарушением антидопинговых правил в РФ, в контексте международной антидопинговой политики», следует признавать право CAS пересматривать любые решения национальных и наднациональных федераций, антидопинговых организаций в отношении споров, возникающих в соответствии с кодексом WADA, вследствие участия профессионального спортсмена в международных или государственного уровня соревнованиях, в порядке апелляционной процедуры. Спортсмены, участвующие в мероприятиях меньшего территориального масштаба, признаются правомочными к обжалованию категории решений антидопинговых организаций или национальных спортивных федераций в порядке третейского арбитража в инстанциях, имеющих соглашение с организацией, чьё решение подлежит апелляционной ревизии. Таким образом, признаётся обоснованным обязывание российских спортивных федераций по видам спорта к заключению третейских соглашений с организациями, обеспечивающим третейский арбитраж, в целях сохранения понятной иерархии рассмотрения спора и права обжалования при помощи апелляционной процедуры.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle