Библиографическое описание:

Привороцкая Т. В., Волкова Ю. С. Языковые реалии как отражение национально-культурной специфики на материале рассказа Лу Синя «Лекарство» // Молодой ученый. — 2015. — №10. — С. 1434-1437.

Общество и язык неразрывно связаны друг с другом. Любые изменения в обществе, так или иначе, влияют на лексический состав языка. Язык — это живой организм, который постоянно развивается и модифицируется в связи с постоянными изменениями в жизни общества, с развитием производства, культуры и науки [1–4]. На протяжении всей истории в языковой практике китайского языка появлялось большое количество лексических единиц, к которым невозможно подобрать эквиваленты [5–7]. В данной статье языковые реалии рассматриваются как наиболее яркое проявление национальной специфики на примере китайского языка.

И. С. Паревская, основываясь на точке зрения С. И. Влахова и С. П. Флорина предлагает следующую трактовку понятия национально-специфических реалий: «реалии — это языковые единицы, несущие информацию о целях, интересах, особенностях образа жизни и исторического прошлого, характерных исключительно для того или иного национально-лингвокультурного сообщества» [8. с. 153]. К таким единицам речи относятся такие слова как:

火锅huǒguō — «китайский самовар, в котором варят овощи, мясо, рыбу и т. д».;

寿面shòumiàn — «лапша, подносимая в день рождения как символ долголетия»;

谷雨gǔyǔ — «хлебные дожди» (6-й из 24сезонов лунного календаря, начинающийся 20–21 апреля).

И. С. Паревская также отмечает и то, что благодаря языковым реалиям можно извлечь культурные коды и культурные установки, которые веками существуют в языке и отражают особенности национального сознания и мышления народа [8. с. 154].

Л. С. Бархударов в своей книге к языковым реалиям относит:

1)                 имена собственные, географические наименования, названия учреждений, организаций, газет, пароходов и пр., не имеющие постоянных соответствий в лексиконе другого языка, к таким единицам речи относятся такие слова как:

天安门tiān’ānmén — «площадь Тяньаньмэнь»;

人民日报rénmínrìbào — «Жэньминь жибао» (официальное печатное издание ЦК КПК);

大连dàlián — «Далянь» (город в провинции Ляонин);

2)                 слова, обозначающие предметы, понятия и ситуации, не существующие в практическом опыте людей говорящих, на другом языке. К ним относятся слова, обозначающие разного рода предметы материальной и духовной культуры, свойственные только данному народу. Например: названия блюд национальной кухни, видов народной одежды и обуви, народных танцев, видов устного народного творчества и т. д. Сюда же входят слова и устойчивые словосочетания, обозначающие характерные только для данной страны политические учреждения и общественные явления, торговые и общественные заведения и пр. К таким единицам речи относятся такие слова как:

休妻xiūqī — «отослать жену в родительский дом»;

耍龙shuǎlóng — «танец дракона» (цирковое представление, в котором 11 артистов изображают дракона, который следует за фонарем, указывающим ему дорогу);

小皇帝xiǎohuángdì — «маленький император» (об единственном и зачастую избалованном ребенке в семье);

3)                 лексические единицы, которые можно назвать случайными лакунами, то есть те единицы словаря одного из языков, которым по каким-то причинам (не всегда понятным) нет соответствий в лексическом составе (в виде слов или устойчивых словосочетаний) другого языка. К таким единицам речи относятся такие слова как:

甲乙丙丁jiǎyǐbǐngdīng — «1, 2, 3, 4 / A, B, C, D» (названия циклических знаков, которые используются, когда нужно обозначить какую-либо последовательность, например, роли в диалоге);

老外lǎowài — так называют иностранца, который проживает в Китае.

Е. М. Верещагин и В. Г. Костомаров также относят к реалиям:

1.                  фразеологизмы;

например: 兰摧玉折láncuīyùzhé — букв. «орхидея сломалась, и нефрит раскололся», образное значение — «смерть талантливого человека».

2.                  сложные слова различных типов, которые требуют передачи путем описательного перевода или других трансформаций;

например:丁克家庭dīngkèjiātíng — «семья без детей с обоими работающими супругами»;

低头族dītóuzú — букв. «нация опущенных голов», так в Китае называют молодых людей, которые в общественных местах не выпускают из рук телефон.

Рассказ «Лекарство» написан в 1919 году. А само действие рассказа происходит в период позднего правления маньчжурской династии Цин. В это время стали учащаться социальные противоречия, возникали антицинские восстания, которые заканчивались казнями революционеров, борющихся за свободу простого народа. События в рассказе происходят в деревне на юге Китая. У Лао Шуана, хозяина чайной и его жены был сын, который болел туберкулезом легких. Родители очень хотели вылечить сына, и поэтому отец добыл для него некое лекарство, а именно, пампушку, пропитанную кровью казненного. Эту пампушку он получил из рук палача, взамен дав ему деньги. На следующий день палач пришел к Лао Шуану в чайную и стал рассказывать всем посетителям, как преступник пошел против властей. Именно кровь этого революционера использовалась после его казни как лекарство для сына Лао Шуана и должна была излечить его. Когда Сяо Шуан съел её, он должен был поправиться, как предполагали и надеялись его родители, но ему не стало лучше, и, в конце концов, мальчик умер. В день Поминовения на кладбище встретились две матери: мать Сяо Шуана и мать Ся Юя, юноши, которого казнили за бунт и попытку восстать против власти, и, кровь которого была на пампушке для Сяо Шуана. Но женщины в итоге так и не поняли, что общего между ними, и что кровь сына одной из них послужила бесполезным лекарством для другой.

В силу различных факторов рассказ Лу Синя «Лекарство» сосредоточил в себе большое количество национально-специфических реалий. Реалии, встречающиеся в рассказе условно можно разделить на несколько групп:

1.                  Семантические (лексические).

При сопоставлении лексики китайского и русского языков можно обнаружить пробелы в семантике одного из языков, эти пробелы и называются лексическими реалиями, к ним относятся те слова, эквиваленты которых отсутствуют в другом языке.

К этой группе относятся такие лексические единицы как:

灯笼dēnglong — «красный фонарь (бумажный или из ткани)» — традиционное украшение китайцев на праздник 春节 chūnjié («праздник весны, китайский Новый год»). Данная лексическая единица очень ярко отражает миропонимание китайцев. Красный цвет является для жителей Поднебесной некой защитой. Считается, что он отпугивает злых духов. Поэтому красные фонари висят везде: в домах, в кафе, в магазинах, а во время праздников и на улицах. Китайцы считают, что красные фонари — символ процветания и благополучия. Этот предмет является отличительной чертой Китая, его «визитной карточкой».

祝寿zhùshòu — это слово буквально переводится как «пожелать долголетия» (祝 zhù — «поздравлять, приветствовать»; «желать (блага, счастья)», 寿 shòu — «долголетие»; «долгая жизнь»; «долголетний»), имеет значение «поздравить с днём рождения человека в возрасте». Эта уникалия является ярким отражением того, как в китайской культуре принято относиться к людям старшего возраста, и говорит о том, что о таких людях всегда заботятся, почитают их, уважают и ставят в пример.

2.                  Фразеологические (фразеологизмы — это особые единицы языка, состоящие из нескольких компонентов и имеющие цельное значение, способные воспроизводиться в речи и обладающие устойчивостью лексического состава и синтаксической конструкции: 成语chéngyǔ — «чэнъюй» (готовые выражения»), 俗话súhuà — «поговорки», 惯用语guànyòngyǔ — «привычные фразы; ходячие выражения», 警句jǐngjù — «афоризмы»).

К этой группе относятся такие лексические единицы как:

老虎头上搔痒lǎohǔ tóushàng sāoyǎng — букв. «чесать тигру голову», а образное значение — «играть с огнём». В китайском языке существует очень много фразеологизмов и пословиц, в которых тигр символизирует мужество, силу и могущество. Тигр в Китае считается Царем зверей. Китайцы полагают, что рисунок на лбу у тигра похож на иероглиф 王 wáng — «царь, король», считается, что люди, родившие в год Тигра — прирожденные лидеры. Именно поэтому данное выражение обычно используется для описания отважного, но безумного поступка.

3.                  Лингвокультурологические (этнокультурные) уникалии,которые отражают особенности культуры и социума народов — носителей сопоставляемых языков.

К этой группе относятся такие лексические единицы как:

清明节qīngmíngjié — праздник поминовения усопших «Цинмин». Благодаря упоминанию этого праздника в рассказе, читатель узнает, что смерть в Китае — это не горе, это новый этап жизни, к которому нужно подготовиться и который нужно преодолеть. Праздник «Цинмин» существует для того, чтобы вспомнить об умерших родственниках и навестить их могилы. Описание этого праздника в рассказе помогает читателю лучше узнать китайскую культуру и традиции.

纸锭zhǐdìng — «ритуальные бумажные деньги». В Китае существует древняя традиция, подразумевающая то, что умершим нужно передать деньги (путем их ритуального сжигания), чтобы они могли жить на них в другом мире. Есть также другое представление, что загробные деньги нужны умершим, чтобы откупиться от своих грехов у владыки ада Яньло Вана. Одной из отличительных черт Денег преисподней является то, что обычно они имеют большой номинал и исчисляются в долларах, например, 10 тысяч долларов, 100 тысяч долларов, один миллион долларов и иногда даже 500 миллионов долларов. Эти деньги китайцы используют два раза в год: на праздник清明qīngmíng «Цинмин» и праздник 盂兰 yúlán — «Ю Лан» (фестиваль голодных призраков, отмечается 15-го числа 7-го месяца). Ритуальные деньги сжигаются в специальных печах при храмах и посвящаются определённым божествам. Считается, что сжигание настоящих денег вместо жертвенных приносит несчастье. Эта языковая реалия является ярким примером того, как китайцы относятся к смерти. Для того чтобы умершему родственнику было хорошо в загробном мире, китайцы придумали и стали печатать специальные «ритуальные деньги», таким образом, показывая, что смерть — это неотъемлемая часть жизни.

4.                  Фонетические (лексические единицы, которые имеют под собой фонетическую базу, так как представляют собой графическую интерпретацию звука, производимого в процессе описываемой деятельности).

В данном случае уникалии появляются из-за особенностей фонетики каждого отдельно взятого языка, так как одни и те же звуки разными народами интерпретируются по-разному). Звукоподражания, которые являются национально-специфическими реалиями, помогают лучше понять особенности фонетического строя языка, произношения и то, как китайцы воспринимают и интерпретируют звуки.

К этой группе относятся такие лексические единицы как:

窸窣xīsù — в понимании китайцев это слово передает звук шороха, также может переводится как «шуршать»; «тревожный, беспокойный (о звуке)». В русском языке для передачи такого звука используется «ш-ш».

 — междометие, являющееся звукоподражанием вороньему карканью. В русском языке ворона издает звук «кар-р-р», а в понимании китайцев — это «йя-я-я».

Таким образом, можно сделать вывод о том, что именно языковые реалии отражают образную картину мира китайского языка, и в какой-то степени даже формирует её. Следовательно, образная картина мира и во много формируется с помощью языковых реалий.

Кроме того, было установлено, что реалии являются особой единицей языка и служат не только названиями понятий, явлений, различных характеристик предметов и действий, но и хранилищем национальной культуры. Если эквивалентные единицы закрепляют общечеловеческие логические модели познания окружающей действительности, то реалии отражают призму мировидения китайцев.

Приведенные реалии очень ярко отражают национальную специфику культуры Китая, которая напрямую связана с историей общества, а также с предметами и явлениями материальной и духовной культуры. Таким образом, можно сделать вывод о том, что такие единицы речи придают повествованию аутентичность, приближают читателя к философии носителя языка, дают понять миропонимание другого народа в его полном многообразии. Языковые реалии одновременно принадлежат и китайскому языку и самой культуре Китая, то есть одновременно отражают особенности языка и специфику культуры.

 

Литература:

 

1.         Привороцкая Т. В. Способы достижения речевой компрессии при переводе с субтитрами (на материале фильма Цзинь Ма «Мулан», КНР, 2009 г) // Язык и культура. 2013. № 2 (22).Томск: Издательство Томского университета. C. 61–67.

2.         Привороцкая Т. В. Особенности перевода кинодиалога с китайского языка на русский // Язык и культура: сб. статей XXIII Международной научной конференции. Томск: ИздательствоТомскогоуниверситета, 2013. С 90–92.

3.         Тихонова Е. В. Обучение будущих лингвистов устному последовательному переводу на основе анализа дискурса аудио- и видеоматериалов (китайский язык; профиль «Перевод и переводоведение»): дис. канд. пед. наук/ Е. В. Тихонова — Томск, 2014. — 152 с.

4.         Гураль С. К., Тихонова Е. В. Организация процесса обучения устному последовательному переводу в свете синергетической теории// Язык и культура. 2013. № 4 (24). С. 77– 82.

5.         Тихонова Е. В. Особенности реализации тренинга в обучении устному последовательному переводу // Язык и культура. 2013. № 4 (24). С. 132– 136.

6.         Привороцкая Т. В., Тихонова Е. В. Формирование механизма переключения с китайского языка на русский посредством анализа кинотекста // Язык и культура. 2015. № 1 (29). Томск: Издательство Томского университета. C. 38–44.

7.         Тихонова Е. В. Развитие профессиональной компетентности переводчика на основе виртуальной обучающей среды Moodle// Язык и культура. 2015. № 1 (29). С. 169– 175.

8.         Паревская И. С. «Непереводимое в переводе» или к вопросу о понятии и специфике реалий / И. С. Паревская // Филологические науки. Вопросы теории и практики. — Тамбов: Грамота, 2015. — № 2. — С. 151–154.

9.         Китайско-русский словарь / под ред. проф. И. М. Ошанина. — 2-е изд., испр. и доп. — М., 1984. — 1062 с.

10.     Бархударов Л. С. Язык и перевод (Вопросы общей и частной теории перевода) / Л. С. Бархударов. — М.:Междунар. отношения, 1975. — 240 с.

11.     Верещагин Е. М., Костомаров В. Г. Язык и культура. Три лингвострановедческие концепции: лексического фона, рече-поведенческих тактик и сапиентемы / Е. М. Верещагин, В. Г. Костомаров. — М.: Изд-во «Идрик», 2005. — 1037 с.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle