Библиографическое описание:

Гаврилащук О. Д. Виды внутренней речи в гендерно маркированной художественной прозе (на материале современной украинской литературы) // Молодой ученый. — 2015. — №3. — С. 948-951.

Современное языкознание все чаще обращается к изучению роли человеческого фактора в языке, в частности в психологическом аспекте. Привлечение методов когнитивной лингвистики и психолингвистики позволяет разносторонне исследовать взаимосвязь языка и речи с психологией поведения человека.

Вопрос порождения речи на базе сравнения природы мысли и слова рассматривали еще античные исследователи-философы Гераклит, Платон, Аристотель и др. [по: 5]. Позже эта проблема становилась объектом исследования математиков, психологов, психиатров, языковедов.

Собственно внутреннюю речь невозможно увидеть (как текст) или услышать (как его озвучку), поэтому мы сосредоточили внимание на текстовой интерпретации внутренней речи, а именно в современной украинской прозе, написанной от первого лица единственного числа, что, по нашему мнению, привносит в текст элемент откровенности, правдивости и даже биографичности, а заодно и элемент „традиционности“ поведения коммуниканта. Можем утверждать, что написание текста автором-мужчиной или автором-женщиной от первого лица единственного числа является представлением типичного мировоззрения соответственно мужчины или женщины.

Интересны особенности выбора авторами номинаций адресата внутренней речи в художественном тексте. Такие наименования несколько отличаются от внешнеречевых (функционирующих во внешней речи), поскольку во внутренней речи, а также во внутренней речи в художественном тексте отсутствуют этикетные рамки общения.

Внутренняя речь в художественном тексте может быть истолкована как непосредственный акт общения. М. Скаб отмечает, что „большинство актов так называемой внутренней речи, которые, по мнению отдельных исследователей, не ориентированы на восприятие, а следовательно, и общение, и соответственно не являются языковыми цепями, в которых реализуется коммуникативная функция языка, тоже могут быть трактованы как акты общения [...] примеров такого типа довольно много в текстах художественной литературы“ (перевод с украинского языка наш — О. Г.) [4, с. 18].

Для передачи примеров мы пользуемся следующими обозначениями: 1) Ант → Ат, где Ант — адресант (м — мужчина, ж — женщина), Ат — адресат (м — мужчина, ж — женщина), → − направление обращенной речи, то есть адресант обращается к адресату; 2) Ант1: Ант2 → Ат, где Ант1 — адресант (м — мужчина, ж — женщина), Ант2 − адресант, адресант, от имени которого автор передает обращеннюю речь (при изменении гендерных ролей в тексте, когда автор-мужчина пишет от лица женщины, а автор-женщина пишет от лица мужчины; м — мужчина, ж — женщина),: − соотнесенность адресанта-автора (перед двоеточием) и адресанта-другого лица (после двоеточия); 3) Ант ←|, где Ант — адресант, который обращается сам к себе (м — мужчина, ж — женщина), ←| − обозначение обращенной речи, когда адресант является одновременно адресатом; 4) Ант → Ат1 + Ат2, где Ант — адресант (м — мужчина, ж — женщина), Ат1 і Ат2 − группа адресатов (м — мужчина, ж — женщина), + − обозначение группы адресатов; 5) Ант → Ат1 / Ат2, где Ант — адресант (м — мужчина, ж — женщина), Ат1 / Ат2 − адресат, которым может быть как мужчина, так и женщина, поскольку в тексте не указан пол собеседника (м — мужчина, ж — женщина), / − обозначение адресата без указания пола.

Мы различаем две группы видов обращенной внутренней речи в художественном тексте: виды речи, отражающие реализованный коммуникативный акт (который завершился), и виды речи, отражающие нереализованный коммуникативный акт (который не завершился или вообще не происходил).

1.      Виды внутренней речи, отражающие реализованный коммуникативный акт. Такие виды констатируют, что ситуация общения уже состоялась.

1.1.    Собственно внутренняя речь в художественном тексте. Таковой считаем микроконтекст, написанный полностью от первого лица единственного числа. Если в тексте, написанном от третьего лица единственного числа, случаются отрывки из внутренней речью, то их называем вкраплениями внутренней речи в тексте и не включаем к материалу исследования. Особенности собственно внутренней речи в художественном тексте мы неоднократно освещали в наших исследованиях [2; 3], однако приведем один пример: ж → ж (авторка → родная сестра): […]о найкраща з усіх сестер, через кілька десятиліть я вмру від туги за тобою [МЕ, с. 85].

1.2.    Интерпретированная внешняя речь во внутренней речи в художественном тексте. В виде анализа коммуникативной ситуации адресант повторяет сказанное им или другим участником внешнеречевого общения высказывания, часто предоставляя номинациям адресата речи эмоциональную окраску, субъективную оценку или вообще меняет их другими наименованиями, которые, по его мнению, является более меткими, однако из-за требования этикета не могут быть использованы во внешнеречевом общении: м: ж → м + ж (автор-украинец: украинка → немцы; с иронией): Ну що, була я в тім Берліні. […] Заходить один наш: „Ґутен таґ, каже, буржуї, дайте поїсти” [БА, с. 65].

1.3.    Псевдовнешняя речь. Чаще маркеры „сказал себе“ (при обращении к себе) и „сказал мысленно“ (при обращении к другим адресатам, кроме себя) используют авторы-мужчины, что является, по нашему мнению, подтверждением склонности лиц мужского пола к конкретизации явлений внеязыковой действительности и иерархии лиц в обществе через языковые средства. Фраза „сказал себе“ будто еще раз подчеркивает, что адресат в этом коммуникативном акте выступает одновременно адресантом. Например: м →| (автор обращается к себе): Чувак, підйом, — кажу я сам собі […] [УБ].

1.4.    Монологизированная внешняя речь во внутренной речи художественного текста. Такой подвид речи пунктуационно оформлен как внешняя речь, но в виде внутриречевого монолога с откровенными признаниями и размышлениями. Сюда принадлежат диалоги со своим вторым „я“, а также общение с Богом, которое, хоть и имеет внешнеречевое выражение, можно приравнивать к внутриречевому общению, поскольку Бог может воспринимать обращение, если адресат в это верит, а во время такого обращения обычно нет посторонних слушателей: ж → Бог: Ну що я вам скажу? Вам — нічого. Ліпше скажу щось Богу: — Господи. Ти знаєш. Я зроблю все, що Ти хочеш [КБ, с. 183].

1.5.    Скрытая реализованная внешняя речь. Для этого вида речи характерна передача в тексте озвученного обращения (внешнеречевого), однако оно не предназначено для восприятия адресатом, поскольку выходит за этикетные пределы вербального и невербального поведения. Обычно такое обращение имеет отрицательное смысловую нагрузку: м → м (автор → начальник, уволивший автора): […] вітання дружині, муділа, — додав я вже за дверима [УБ].

1.6.    Нескрываемая реализованная внешняя речь. Функцию внутренней речи видим в передаче общения с отсутствующими рядом людьми, а также при отсутствии других свидетелей такого общения. Отметим, что обращение к адресату, которого нет рядом, не является типичным с точки зрения психических норм поведения, а скорее является исключением из правила: ж: м → ж (авторка: мужчина → любимая женщина; вслух прогоняет мысли о ней): Саро, йди геть”. Сказав я вголос [ДС].

1.7.    Шёпот (разновидности: вздохи, брюзжание, шипение, бормотание, стон как проявления неразборчивой внешней речи). Л. Выготский [1] считает, что между внешней и внутренней речью существует взаимопереход, этапом между которыми может быть шепот. По нашему мнению, шепот дает тексту эмоциональность, а сам автор считает номинации адресата, произнесенные шепотом, интимно окрашенными, причем как сказанные мужчиной, так и женщиной (даже с изменением гендерных ролей в тексте): м: ж → м (автор: женщина → любимый): Не сердься, котику, — зашепотіла […] [МВ].

1.8.    Сон как литературное средство выражения авторских мыслей. Интересно, что автор-женщина в литературном сне обращается сама к себе: ж ←|: […] Ти — молодець, крихiтка [ДД], тогда как мужчины обращаются к представителям власти и таким образом реализуют подсознательное желание управлять и быть соучастником государственных и других важных дел: м → м (автор → 264-ий Папа Римский Иоанн Павел ІІ, тогда ещё живой): Дивний сон приснився мені сьогодні: ніби стою перед Іваном Павлом II, […] кажу: „Я скучив за тобою, Отче найсвятіший […] [МК].

2.      Виды речи, отражающие нереализованный коммуникативный акт. Характерными чертами таких типов речи есть проэкция адресантом номинации адресата речи на внешнеречевое общение. Обычно адресант строит схему коммуницирования, предполагая, что сказал бы в определенной ситуации, однако не может этого сделать из-за этикетных норм (например, в деловом общении) или из-за личных убеждений (неблагоприятные условия ситуации общения, нежелание обидеть адресата и др.).

2.1.    Предположительно-планированная внутренняя речь. Предположение о возможном ходе ситуации общения при выборе той или иной номинации адресата речи. Задумываются над такими ситуациями только авторы-женщины, которые пересказывают речь мужчины, то есть при изменении гендерных ролей в тексте: ж: м: м → м (авторка: мужчина: известный режисёр → мужчина по имени Павел): Я уявив собi таку картину. […] Стiвен Спiлберг. I каже менi: „Хай, Пол! Хау свiт ту сi ю хiа…” [ДС].

2.2.    Проэктируемая на прошедшее время речь. Коммуникативный акт завершился во внешней речи с результатом, который сейчас адресанта не удовлетворяет или у него изменилось отношение к прошлой ситуации общения или к адресату речи. Поэтому во внутренней речи в художественном тексте автор будто предполагает, что стоило бы сказать раньше. Такими адресантами являются только женщины: ж: м → ж: […]проплив далі. А міг би: „Дівчино, а котра зараз година?” [РГ, с. 88].

2.3.    Скрытая внешняя нереализованная речь возникает тогда, когда проявляется диссонанс между необходимостью соблюдать во внешнеречевом общении этикетные рамки, а субъективное отношение или восприятие собеседника не соответствует требованиям, принятым обществом: м → ж (автор → девушка): […] силкуюся бути ввічливим і гарним, хоча насправді хочу спитати: „А до чого тут ми, люба?” [ДМ].

2.4.    Отражённая в тексте невербальная речь. Авторские описания невербального поведения персонажей часто сопровождают номинации адресата речи, которые, по мнению автора, отвечают определенным жестам и мимике. Если во внешнем общении адресат самостоятельно трактует несловесное поведение адресанта, то во внутренней речи автор художественного текста раскрывает смысл сказанного, предоставляя высказыванию номинацией адресата речи полноценного статуса обращения. Характерными для этого вида речи есть слова или словосочетания, обозначающие невербальное поведение, например: „кивнути” („кивнуть“), „глипнути” („глянуть“), „зиркнути” („посмотреть“), „підморгнути” („подмигнуть“), „усміхатися” („улыбнуться“), „перехреститися” („перекреститься “), „розвести руками” („развести руками“), „захитати головою” („закачать головой “), „взяти за лікоть” („взять за локоть“), „подати незримий знак” („подать незримый знак“) и др. Мы считаем, что одновременное употребление в тексте выше названных слов и словосочетаний с номинацией адресата речи подтверждает ключевую роль такой номинации в обращенном акте и ее способность передавать смысловую и эмоциональную нагрузку всего высказывания-обращения. Иногда авторы применяют слово-толкование „мовляв“ („мол“), подчеркивая равнозначность описания невербального поведения и акта обращения с номинацией адресата речи. Такие „параллели“ характерные для мужского письма: м → м (автор → знакомый): […] я лише розвів руками, мовляв, чувак, старенький, мені зараз інакше не можна […] [УБ].

Подводя итоги, отмечаем, что внутренняя речь в художественном тексте может быть выражена с помощью реализованных и нереализованных коммуникативных актов общения, которые, в свою очередь, представлены различными видами речи. Такие акты обращения сопровождаются яркими номинации адресата внутренней речи, которые способны передавать смысловую и эмоциональную нагрузку всего текста-обращения. К тому же указанные наименования является гендерно маркированными.

Список условных сокращений художественной литературы:

БА      Бойченко О. Аби книжка: [текст] / Олександр Володимирович Бойченко. — Чернівці: Книги — XXI, 2011. — 276 с.

ДД      Денисенко Л. 24:33:42: [Електронний ресурс]: [роман] / Лариса Володимирівна Денисенко. — Режим доступу: http://lib.rus.ec/b/333542/read

ДС      Денисенко Л. Сарабанда банди Сари: [Електронний ресурс]: [роман] / Лариса Володимирівна Денисенко. — Режим доступу: http://lib.rus.ec/b/156586/read

ДМ     Дністровий Анатолій, Місто уповільненої дії: [Електронний ресурс]: [роман] / Анатолій Дністровий; спр. Анатолій Олександрович Астаф’єв. — Режим доступу: http://www.librius.net/b/50084/read

КП      Карпа І. Полювання у Гельсінки (Андроґінний інтерактив): [Електронний ресурс]: [текст] / Ірена Ігорівна Карпа. — Режим доступу: http://lib.rus.ec/b/138724/read

КБ      Карпа І. Bitches Get Everything: [роман]: / Ірена Карпа. — Х.: Книжковий Клуб „Клуб Сімейного Дозвілля”, 2008. — 240 с.

МЕ     Малярчук Т. Ендшпіль Адольфо, або Троянда для Лізи: [текст] / Тетяна Володимирівна Малярчук. — Івано-Франківськ: Лілея-НВ, 2004. — 160 с.

МВ     Москалець К. Вечірній мед: [Електронний ресурс]: [текст] / Костянтин Вілійович Москалець. — Режим доступу: http://lib.rus.ec/b/319914/read#t1.

МК     Москалець К. Келія чайної троянди: [Електронний ресурс]: [текст] / Костянтин Вілійович Москалець. — Режим доступу: http://lib.rus.ec/b/319916/read

ПЗ       Поваляєва С. Замість крові: [роман] / Світлана Вадимівнв Поваляєва. — Л.: Кальварія, 2003. — 176 с.

РГ       Роздобудько І. Гра в пацьорки: збірка оповідань: [текст] / Ірен Роздобудько. — К.: Нора-Друк, 2010. — 240 с.

УБ      Ушкалов С. БЖД: [Електронний ресурс]: [роман] / Сашко Ушкалов. — Режим доступу: http://lib.rus.ec/b/213214/read

 

Литература:

 

1.                  Выготский Л. С. Собрание сочинений: в 6-ти томах; Т. 2. Проблемы общей психологии / Л. С. Выготский; под. ред. В. В. Давыдова. — Москва: Педагогика, 1982. — 504 с.

2.                  Гаврилащук О. Вибір самозвертання у художньо інтерпретованому внутрішньому мовленні жінок (лексико-семантичні особливості) / Олеся Дмитрівна Гаврилащук // Лінгвістичні студії: зб. наук. праць / Донецький нац. ун-т; наук. ред. А. П. Загнітко. — Донецьк: ДонНУ, 2012. — Вип. 24. — С. 96–100.

3.                  Гаврилащук О. Гендерные особенности выбора номинации адресата речи как психосоциальные стереотипы (на примере украинского языка) / Олеся Дмитрівна Гаврилащук // Гендерные аспекты социогуманитарного знания — II: материалы Второй Всероссийской (с медунар. участием) науч. конф. Студентов, аспирантов и молодых ученых; Перм. гос. нац. иссл. ун-т, 4–5 декабря 2012 г. / гл. ред. Д. Б. Вершинина. — Пермь, 2013. — С. 45–53.

4.                  Скаб М. С. Граматика апеляції в українській мові / Мар’ян Скаб. — Чернівці: Місто, 2002. — 272 с.

5.                  Соколов А. Н. Внутренняя речь и мышление / А. Н. Соколов. — Москва: Просвещение, 1967. — 248 с.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle