Библиографическое описание:

Левина Э. М. Экспрессивный потенциал топонимической лексики (на материале белгородской поэзии) // Молодой ученый. — 2015. — №2. — С. 590-592.

Топонимы составляют значительную часть ономастической лексики. Их число очень велико на любой освоенной человеком территории; топонимия Земли насчитывает миллионы единиц. Наука о географических наименованиях развивается в тесном взаимодействии с историей, географией, этнографией, картографией, поэтому исследование топонимики способствует восстановлению фактов истории народа, границ расселения, области раннего распространения языков, географии культурного и экономического центров.

Проблемам поэтической топонимики, а именно вопросу о стилистических возможностях топонимической лексики в лингвистической литературе внимание уделяется, на наш взгляд, недостаточно. Описанию топонимической системы в текстах М.Цветаевой, К. Г. Паустовского, А. Т. Твардовского посвящены статьи М. В. Горбаневского, проблемы поэтической топонимики находят отражение в работах Г. Ф. Ковалева, М. Э. Рут, О. И. Фоняковой, В. К. Харченко и некоторых других исследователей (1; 4).

Как известно, топонимическая лексика является более «содержательной» по своей семантике, так как обладает богатыми традициями: издавна существовала тенденция привязать наименование места к какому-нибудь лицу или событию; в семантике онима, таким образом, сконцентрированы лингвистические (речевые) и экстралингвистические (смысловой компонент, содержащий важную информацию) сведения (2). Смысловой компонент оказывается существенным, поскольку отчасти проливает свет на историю развития областей, на их культурно-исторические и естественно-географические особенности и т. п. Таким образом, географическое наименование обладает богатым ассоциативным фоном, что и позволяет говорить о выразительных возможностях тополексем.

В настоящее время существенным оказывается то, что та или иная тополексема ассоциируется в нашем сознании с определенной исторической эпохой, лицом, сыгравшим свою роль в истории (3). Это значит, что топонимы в художественной речи, помимо своего основного номинативного значения, обогащены добавочными смыслами, обусловленными, с одной стороны, ассоциативным фоном, с другой, авторским эмоционально-оценочным восприятием. Топонимы в поэтических текстах различных авторов выполняют и другие разнообразные функции.

Характер использования их в художественной литературе исторически обусловлен. Каждый из писателей употребляет топонимы в соответствии со своим творческим методом, конкретными идейно-художественными задачами в том или ином произведении. На употреблении топонимов лежит печать определенной эпохи, литературного направления, отражается влияние мировоззрения, классовой позиции писателя, таким образом, одно и то же имя может служить разным целям.

Следует отметить, что «плотность культурных знаков» в художественных текстах различная, что определяется жанром исследуемого текста, лингвистической эрудицией писателя, определенной целеустановкой. Однако богатство в большинстве случаев достигается не за счет количества, а за счет разнообразия приемов использования. Безусловно, автор стремится не только к художественности, но и топонимической точности, поскольку это «стремление к правде, обеспечение информационной надежности текста» (4).

Топонимы составляют значительный по количеству пласт лексики, представляют собой своеобразную подсистему имен собственных и являются более «содержательными», чем имена живых существ, особенно людей, поскольку издавна существовала традиция «привязать» название места к какому-либо лицу или событию. Поэтому за каждым из географических названий стоит эпоха, традиция, жизнь нации, историческое лицо. Еще более выразительными и информативными становятся топонимы в поэтических текстах.

В творчестве поэтов Белгородчины особое место отводится нашему краю. В общем смысловом объеме исследованного материала, опубликованного за последние десятилетия, отражены обычные общечеловеческие мысли, идеи; то общее, что пережило общество за последние десятилетия, отражается в виде трех хронологических обозначений, связанных с военными действиями, боями в Афганистане и современными горячими точками.

Первый план отражен в стихотворениях самих участников Великой Отечественной войны (Кузубов Л., Кривцов А., Мамонтов К. и др.), а также в произведениях авторов второго поколения. Второй план — события в Афганистане — отражен в публикациях таких поэтов, как Н. Грищенко, В. Черкесов, В. Федоров-Клементьев и др. В поэзии Центрального Черноземья нашли отражение современные события.

Понятие Родины и родной природы у большей части поэтов Черноземья связано с Россией, причем здесь темпоральные характеристики у всех авторов приблизительно одинаковые.

Особое место в ряду географических названий занимают номинации Русь, Россия, Родина, Отчизна, которые в любом литературном произведении несут особую смысловую нагрузку, обладают богатым ассоциативным фоном:

У каждого из нас своя Россия,

Свои деревни, села, города.

Одна судьба нас связывает с ними

И Родина — Россия навсегда. (Н. Молчанов).

В стихотворениях авторов Центрального Черноземья чаще встречается топонимическая лексика Белгородской области, поскольку поэты, как правило, посвящают свои тексты теме Родного края:

Или музыка слов, уникальных, насыщенных смыслов:

Ровеньки, Волоконовка, Грайворон, Губкин, Хотмыжск,

А легенда о Ворскле! А Нежеголь в ритме струистом!

Плюс кувшинки, стрекозы, чирки, элодея, камыш. (В. Харченко).

Подавляющее большинство географических названий в поэтических текстах выполняет номинативную функцию, поскольку использованные тополексемы отражают связь с реальной действительностью, создают правдивую картину действительности:

Употребление географических названий обусловлено содержанием изображаемых событий или спецификой объектов: конкретизация движения в пространстве (куда? откуда?). В подобных контекстах топонимы выступают в своей основной функции — выделяют географический объект и соотносят с ним изображаемые в поэтическом тексте события.

Кроме основной функции, топонимы в тексте стихотворения могут приобретать характерологическое значение, раскрывая различные стороны называемого ими объекта, что весьма важно в познавательном отношении, так как содержание и форма географического объекта могут исторически изменяться и в различные периоды могут быть различными:

Географические названия Белгородчины служили не только средством пространственной ориентации, характеристики объекта, но и могли получать эмоционально-эстетическую оценку, в которой передавалась и неповторимая прелесть белгородских мест и выражалось отношение автора к изображаемому:

А речка Нежеголь, такая нежная,

Бежит по камушкам издалека (К. Зуев).

Издревле славится Русская Земля великолепием белокаменных и златоглавых храмов. Зодчие воплотили в них дух нашего народа и всю его историю. Красота соборов — красота России. Известно, что наименование населенных пунктов по названиям церквей или религиозных праздников достигло известной продуктивности лишь в XIX веке.

Звонят к заутрене в Покровском

равно — рабу и палачу,

и вновь, бессонницей исхлестан,

себя молчанию учу…(В. Федоров-Клементьев).

Ойконимы, то есть названия населенных пунктов, использованные в поэтических текстах, достаточно разнообразны по семантике образующих основ. Так, целый ряд контекстов содержит ойконимы, отражающие естественно-географические особенности Белгородской области, разнообразие ее природных условий, животного и растительного мира; топонимы, источником образования которых стали личные имена; некоторые использованные номинации отражают древние славянские топомодели и представляют собой производные названия от гидронимов неясной семантики (с. Таволжанка — р. Таволжанка, с. Короча — р. Короча и др.):

... А все-таки прошлого жалко,

 В себе оно много таит.

 В бору, как в большом полушалке,

 Село Таволжанка стоит (В. Молчанов).

Описание исторических фактов, интересных сведений, относящихся к далекому прошлому, сражений, важных для нашей земли, также находят отражение в поэзии. В стихотворении К. Н. Зуева «Валуйки» река Валуй выступает в роли защитника своих берегов от вражеских набегов, олицетворяя храброго, смелого и отважного воина:

Вспоминаю я, как шли хазары,

Как татары шли ордой,

Как Валуй держал удары

И смывал их всех волной (К. Зуев).

Известно, что поэты всегда стремились найти оригинальные описательные конструкции, приемы изображения, образы, тропы и стилистические фигуры. Любопытно использование гидронимов в фигуре олицетворения:

Отполирован гранит у реки,

Везелке унылой не снилось такое… (В. Харченко).

Приемы использования топонимических номинаций весьма разнообразны: наблюдаем содержательные и семантически значимые наименования, причем авторы дают характеристику тополексем по семантике образующих основ, включая свои рассуждения в художественный текст. Строки В. Чурсина содержат семантическую характеристику ойконима-фитонима (Подольхи) и названия, отражающего естественно-географические особенности нашей области (Подъяруги):

Названья будто мастер все выстругивал,

Именовал, вдохнувши от сохи:

Деревня под яругой — Подъяруги,

Деревня под ольхою — Подольхи (В. Чурсин).

Другой автор связывает географическое название с событием из собственной жизни:

…Как мне жаль, что нас с тобой, весенняя,

Разделила станция Раздельная (В. Молчанов).

Иногда поэты отрицают связь номинации с семантикой образующих основ:

Идеи высосав из пальца,

Повсюду ищем мы врагов.

А хутор Заячий — без зайцев,

А Луговое — без лугов (В. Молчанов).

Авторы, произведения которых явились опорными для исследования, — россияне, связанные преимущественно с южно-русскими областями, прошедшие практически одну и ту же лингвистическую школу. В силу этого достаточно часто их произведения тематически близки, приемы художественного письма в известной степени схожи. Топонимическая лексика связана преимущественно с названиями Белгородской области. Лишь в некоторых случаях встречаем европейские названия. В целом местные топонимы помогают более конкретно создать зарисовку географической среды и отчасти проливают свет на историю развития селений, на их естественно-географические и культурно-исторические особенности, причем степень авторской привязанности оказывается очевидной и поэтически весомой.

 

Литература:

 

1.         Ковалев Г. Ф. Писатель. Имя. Текст. Воронеж: ВГУ,2004.

2.         Никольская Т. Е. Ассоциативное поле личного имени // Семантика языковых единиц: Доклады IV Международной конференции. Ч. 1. — М., 1998.

3.         Рут М. Э. Образная номинация в русской ономастике.- М.: Издательство ЛКИ,2008.

4.         Харченко В. К. Писатель Сергей Есин: язык и стиль: [Монография] / В. К. Харченко. — М.: Соврем. писатель, 1998.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle