Библиографическое описание:

Павлова И. Г. Синтагматические оппозиции векторных антонимов и антонимов-конверсивов в структуре украинской православной проповеди // Молодой ученый. — 2014. — №21. — С. 789-792.

В системе средств, которые структурируют идиостиль украинской православной проповеди, антонимам отведена особая роль (≈ 30 % от общего количества единиц других лексико-семантических групп), что обусловлено особыми функциями в обществе сферы религиозного культа и церковной проповеди в частности.

Все основные типы противоположности репрезентированы в анализированных текстах. Наивысшая функциональная активность свойственна комплементарным антонимам (≈ 40 % от общего количества лексических единиц с противоположным значением) (душа — тіло, життя — смерть). Слов, которые в исследуемых текстах представляют контрарную противоположность, зафиксировано ≈ 25 % (багатство — бідність, любов — ненависть). Третье место (≈ 10 %) занимают антонимы, выражающие значение противоположной направленности действий, качеств, свойств и эксплицируют векторную разновидность противоположности (збільшувати — зменшувати, виправдовувати — засуджувати). Чаще их фиксируют в системе глаголов, реже — в системе прилагательных, наречий, существительных. Важное место в системе антонимических единиц принадлежит антонимам-конверсивам (≈ 5 % контактного употребления). В отличие от векторных антонимов, представляющих разнонаправленные действия одного субъекта, антонимы-конверсивы эксплицируют одно и то же действие, которое по-разному оценивают участники ролевого взаимодействия (Що відкидає розум, як абсурдне, те без вагання приймає віра, як певне, правдиве (Патріарх Філарет); проповідувати (слово Боже) — слухати (слово Боже)). Единицы всех классов антонимов выражают определенные семантические отношения (объединение, сопоставление, противопоставление, превращение, охват всего класса предметов, сравнение и т. п.), выявляющиеся в целом ряде структурно выраженных и структурно невыраженных оппозиций.

Лексемы, выражающие векторную противоположность, в тексте представлены несколькими структурными типами. Наибольшую частотность имеют синтагматические оппозиции Х і У; не У, а (але) Х; Х або У, в которых эксплицированы такие семантические отношения: объединение (конъюнкция), противопоставление, разделение (строгая дизъюнкция). Среди них доминирует модель Х і У. Она служит языковым средством выражения объединения разных сторон противоречивой человеческой сущности с более или менее глубоким осмыслением их в каждой конкретной ситуации, что становится предметом обсуждения в проповеди: Безпристрасним помисел про гріх є тоді, коли ми тільки розмірковуємо про нього, його причини, якості, наслідки. Безпристрасним помисел є і в тому випадку, якщо він мимовільно входить у нашу душу, але не залишає сліду. Він входить і водночас виходить (Патріарх Філарет). Антолексемы входить — виходить симметрически противопоставляются ядерными дифференциальными семами «проникать во что-нибудь» — «выходить из чего-нибудь». Кроме того, слова-партнеры антонимов актуализируют и другие важные качества, за счет которых расширяются семемные границы анализируемых ЛСВ. Например, субъект действия и лексические единицы предыдущих предложений конкретизируют текстовое значение глаголов. Так, в денотативном макрокомпоненте появляются ассертивные семы «переступать черту», «зависимость от воли индивида», «отсутствие последствий», а связь антонимов при помощи союза і конкретизирует темпоральные характеристики действия, позволяет квалифицировать их как краткосрочные или даже мгновенные. Нейтральные в языке, глаголы входити, виходити в анализируемом тексте расширяют границы своего значения еще и за счет коннотативных сем: эмоциональной и оценочной с позитивной окраской.

Глаголам в церковных проповедях отведена особая роль, поскольку они незаменимое средство оживления событий, а через них и психологического влияния на реципиентов. Учитывая сказанное, слова этого лексико-грамматического класса с антонимическим значением в проповедях выполняют наиболее значимую функцию, помогают священнослужителю достигать поставленной цели, а именно: влияя на разум, возбуждать чувства, склонять волю.

Решение сложных духовно-религиозных вопросов требует и соответственных максимально действенных языковых средств. Поэтому проповедники наряду с векторными глагольными антонимами так сказать «в чистом виде» часто практикуют употребление глаголов с выразительным значением конверсии или с глаголами-антонимами других классов. Если действия одного субъекта направлены на разные объекты, глаголы могут быть использованы как единицы с двойной семантической функцией. В таких конструкциях семантико-грамматические объекты являются потенциальными субъектами действия, а подобные предложения легко поддаются трансформации: Дорогі! Святе Воскресіння кожночасно приносить нам надію, побільшує радість і поменшує смуток (Теодор о. Форостій); Спочатку Христос дав мене у дар матері й сам Господь прийняв мене в дар від батьків (Патріарх Філарет); Боже праведний!

Антонимический контекст не У, а (але) Х (Х, а не У), Х, а (але) У репрезентирует семантические отношения противопоставления между векторными антонимами, значение которых касается преимущественно поведения человека. Как правило, основная функция таких антонимов — осуждение действий, определяющих нехристианский способ жизни индивида, и одобрение других, угодных Богу: Не виправдовуйте своїх гріхів, а засуджуйте їх у самих собі, і Господь допоможе вам очищатися від них (Патріарх Філарет).

В зависимости от поставленных задач проповеди изменяются и грамматические характеристики глагольных антонимов. Если выступающий побуждает к определенным действиям, используется форма повелительного наклонения, причем последовательно второго лица множественного числа, в случае осуждения неприемлемых действий — форма единственного числа з выразительным обобщением, реже — множественного числа настоящего постоянного времени или спорадически прошедшего времени. Если же объектом анализа становятся наивысшие духовные лица и их действия, то формой выражения векторных антонимов выступают глаголы в форме единственного числа прошедшего времени и настоящего постоянного с семой «всегда правильный», которая одновременно и ассертивная, и диспозиционная: Христос не проклинав своїх ворогів, що розіп'яли Його і глузували з Нього, а молився за них, кажучи: «Отче! Прости їм, бо вони не знають, що роблять» (Патріарх Філарет); Пам’ятайте, мої дорогі, що за нашу вдячність Богові Він нас благословляє, але за невдячність карає (Теодор о. Форостій); Так же, как и в случае с антонимами в синтагматической оппозиции Х і У, представленные фрагменты иллюстрируют функциональное объединение противоположной направленности с антонимической конверсией.

Структурный тип Х або (чи) У (У або (чи) Х) (можна чи не можна У) для векторных антонимов в проповеди выступает формой реализации строгой дизъюнкции, которая отображает ситуацию выбора для Бога или человека: Бог приймає або не приймає наші жертви. Усе залежить від морального стану нашого серця (Патріарх Філарет); Залиште осторонь всі загальні міркування: можна чи не можна вбивати мільйони людей — жінок, дітей, старих; спробуйте проявити свою моральність у дрібницях: не вбивайте особистості вашого ближнього ні словом, ні натяками, ні жестом (Теодор о. Форостій).

Обязательными, а часто и единственными распространителями глагольной семантики в тексте выступают первый и второй аргументы. Как правило, в таких конструкциях функционируют глаголы более чем двумя продленными семами, не требующими актуализации в настоящее время, хотя имплицитно фиксированными участниками коммуникативного акта.

Антонимические контексты, отображающие взаимодействие антонимов-конверсивов, наиболее активно репрезентируют значения объединения (конъюнкции), противопоставления (редко — при контактном употреблении в одном контексте или смежных и чаще — при употреблении одного из конверсивов, который реализует прямую или обратную функцию). Умышленное столкновение в проповеди обоих конверсивов программируется требованиями конкретной речевой ситуации, потребностью подчеркнуть важные, с точки зрения проповедника, моменты. Если в тексте использован только один член пары (что так же обусловлено потребностями коммуникативной ситуации), задача проповедника окружить его такими лексическими партнерами, чтобы отсутствующий член мог легко восстанавливаться слушателями в храме или читателями.

Значение объединения для контактирующих конверсивов представляет структурный контекст Х і У: Мамона торжествує! Продається і купується все: і Вітчизна, і краса, і людське життя (Патріарх Філарет). Багато святих, що відомі тільки Богові, і, може, саме через те невідомі людям, походили з нижчих верств людства (Патріарх Філарет). Близкое употребление антонимов способствует реализации важных семантико-стилистических функций, обусловленных темой, содержанием проповеди в целом и конкретного текстового массива. В религиозной речи большая часть лексем имеют обобщенное значение, поэтому в каждом фрагменте антонимы исчерпывают запас антонимических сем, к которым прибавляются еще и прагматически-ситуативные. Характер последних в случае глагольной антонимии определяется отношением к денотатам, материализованным в значениях семантических распространителей. Например, антонимы продається — купується противопоставляются основными дифференциальными семами «отдать что-нибудь в обмен на деньги или другой товар» — «приобрести что-нибудь в обмен на деньги или другой товар». На них накладывается целый ряд прагматически-ситуативных сем. А поскольку конверсивы связаны общей ситуацией, то каждая из названных сем касается обоих антонимов. Наиболее выразительными являются такие семы: «негативное отношение», «доминирование собственных интересов», «любовь к деньгам», «материальное богатство», «нажива» и др. Значимость ситуативно обусловленных и коннотативных сем становится более выразительным, если проанализировать значения начальных лексем конструкции: мамона — «злой дух, олицетворение корыстолюбия», торжествувати — «испытывать чувство радости от достигнутого успеха». Принимая во внимание тот факт, что злой дух как противник Бога радуется своему успеху (цель достигнута — материальное доминирует в человеческом обществе), можем с уверенностью утверждать: все приятное первому, конечно, осуждает Второй, поэтому такие действия оцениваются как негативные. Введением в текст обоих конверсивов проповедник осуждает и предостерегает, так как посягательство на святое, духовное и Божье всегда имеет необратимые последствия и строго наказывается. Осуждение направляется на тот субъект действия (как прямого, так и обратного), который выступает инициатором. Субъекты присутствуют в тексте имплицитно, поскольку священнослужитель преследует цель сделать особый акцент именно на вредных действиях. Антонимы відомий — невідомий (відомі — невідомі) более нейтральные. Они противопоставляются семами «тот, кого знают» — «тот, кого не знают». Вне контекста эти лексемы являются единицами с контрарной противоположностью, формой их выражения выступает трехкомпонентная градуальная оппозиция с мезонимом «малоизвестный». Но в выделенном фрагменте они имеют выразительную конверсивную окраску, обусловленную употреблением ограничительно-выделительной частицы тільки, которая способствует реализации условной конверсивной формулы «если — то», возникновение между исходной и конверсированной единицей отношения типа импликации. Содержание коммуникации и лексическое окружение антонимов способствуют введению в семный набор таких сем: «особенные заслуги», «пространственно-временное ограничение / неограничение», «доминирование духовного над материальным» и т. п.

Семантическое значение противопоставление для конверсивов репрезентируется первичной для отношений такого типа структурой Х, а (але) У: Чому лише меншість нашого народу щиро приєдналася до своєї рідної церкви, а більшість стала вороже проти Української Церкви? (Теодор о. Форостій); Христос справді зруйнував усі мури, але християни, особливо керівники Церков, побудували свої високі мури, що поділили Церкву Христову на ворожі табори (Патріарх Філарет). Антонимы в подобных контекстах иллюстрируют противопоставление не только действий, но и их исполнителей. Конверсивность в первом фрагменте менее зависима от контекста. Конверсивный характер отношений обусловлен характером денотатов-исполнителей и семантической доминантой конструкции — лексемой мури (усі мури, свої високі мури), которая способствует взаимодействию двух противодействий руйнування і створення. Употребление глагола зруйнував в форме прошедшего времени совершенного вида определяется сущностью события Воскресения Христова, которое произошло раз в прошлом, но продолжает происходить и теперь, будет происходить и в будущем, пока человечество окончательно не осознает своего предназначения. Типичным для участников ситуации является исполнение прямой и обратной функции. В представленных фрагментах материализованы обе функции, однако во втором обратная по семантическим признакам функция (процесс созидания предшествует разрушению) является прямой на темпоральной оси и по отношению к последующему действию (побудували).

Наряду с контактным употреблением конверсивов более распространенным явлением в проповеди является функционирование одного из конверсивов: Жертва Авеля була вираженням його віри в Спасителя. Ми також приносимо жертви: купуємо і ставимо в храмі свічки, приносимо продукти на панахиду за спокій душі померлих. Бог приймає або не приймає ці жертви (Патріарх Філарет); Пристрасть до збагачення виснажує нервову систему та позбавляє сну (Патріарх Філарет). Как свидетельствует иллюстративный материал, конверсивы могут проявлять интересные семантико-функциональные особенности. Например, глагол купуємо выступает одновременно в обратной и в прямой функции: церковный продавец продает свечи — мы покупаем свечи; мы покупаем свечи (приносим жертву) — Бог принимает жертву. Если же Господь не принимает жертву, то прямая функция остается не реализованной. Глагол ставимо репрезентирует обратную функцию через посредничество купуємо: церковный продавец продает свечи — мы покупаем свечи (приносим жертву) — ставим в храме свечи (приносим жертву). В прямой функции этот конверсив может иметь два соответствия: мы ставим в храме свечи (приносим жертву) — Бог принимает жертву и мы ставим в храме свечи — церковный служитель их убирает (когда они догорели). В первом случае ставимо — приймає полная конверсивная пара, во втором — конверсив отсутствует из-за своей малозначимости. Прямая функция глаголов купуємо, ставимо конкретизируется синонимом приносимо жертви (отношения в тексте родовидовые). Второй фрагмент иллюстрирует употребление конверсивов в обратной функции (Бог наснажує нервову систему — пристрасть виснажує, Бог дає сон — пристрасть позбавляє сну).

Суммируя сказанное, отметим, что векторные антонимы и контактирующие антонимы-конверсивы наивысшую функциональную активность проявляют в синтагматических оппозициях Х і У; не У, а (але) Х; Х або У.

 

Литература:

 

                  1.               Новиков Л. А. Антонимия в русском языке (Семантический анализ противоположности в лексике) / Л. А. Новиков. — М.: Изд-во Моск. ун-та, 1973. — 268 с.

                  2.               Новиков Л. А. Семантика русского языка / Л. А. Новиков. — М.: Высш. школа, 1982. — 272 с.

                  3.               Попова З. Д., Стернин И. А. Лексическая система языка. Учебн. пособие / З. Д. Попова, И. А. Стернин.– Воронеж, 1984. — 148 с.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle