Библиографическое описание:

Карпеченко М. М. Принцип добросовестности в современном гражданском праве // Молодой ученый. — 2014. — №20. — С. 477-479.

Усиление принципа добросовестности в новой редакции Гражданского кодекса Российской Федерации, с одной стороны, оказывает положительное влияние на состояние гражданского оборота и защиту прав его участников, с другой — порождает ряд проблем. В частности, отсутствие легального определения и критериев добросовестности, которое влечет необходимость толкования, создает угрозу неоправданного расширения судейского усмотрения и непредсказуемости исходов рассмотрения дел.

Ключевые слова: добросовестность, принципы гражданского права, принцип добросовестности, гражданское право.

 

В Гражданском кодексе Российской Федерации, особое место и роль принадлежат разделу I «Общие положения» [1], который представляет собой основу всего гражданского права России, а не только самого Гражданского кодекса РФ. Они же позволяют выявить место и функциональное назначение гражданского права в правовой системе в целом.

Одним из наиболее дискуссионных изменений в рамках новой редакции общей части ГК РФ является усиление значения принципа добросовестности в разрезе как принципа гражданского права в целом, так и принципа отдельных его отраслей и институтов, в частности договоров. Несмотря на то, что данный принцип уже на протяжении многих лет признан и доктриной, и судебной практикой, ни ранее действовавшая редакция ГК РФ, ни обновленная его версия не дают однозначного ответа на вопрос о том, что следует понимать под добросовестностью, что влечет за собой ряд проблем.

С 01 марта 2013 года вступили в силу поправки в 1 часть ГК РФ, в которых наиболее значимым новшеством стало законодательное закрепление принципа добросовестности, как важнейшего ориентира для поведения субъектов гражданского права. Уравновешивая правила, утверждающие свободу договора и автономию воли, нормативно в пунктах 3 и 4 ст. 1 ГК РФ закреплено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Частично модернизирована и ст. 10 ГК РФ, где пределы осуществления гражданских прав существенно конкретизированы, а запретные действия расширены до обхода закона как наивысшей формы злоупотребления правом. Определено понятие «злоупотребление правом», в связи с этим формы злоупотребления правом стали более определенными и имеют соответствующие квалифицирующие признаки. При этом одной из таких форм являются «действия в обход закона с противоправной целью» — наименее очевидная с точки зрения точности квалификации правовая категория [2]. Отсутствие каких-либо критериев, позволяющих относить действия лиц к «действиям в обход закона» (помимо указания на противоправность их цели), явно порождает правовую неопределенность. Кроме того, следует отметить изменения, касающиеся последствий злоупотребления правом. В действующей редакции статьи 10 ГК РФ в случае выявления нарушения запрета на злоупотребление правом суду предоставляется возможность отказать в защите права (в статье указано: «суд может отказать»). В новой редакции этой статьи норма сформулирована таким образом: «суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом» [3]. При буквальном толковании этого положения создается впечатление автоматического применения таких правовых последствий судом. Полагаю, что вряд ли законодатель имел в виду обязанность суда. При этом допускается вариативность — частичный или полный отказ в защите, а также фиксируются условия их применения — требуется учитывать как характер, так и последствия допущенного злоупотребления. В целом, на мой взгляд, это создает все больше возможностей для формирования разнообразной судебной практики, а это значит, что потребуется выработка единообразного подхода к применению этих норм судами. При этом обновленные нормы о злоупотреблении правом несомненно корреспондируют с закрепленным в ст. 1 ГК РФ принципом добросовестности. Однако соотношение этих двух важнейших принципов гражданского права абсолютно не исследовано.

В настоящее время гражданское законодательство зачастую использует понятие «добросовестности», оценивая поведение участников гражданского оборота. Однако в Гражданском кодексе это понятие не определено. Такие правовые нормы рассматриваются как оценочные и используются прежде всего для установления определенных рамок судебного усмотрения.

Наиболее полно понятие «добросовестность» раскрывается при определении термина «добросовестный владелец». В соответствии с Гражданским кодексом под таким субъектом понимается лицо, которое не знало и не могло знать о том, что лицо, у которого оно возмездно приобрело имущество, не имело права такое имущество отчуждать п. 1 ст. 302 ГК РФ.

Отграничивая требования добросовестности от общих начал гражданского законодательства, Гражданский кодекс тем не менее указывает, что такими требованиями можно руководствоваться наряду с общими началами и смыслом гражданского законодательства в случаях, когда невозможно использовать аналогию закона п. 2 ст. 6 ГК РФ.

Одновременно с этим Гражданским кодексом установлена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, но при определенных условиях. В случае если закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права добросовестно, то добросовестность лица предполагаетсяп. 3 ст. 10 ГК РФ. Следовательно, участник гражданских правоотношений не обязан доказывать добросовестность своих действий, бремя доказывания обратного возложено на его контрагента.

Необходимость внесения в Гражданский кодекс изменений, направленных на закрепление принципа добросовестности, обусловлена рядом объективных причин.

Во-первых, существующие в Гражданском кодексе ссылки на добросовестность как на субъективный критерий оценки поведения субъектов гражданского права и объективное основание регулирования гражданских отношений оказываются недостаточными для эффективного правового регулирования (Концепция совершенствования общих положений ГК РФ (проект), рекомендованная Президиумом Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства к опубликованию в целях обсуждения (протокол № 2 от 11.03.2009). При рассмотрении вопроса о добросовестности участников гражданских правоотношений суды ссылаются на основные начала гражданского законодательства, среди которых принцип добросовестности не упоминается, или на основополагающие частноправовые принципы. Отсутствие четкого закрепления принципа добросовестности в российском гражданском законодательстве, в отличие от документов международного частного права, может отражаться на вынесении справедливых решений при рассмотрении споров с участием российских лиц в международных судах [4].

Во-вторых, принцип добросовестности соответствует представлениям современной правовой доктрины гражданского права. Он предусмотрен в законодательстве подавляющего большинства государств с развитыми правопорядками. Рассматриваемый принцип достаточно четко определен в законодательстве отдельных государств — участников СНГ* (ст. 2 ГК Республики Беларусь, ст. 3 ГК Украины). Закон № 302-ФЗ, утверждая принцип добросовестности как одно из основных начал гражданского законодательства, указывает на обязанность участников гражданских правоотношений действовать добросовестно при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей, Необходимо обратить внимание на то, что суды, разрешая споры, исходят из данных требований добросовестности, обосновывая их ссылками на статьи 9 и 10 Гражданского кодекса. В дополнение к указанной выше норме закон устанавливает в статье 1 Гражданского кодекса запрет для любого лица извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Данное положение также нашло отражение в судебной практике. В то же время в судебных актах недобросовестное поведение, как правило, рассматривается как незаконное. А это влечет запрет использования выгоды от такого поведения.

Существенное значение для последовательного закрепления в Гражданском кодексе принципа добросовестности имеет введение презумпции добросовестности участников. В то же время нельзя обойти вниманием вопрос о ситуациях, когда само лицо обязано доказывать добросовестность своего поведения. Данная проблема актуальна и для других областей гражданского законодательства.

Ясное понимание содержания принципа добросовестности имеет исключительную важность для юридической практики. Особенно ярко это демонстрирует договорное право: признание сделки кабальной, совершенной с пороком воли или с выходом за пределы ограничения полномочий невозможно без квалификации действий одной из сторон как недобросовестных, тем или иным образом ущемляющих интересы контрагента. Усиление значения принципа добросовестности позволяет участникам гражданского оборота получить защиту от действий, которые формально не противоречат требованиям закона, но фактически имеют целью ущемление интересов контрагента.

Однако есть и другая сторона медали: важнейшее значение имеет четкое определение границ понятия «добросовестность», так как излишне вольная его трактовка может привести к нежелательным последствиям, в том числе к неоправданному расширению судейского усмотрения, которое в ряде случаев ставит под угрозу соблюдение режима законности [5].

В качестве примера произвольной трактовки судом понятий «добросовестность» и «недобросовестность», может служить Постановление ФАС МО от 28.03.2013 г. по делу № А40–74516/12–19–545 [6]. Данное дело касалось нарушения исключительных прав на товарный знак, а именно использования ответчиком доменного имени, тождественного с товарным знаком истца.

Несмотря на то, что доменное имя было зарегистрировано ответчиком за два месяца до регистрации товарного знака истцом, в первой, апелляционной и кассационной инстанциях действия ответчика были признаны недобросовестными. Однако, на мой взгляд, при внимательном изучении обстоятельств данного дела вывод суда представляется более чем сомнительным. Очевидно, что при наличии легального определения и критериев добросовестности исход дела мог быть совсем иным.

В свете изложенного считаю, что недостаточно формально закрепить обязанность участников гражданско-правовых отношений действовать добросовестно. В обновленной редакции ГК положения, касающиеся принципа добросовестности, рассредоточены и выражены весьма абстрактно. Такая ситуация предоставляет судам возможность крайне широкого толкования данного понятия, что в некоторых ситуациях может создать опасность искажения ситуаций нормального гражданского оборота, усилить непредсказуемость исходов судебных разбирательств. Полагаю, что необходимо ввести легальное определение данного понятия и его критерии с учетом подходов, сложившихся в доктрине и судебной практике, чтобы хотя бы частично нивелировать его оценочную природу. В качестве таких критериев допустимо использовать осведомленность участников правоотношений об ущемлении прав контрагентов в результате совершения тех или иных действий, осведомленность о противоправном поведении других участников этих же отношений и пр.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что изменения, внесенные в Гражданский кодекс, безусловно, являются принципиальными и значимыми для развития российского гражданского законодательства. Принцип добросовестности распространяется на действия участников гражданского оборота при установлении прав и обязанностей, осуществлении прав и исполнении обязанностей, а также при защите прав.

 

Литература:

 

1.         Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51–ФЗ: по сост. на 05 мая 2014 г. // Собрание законодательства РФ. — 1994. — № 32. — Ст. 3301.

2.         Антипова Е. Абстрактная добросовестность / Е. Антипова // ЭЖ-Юрист — 2013. — № 41. — С.9–11.

3.         О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации: федеральный закон от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ: по сост. на 04.03.2013 г. // Собрание законодательства РФ. — 2012. — № 53 (ч. 1). — Ст. 7627.

4.         Микрюков В. А. Принцип добросовестности — новый нравственный ограничитель гражданских прав / В. А. Микрюков // Журнал российского права. — 2013. — № 6. — С. 17–24.

5.         Кулаков В. В. Основные принципы гражданского права как особая форма права [Электронный ресурс] / М. М. Якубчик. — Доступ из справочно–правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения: 15.10.2014).

6.         Постановление ФАС Московского округа от 28 марта 2013 г. по делу № А40–74516/12–19–545 [Электронный ресурс]. — Документ опубликован не был. — Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс» (дата обращения 07.09.2014).

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle