Библиографическое описание:

Ялтырь В. Д. К вопросу об анализе поэтических переводов (окончание) // Молодой ученый. — 2014. — №5. — С. 220-222.

После того как в первых двух номерах за 2014 год журнала «Молодой ученый» мы проанализировали переводы стихотворения Шарля Бодлера «Maesta et errabunda», попробуем теперь применить тот же подход и к переводу другого стихотворения другого поэта другой эпохи. Я предлагаю стихотворение Поля Валери «Шаги»:

Les Pas

Tes pas, enfants de mon silence,

Saintement, lentement placés,

Vers le lit de ma vigilance

Procèdent muets et glacés.

Personne pure, ombre divine,

Qu’ils sont doux, tes pas retenus!

Dieux!... tous les dons que je devine

Viennent à moi sur ces pieds nus!

Si, de tes lèvres avancées,

Tu prépares pour l’apaiser,

A l’habitant de mes pensées

La nourriture d’un baiser,

Ne hâte pas cet acte tendre,

Douceur d’être et de n’être pas,

Car j’ai vécu de vous attendre,

Et mon coeur n’était que vos pas.

Перед нами очень красивое французское лирическое стихотворение, которое нужно перевести на русский язык. С чего мы начнем? Прежде всего, какова структура стихотворения Поля Валери? Мы видим четыре строфы, состоящие каждая из четырех четырехстопных стихов с перекрестной рифмой, где нечетные стихи рифмуются с нечетными, а четные — с четными. Стихотворение написано мужчиной и адресовано женщине.

Каковы выразительные средства, использованные поэтом?

Перваястрофа: Tes pas, enfants de mon silence... Уже этот первый стих вводит нас в атмосферу обожания, восхищения, поскольку ничто на свете не может быть для нас дороже наших детей, «enfants demonsilence» доводит эту любовь до обожания. Тем более, что эти шаги делаются не просто медленно (lentement), а свято (saintement). И их продвижение не просто результат движения вперед, но некоего шествия (procéder). И шествуют они не просто к какой-то кровати, а к ложу моего бдения (verslelitdemavigilance). Что это за образ такой? Что именно хочет сказать поэт этим своим «ложем моего бдения»? Может быть, что он старается уловить эти шаги, что он ожидает их, как вестников освобождения, как осужденный ожидает своего помилования? И вот они приближаются немые и ледяные (muetsetglacés).

Рассмотрим, как участник К 579 А переводит эту первую строфу:

Душа моя, твои шаги слышны в тиши;

Их звук — святыня для меня;

Их приближенье — услада для моей души.

Твой легкий шаг — начало дня.

Рифма сохранена: в тиши — души; меня — дня. Но в остальном, первый стих состоит из 12 слогов, второй — из восьми, третий — из 13, а четвертый — снова из восьми. А чтобы сохранить ритм, заданный первыми двумя стихами (ямб), нам нужно прибегнуть к пиррихиям. Но так ли необходимо это «Душа моя»? Этот вопрос тем более закономерен, что в оригинале этого обращения нет. А ведь если убрать это обращение, то оставшийся стих «Твои шаги слышны в тиши» (четырехстопный ямб) мог бы стать хорошим началом для перевода. Плюс к этому, если из третьего стиха мы сохраним только «Они услада для души», то мы получим четыре стиха по восемь слогов каждый, что и есть структура стихов оригинала:

Твои шаги слышны в тиши;

Их звук — святыня для меня.

Они — услада для души,

Твой легкий шаг — начало дня.

Совершенно иначе обстоит дело с воссозданием смысла и стиля, которые теряются при таком переводе: мы не находим здесь ни образ «дети моего молчания» (enfantsdemonsilence), ни «ложе моего бдения» (lelitdemavigilance), ни эпитеты «немые и ледяные» (muetsetglacés). И совершенно непонятно, почему переводчик решил, что речь идет о «начале дня».

А вот перевод участника 240400:

Твои шаги, молчанья дети,

Святые, кроткие шаги,

В мою бессонную обитель

Идут задумчиво тихи.

Значительно лучше: ямб этой стопы придает ей свой ритм; переданы образы, атмосфера. Определенно, гораздо лучшая попытка.

Вторая строфа представляет нам, наконец, эту женщину: «чистое существо, божественная тень» (Personnepure, ombredivine...), по-прежнему сохраняя нотки сублимации и добавляя новые оттенки ее шагам: «как они тихи, твои сдержанные шаги «(ilssontdoux, tespasretenus); кроме того, автор дает нам понять, почему эти шаги «немые» (muets): потому что ноги босые. И так картина становится полнее, и мы видим вместе с поэтом эту женщину, которая тихонько продвигается на своих босых ногах по плитам холодного пола.

Во второй строфе автор обращается к этой женщине: «Божественное, чистое создание», он отмечает беззвучность ее сдерживаемых шагов, но ему не удается не поддаться восхищению, смешанному с любовным возбуждением в следующем восклицании: «Боже!.. все дары, что я предвижу, идут ко мне на этих босых ногах!» (Dieux!... tous les dons que je devine viennent à moi sur ces pieds nus!)

Вот как это переведено участником ГГС 12:

Невинная, твой абрис светел, словно

Ты божество. Твои шаги легки.

И поступью своею невесомой

Ты искупаешь все мои грехи.

Образ женщины — хорошо, шаги — хорошо, но все, что касается нетерпеливого ожидания, всего, что приводит к мысли обо всех благах мира, для переводчика эти блага сводятся к «искуплению грехов». Странно.

Вот что пишет участник 060191:

Едва ль грешна, божественный фантом!

Твои шаги нежны, легки, неслышны…

Босое счастье! Но спасибо и на том:

За все благодарю тебя, Всевышний!

Нас сразу же приводит в недоумение это «Спасибо и на том» (Mercidéjà pourcepeu ВЯ.). На чем, на том, конкретно? Но главное, спасибо кому, почему же Всевышнему, а не этой женщине?

А вот еще один показательный пример, когда простая перестановка местами двух слов может спасти стих и всю строфу. Участник 240400 пишет:

Ты чистота, ты луч спасенья,

И так нежны шаги твои,

Что, Боже мой, все дары мира

В их отзвуках заключены.

Ритмический рисунок можно представить графически так:

та ТА -та-ТА, та ТА та -ТА-та,

та ТА та-ТА та -ТА та -ТА

та, ТА-та ТА, ТА та -ТА ТА-та

та ТА-та -та та –та –та -ТА.

Видно и слышно, что ритм ломается на третьем стихе. Но стоит поменять местами слова «все» и «дары», как все можно исправить:

Что, Боже мой, дары все миры

та, ТА-та ТА, та-ТА та ТА-та.

Третью строфу мы проанализируем вместе с четвертой, поскольку они составляют синтаксическое и семантическое целое:

Si, de tes lèvres avancées,

Tu prépares pour l’apaiser,

A l’habitant de mes pensées

La nourriture d’un baiser,

Ne hâte pas cet acte tendre,

Douceur d’être et de n’être pas,

Car j’ai vécu de vous attendre,

Et mon coeur n’était que vos pas.

Рядом с совершенно конкретными деталями, как например, «lèvresavancées», как «unbaiser», как «actetendre», поэт привносит и поэтические образы, дающие богатую пищу для фантазий переводчика: «Douceurd’êtreetden’êtrepas» (сладость быть и не быть) и особенно финальный образ «Etmoncoeurn’étaitquevospas» (и мое сердце было лишь вашими шагами).

Вот несколько переводов:

Но если ты захочешь мне

Поцелуй свой подарить,

В моей тяжелой голове

Потоки мыслей усмирить,

Постой, повремени, святая,

Я весь не здесь, я весь в любви.

Я жизнь прожил, вас ожидая,

И в сердце моем — ваши шаги.

В такой трактовке женщина приближается, намереваясь своим поцелуем «успокоить» поток мыслей в голове поэта. Как-то странно для сгорающего от любви мужчины. Но важнее финальный образ «Et mon coeur n’était que vos pas». Нам представляется, что акценты совершенно не те: у автора связь между «сердцем» и «шагами» резюмируется в формуле moncoeurestvospas (мое сердце — это ваши шаги), тогда как в переводе ilyavospasdansmoncoeur(мое сердце (содержится) в ваших шагах). Как результат, образ получился гораздо слабее, чем у автора.

Другой перевод:

И если нежными губами Мою усталость усладишь И, успокоив, мыслей пламя Ты поцелуем наградишь,

Не торопи это мгновенье,

Где нежность и потери страх.

Ведь ожиданья нет прекрасней,

Когда вся жизнь в твоих шагах.

Прежде всего, вторая запятая в третьем стихе расположена неудачно, на наш взгляд, гораздо лучше было бы просто убрать ее после деепричастия, что приведет нас к «успокоив мыслей пламя, ты поцелуем наградишь». Напротив, финальный стих «Когда вся жизнь в твоих шагах» красив.

И, с позволения читателя, последняя иллюстрация того, как далеко может увести нас наше воображение как по форме, так и по содержанию:

А губы… Твои губы…

Я вижу их лишь в сновиденьях,

И в рай они влекут меня.

Лишь замечтаюсь на мгновенье,

Мне кажется в виденьях,

Что ждут они моих прикосновений.

О, этот поцелуй!

Пусть длился он одно мгновенье,

Как нежен он.

Я ждал его всю жизнь…

Постой, не уходи еще мгновенье,

Побудь со мной, мое виденье!

Попробуем набросать эскиз картины, созданной Полем Валери. В первой строфе, вместе с поэтом мы прислушиваемся к тихим ледяным шагам, которые медленно приближаются к его ложу, и четырехстопный ямб создает ритм, соответствующий характеру этих шагов. Во второй строфе поэт продолжает вслушиваться в приближающиеся шаги, но по мере их приближения появляется образ тех наслаждений, которые эти шаги несут с собой. Но в третьей строфе автор взрывает размеренный ямбический ритм дактилем, строя всю строфу с одной рифмой: avancées/ apaiser/ pensées/ baiser. И после этого эмоционального взрыва, вызванного мыслью о приближающемся поцелуе, в четвертой строфе автор возвращается к меланхолическим мыслям с просьбой не торопиться с этим «нежным движением», и уже начало первого стиха Nehâtepas… замедляет ритм, как бы уравновешивая его с содержанием. Почему? Да потому, что уже это бесконечно долгое ожидание ведущих к нему дорогих шагов было для него несказанным счастьем. Но в последней строфе поэта есть и совершенно загадочный образ: Douceurd’êtreetden’êtrepas (сладостность быть и не быть), с переводом которого не справился никто из участников. Что именно хотел сказать поэт этим высказыванием, что это значит, как сладко быть и не быть? Какой смысл в этой абсолютной гиперболе не быть, оставаясь, тем не менее, в быть? И тогда у нас появляется мысль, а не передать ли это через аналогичную гиперболу, и у нас в переводе появляется: «Так сладко быть и не быть веками». Именно веками, а не годами, что вполне допускается и рифмой, и семантикой (мы остаемся в лексико-семантическом поле времени). Не годами, потому что годами — величина времени, соразмерная с длительностью человеческой жизни, а нам, напомним, нужна очень сильная гипербола — отсюда и «веками»: с одной стороны, всем понятно, что веками никто не живет, а с другой стороны, мы сохраняем, хотя и приблизительно, гиперболу автора: Douceurd’êtreetden’êtrepas(что уж тут сладкого в этом не быть) — Так сладко быть и не быть веками.

Именно так мы понимаем это лирическое произведение великого французского поэта и, как мы это делали и с переводом Шарля Бодлера, предложим читателю свой вариант перевода стихотворения Поля Валери:

Шаги

Медленно, словно в святом месте,

Все ближе к ложу, где я не сплю,

Твои шаги; какие вести

Несут они в юдоль мою?

Божественное, чистое создание,

По одним лишь шагам я тебя узнаю!

Боже!.. все, что прекрасного есть в мироздании,

Я отдам за озябшую твою ступню!

Если готовишь своими губами

Успокоить мой жар поцелуем,

Чтобы не рвался вперед я мечтами,

Чтоб не забыл, как нередко тоскую,

Не торопись в этом нежном движении;

Так сладко быть и не быть веками,

Пока я вас ждал в неусыпном биении

Сердца, что вашими билось шагами!

И последнее. Внимательный читатель должен был заметить, что в нашем переводе автор иногда обращается к героине на «ты», а иногда на «вы». Уверяю вас, что дело не в пренебрежении нормами русского этикета, а просто в желании оставаться и в этом верным автору оригинала, Полю Валери.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle