Библиографическое описание:

Шебалков С. В. Организационное устройство мест заключения и система тюремного управления в Российской империи в конце XIX — начале XX вв. // Молодой ученый. — 2013. — №10. — С. 456-460.

Развитие пенитенциарной системы Российской империи на протяжении всей второй половины XIX и начала XX вв. отличалось неоднозначностью происходящих в ней процессов. К концу XIX в. тюрьма постепенно выходит на ведущее место среди карательных мер самодержавия. Это было связано с упадком карательного значения ссылки, а также с проводимыми царским правительством мероприятиями в пенитенциарной сфере, в частности, с реформой тюремного управления 1879 г. Сложившаяся к концу XIX в. пенитенциарная система отличалась хорошим уровнем организации и не была лишена ряда прогрессивных черт. В то же время многочисленные проблемы пенитенциарной сферы мешали ее эффективному функционированию и не позволяли законодателю ставить и реализовывать в ее рамках конкретные задачи (например, задачу воспитательно-исправительного воздействия на арестантов).

Рубежным этапом в развитии российской пенитенциарной системы стала тюремная реформа 1879 г., которая являлась органичной частью Великих реформ императора Александра II. Основной ее целью было установление единообразия в системе исправительных учреждений, подчинение этой системы органам центрального управления. Ситуация в пенитенциарной сфере до реформы характеризовалась отсутствием прочной связи между центральным органом тюремного управления (эту функцию до 1879 г. фактически выполнял департамент полиции министерства внутренних дел) и системой управления тюрьмами на местах. Это вело к тому, что центральная власть часто не представляла, каково было состояние тюрем в губерниях и областях. Реформа 1879 г. в корне изменила организационные принципы тюремной системы России, определила меру компетенции центральных и местных властей по руководству тюремной частью. Заново выстроенная в ходе реформы система тюремного управления представляла собой своеобразную пирамиду, вершину которой занимало Главное тюремное управление (ГТУ), средний уровень составляли губернаторы и органы губернской тюремной инспекции, низшее же звено было представлено администрацией конкретных мест заключения.

Образованное 27 февраля 1879 г. Главное тюремное управление было высшей инстанцией, контролирующей органы тюремного ведомства на местах и наделенной распорядительными полномочиями. Первоначально ГТУ находилось в составе МВД, а начиная с 1895 г. — в составе министерства юстиции. «Организационно ГТУ состояло из пятнадцати делопроизводств, в которых трудились всего 56 классных чинов и 40 канцелярских служащих» [14]. Полномочия ГТУ были весьма широки. Начальник ГТУ А. П. Саломон так характеризовал сферу компетенции центрального органа тюремного управления: «В ведении главного тюремного управления находятся все места заключения, каторжные работы, ссылка и пересылка арестантов. До управления восходят все наиболее существенные дела и вопросы, касающиеся прохождения службы чинов тюремной администрации, сооружения и ремонтирования тюремных зданий, снабжения арестантов всеми видами довольствия, занятия их работами; в его же высшем заведовании находятся исправительные заведения для малолетних» [5, с. 10–11]. Начальник ГТУ мог непосредственно влиять на положение дел в тюремном ведомстве посредством издания распоряжений, выраженных в циркулярной форме и обязательных для исполнения в центральных и местных тюремных учреждениях. Циркуляры ГТУ, которые, по логике, должны были регулировать тюремное дело в Империи, на практике носили чрезвычайно разнообразный характер. Тут были и важные предписания, касающихся таких важных вопросов, как, например, режим содержания политических арестантов, нравственно-воспитательное воздействие на арестантскую массу, санитарное состояние тюрем и т. д. В то же время, по словам М. Н. Гернета, «огромное число циркуляров относилось не к условиям тюремного быта, а к канцелярщине: к разнообразным формам всяких ведомостей, отчетов и справок. За этим бумажным хламом лишь очень редко выявлялась неприглядная тюремная действительность» [1, с. 24].

Правовую базу пенитенциарной системы России конца XIX — начала XX вв. составлял неоднократно переиздававшийся «Устав о содержащихся под стражей». Регламентации этого правового акта подлежали как вопросы управления местами заключения, так и правила внутреннего распорядка в тюремных учреждениях. Лестница наказаний по уголовному законодательству к началу XX в. имела следующий вид: 1) смертная казнь через повешение; 2) каторга, назначаемая бессрочно или на срок от 4 до 15 лет с последующим переводом на поселение; 3) ссылка на поселение без срока; 4) заключение в исправительном доме (от 1,5 до 6 лет); 5) заключение в крепости (от 2 недель до 6 лет); 6) заключение в тюрьме (от 2 недель до 1 года); 7) арест (от 1 дня до 6 месяцев); 8) денежная пеня (ст.ст. 15–21, 24 Угол. Улож.). Указанным здесь пяти формам лишения свободы соответствовали следующие места заключения гражданского ведомства: тюрьмы или тюремные замки, исправительные арестантские отделения (исправительные дома по Уголовному Уложению), каторжные тюрьмы, пересыльные тюрьмы, арестные помещения, арестантские помещения при полиции, воспитательно-исправительные заведения для несовершеннолетних (ст. 2 Уст. сод. под стр.).

Оценивая в 1902 г. проект Уголовного Уложения, известный отечественный правовед С. П. Мокринский недоумевал, в чем же заключалась специфика выделяемых пяти форм лишения свободы. «Крайняя пестрота карательных санкций — писал он — объясняется очевидным желанием оттенить посредством обилия форм репрессии возможно более степеней вины, с одной стороны, и отрицанием каких-либо специализированных целей, присущих этим формам, с другой» [3, с. 155]. Логичным было бы считать, что места заключения каждого выделенного типа должны специализироваться на содержании конкретной категории заключенных. Однако на практике, в связи с переполнением тюрем заключенными, чаще всего получалось, что почти все наказания, связанные с лишением свободы, отбывались в стенах одних и тех же мест заключения. Например, арестанты, приговоренные к заключению в крепости, содержались в тех же губернских и уездных тюрьмах, что и приговоренные к наказанию «тюрьмою». Разница состояла лишь в сроках заключения и специфике режима содержания под стражей. Подобное обстоятельство, на наш взгляд, прямо свидетельство о несовершенстве тюремного законодательства.

На местах заведование тюремной частью исторически было прерогативой губернаторов и начальников областей. В их обязанности входило благоустройство местных тюремных учреждений, назначение на должности и увольнение начальников тюрем и их помощников, контроль за исполнением в губерниях и областях законодательных инициатив центральных органов управления тюремной частью. В то же время, полного единообразия в деле управления тюремной частью на местах достигнуто не было. Вот что пишет по этому поводу А. П. Саломон: «В 24-х губерниях, в составе губернских правлений, образованы тюремные отделения, во главе которых поставлены губернские тюремные инспекторы, на правах вице-губернаторов. У инспекторов есть помощники. В ведении тюремных отделений сосредоточены все дела по тюремной части, за исключением тех, которые по закону отнесены к ведению Общества попечительного о тюрьмах» [5, с.11]. Создание губернской тюремной инспекции стало новым словом в пенитенциарной сфере России. Однако введение института тюремных инспекторов затянулось на долгие годы. В тех губерниях, где тюремная инспекция не была введена, заведование тюремной частью осталось в том же положении, как и до реформы.

Как отмечает современный исследователь тюремного дела в России М. Г. Детков, служебные функции губернского тюремного инспектора подразделялись на четыре направления: «1) контроль и надзор за деятельностью местных карательных учреждений; 2) руководство местной тюремной администрацией; 3) возбуждение ходатайств перед Главным тюремным управлением об удовлетворении нужд местных тюрем; 4) обобщение тюремной практики и представление отчетов в Главное тюремное управление [2, с. 27]. Таким образом, губернские тюремные инспекторы были, в своем роде, связующим звеном между ГТУ и органами управления тюремной системой на местах. В то же время, губернский тюремный инспектор находился по отношению к губернатору в подчиненном положении, и от усмотрения последнего зависело «дать ему большую или меньшую самостоятельность, и, в крайнем случае, в деле, в котором он является, безусловно, ответственным, уделить ему скромную роль делопроизводителя. Тюремный инспектор пользуется правами вице-губернатора (ст. 712 общ. учр. губ), но только в отношении чинов тюремного отделения. При назначении начальников тюрем и их помощников он не имеет даже права представления. Таким образом, все права в отношении их назначения, награждения, взыскания с них и их увольнения, предоставлены исключительно губернатору. Инспектору же остается только нравственное воздействие на лиц, все же ему подчиненных и за которых он является всегда ответственным перед тем же губернатором» [8, С. 95]. Контингент тюремных инспекторов формировался, как правило, из чинов центрального управления тюремной частью и служащих судебного ведомства.

Еще одним органом, органично вписавшимся в систему тюремного управления Империи, было Общество попечительное о тюрьмах, образованное еще в 1819 г. Будучи по своей форме общественной организацией, оно находилось под опекой государства, состояло при министерстве юстиции и имело своей основной целью «улучшение как нравственного и физического состояния арестантов, так и мест заключения» (ст.ст. 64, 68 Уст. сод. под стр.). Устав Общества определял его организационную структуру, распределял обязанности его комитетов и отделений, регламентировал порядок их работы. Членами комитетов и отделений были представители дворянского сословия, лица духовного и купеческого звания, как мужчины, так и женщины. К ведению Общества относилось внутреннее устройство мест заключения, наблюдение за здоровьем арестантов, продовольствие арестантов, обеспечение их одеждой и обувью, тюремные больницы, церкви при тюрьмах и др. вопросы (ст. 67 Уст. сод. под стр.). Оценивая работу Общества, М. Г. Детков отмечает, что «впервые вводились определенные новшества в тюремный быт: разрешение членам комитетов посещать тюрьмы и знакомиться с положением содержащихся там преступников; привлечение церковнослужителей к работе с заключенными, создание библиотек с книжным фондом исключительно религиозного содержания. Однако с учреждением попечительного о тюрьмах Общества остались нерешенными главные проблемы тюремной системы: размещения заключенных, обеспечения их трудового использования, исключения насилия над личностью» [2, с. 11].

Низший уровень в системе тюремного управления занимала администрация тюрем в лице начальника и его помощников. Высшей должностью в номенклатуре тюремного штата был начальник места заключения, который осуществлял общее руководство тюрьмой. Это был государственный чиновник, получающий жалованье за службу и непосредственно подчиняющийся губернатору. Для того, чтобы занять должность начальника тюрьмы, кандидату не нужно было обладать особенными знаниями и опытом. Как писал профессор С. В. Познышев, «начальником тюрьмы мог стать и человек, ранее на тюремной службе не состоявший и никакого опыта не имеющий» [4, с. 230]. В то же время, начальник обладал значительной властью в рамках вверенного ему учреждения. Он мог устанавливать внутренний порядок по своему усмотрению, пользуясь тем, что вопрос этот в значительной степени поверхностно регламентировался официальным законодательством. Право распределения по губерниям и областям должностных лиц управления отдельными местами заключения принадлежало начальнику ГТУ, а в пределах каждой губернии и области данное распределение проводили, соответственно, губернаторы и начальники областей (ст. 28 Уст. сод под стр.). Жалованье тюремного начальника варьировалось от 600 до 2400 руб. в год [см. 4, с. 230].

У начальника тюрьмы обычно было несколько помощников. За каждым из них, как правило, была закреплена та или иная отрасль тюремного хозяйства. В этом отношении примечателен текст «Инструкций по управлению Шлиссельбургской тюрьмой» (1884 г.), § 6–10 которой регламентируют деятельность помощников начальника данного тюремного учреждения. Так старший помощник следил за тем, чтобы арестанты «получали все следующее им по положению довольствие в установленное время», осуществлял постоянный надзор за заключенными как непосредственно, так и через дежурных унтер-офицеров, а в случае болезни или отсутствия начальника должен был исполнять его функции. Младший помощник осуществлял делопроизводство по канцелярии. Кроме того, помощникам предписывалась содействовать начальнику во всем, что касается общего порядка заведования заключенными [15, л.л. 2–3]. Жалованье помощников начальника тюрьмы колебалось в диапазоне от 600 до 1200 рублей в год [см. 4, с. 230].

Следующей категорией тюремных чинов была прослойка надзирателей. «Чины тюремного надзора — поясняет А. П. Соломон — разделяются, прежде всего, на две главные группы: младших и старших надзирателей. Младшие надзиратели наблюдают непосредственно за арестантами и суть их ближайшие начальники, старшие надзиратели наблюдают за исполнением службы младшими» [5, с. 22]. Как правило, команда надзирателей формировалась из отставных воинских чинов. Никаких специальных требований к должности надзирателя не существовало. Устав о содержащихся под стражей в части, регламентирующей вопросы внутреннего устройства тюрем, ставил чинов надзора в полное подчинение начальника тюрьмы. От последнего зависело и назначение потенциального надзирателя на должность. «По своему численному составу тюремная стража достигла в 1910 году — 15819 человек, из них 14043 младших надзирателя. Оклад жалованья большинства младших надзирателей, к сожалению, обыкновенно невелик, не свыше 240 руб». [4, с. 236]. Тем не менее, законом было предусмотрено увеличение оклада надзирателям, прослужившим в страже 5 лет на 1/3; прослужившие 10 лет могли рассчитывать на увеличение своего жалованья еще на 1/3, а прослужившим 15 лет полагался двойной оклад содержания (ст. 33 Уст сод. под стр.). Однако, несмотря на эти меры, социальный статус тюремного надзирателя оставался довольно низким. Любопытная статистика, публикуемая в журнале «Тюремный вестник» — официальном издании ГТУ, рисует нам картину стоимости управления и надзора в тюрьмах. Так в 1900 г. смета по тюремному управлению составляла 1,470,007 рублей. Из них на содержание чинов управления приходилось 388,389 рублей; а на содержание чинов надзора — 1,081,618 рублей (исключая расходы по содержанию с-петербургских мест заключения, пересыльных тюрем и исправительных арестантских отделений). Данная сумма распределялась среди более чем 7000 человек [см. 9, С. 107]. Подобная статистика не должна вводить в заблуждение, учитывая численное соотношение чинов надзора и чинов управления местами заключения. Такое соотношение дает в частности Н. Лучинский в статье «Тюрьма в России по последним официальным данным», опубликованной в «Тюремном вестнике». Согласно этим данным в 1906 году по всей Империи числилось 955 чинов тюремной администрации (из них начальников мест заключения — 664 чел.) и 10702 чина тюремного надзора, что соотносилось в пропорции 1 к 10 [см. 10, С. 275].

В штат тюрьмы, кроме того, в обязательном порядке входил священник, а также члены медицинского персонала в лице тюремного врача и фельдшеров. На тюремного священника возлагалась забота о нравственности арестантов. Он выполнял многочисленные функции: проводил богослужение в тюремной церкви, исполнял все обряды (похороны умерших, крестины и пр.), беседовал с заключенными на религиозно-нравственную тематику, обучал несовершеннолетних арестантов Закону Божьему и т. д. В то же время, священник в губернских тюрьмах получал довольно скудное содержание, редко превышающее 400 рублей в год [см. 11, С.С. 140, 144]. Тюремный врач выполнял большое количество работ: «кроме лечения больных, так называемых лазаретных, еще лечение амбулаторных больных, лечение чинов тюремной администрации и прислуги и, разумеется, их семейств, осмотр арестантов, прибывающих в тюрьму, высылаемых в суд, в иные места заключения, в Сибирь; осмотр камер, пищи; прием хлеба, мяса и иных съестных припасов; присутствие в комиссиях, ведение книг и переписки» [7, С. 27]. Расходы на жалованье врачу и священнику покрывались из сумм комитетов попечительного о тюрьмах общества, а не из казны. Жалованье тюремного врача находилась на довольно низком уровне и редко превышала 300 рублей в год [7, С. 27].

Важнейшие вопросы жизни тюремного учреждения решались на заседании тюремного комитета, в состав которого помимо начальника места заключения и его помощников могли входить тюремный врач и священник. В уже упомянутой выше «Инструкции по управлению Шлиссельбургской тюрьмой» предметом занятий указанной комиссии названы: составление ежегодной сметы на содержание тюрьмы и составление отчетности по ее исполнению, составление распоряжений по всем частям тюремного хозяйства, проектирование обязательных для всех чинов управления и заключенных инструкций о внутреннем порядке в тюрьме» [см. 15, л. 5]. Состав комиссии мог меняться. Собиралась комиссия, как правило, раз в неделю или чаще — по распоряжению начальника тюрьмы.

В деле финансирования мест заключения государство брало на себя лишь часть расходов. «Государственное финансирование мест заключения производилось авансовым методом: ежемесячно казначейство отпускало каждой тюрьме ряд авансов (на содержание канцелярии, на продовольствие арестантов, на ремонтно-строительные работы и т. д.) по утвержденным нормам, за которые начальник тюрьмы был обязан отчитываться — также ежемесячно» [12, с. 70]. Кроме того, из казенных средств оплачивались жалования тюремных чинов (начальников тюрем, их помощников, надзирателей). Другая же, весьма значительная часть расходов была отнесена к ведению губернских комитетов и уездных отделений попечительного о тюрьмах общества. Комитеты и отделения Общества распоряжались так называемым «экономическим капиталом» — сбережениями от сумм, отпускаемых казной на содержание арестантов. По данным Н. Лучинского, раскрывающим механизм образования этих средств, «экономические суммы тюремных комитетов и отделений к 1 января 1904 года простирались в общей сложности до 1,355 тыс. рублей. В течение года поступило около 3,973 тыс. рублей; израсходовано в отчетном году около 4,026 тыс. рублей; осталось к 1 января 1905 года около 1,288 тыс. рублей» [10, С.280]. Другими источниками пополнения дохода комитетов и отделений Общества были частные пожертвования; суммы, отпускаемые городским правлением на содержание местных тюрем (отопление, освещение); суммы, вырученные от арестантских работ; сборы из кружек, выставленных при церквях и др. (ст. 118 Уст. сод под стр.). «Расходы на содержание тюремного ведомства постоянно из года в год росли. В 1879 году они исчислялись в сумме около 9 млн. рублей, в 1906 году — 18 млн. рублей, в 1907 году — почти 20,5 млн. рублей, а в 1912 году — превысили 34 млн. рублей» [2, с. 14]. В то же время для рассматриваемого периода было характерно активное стремление государства сэкономить средства на содержание арестантов, ремонт тюремных зданий и т. д. и переложить значительную часть этих расходов на комитеты Общества попечительного о тюрьмах.

Недостатки отечественной пенитенциарной системы рассматриваемого периода были значительны, что во многом стало следствием косности и недостаточной гибкости тюремного законодательства. Функционирование тюрем в губерниях и областях на практике плохо контролировалось вышестоящими инстанциями. Власть тюремной администрации нередко превращалась в произвол со всеми вытекающими отсюда последствиями. Обычным явлением для конца XIX — начала XX вв. было переполнение тюрем арестантами, что негативно сказывалось на здоровье последних, способствовало развитию в их среде тяжелых заболеваний, в том числе цинги, тифа, холеры, чахотки и др. Остро ощущалась нехватка мест в тюремных учреждениях, а состояние имеющихся зданий нередко оставляло желать лучшего. Ввиду маленького жалования и определенно негативного общественного отношения к служащим тюремного ведомства, жизненный уровень и моральный облик последних были низким.

В то же время в пенитенциарной системе России периода поздней Империи можно выделить и положительные моменты. При проведении реформы тюремного управления царским правительством учитывался опыт западноевропейских тюремных систем, а выстроенная по ее итогам пирамида тюремного управления была достаточно жизнестойкой и продолжала функционировать вплоть до 1917 г. Повысился научный интерес к вопросам тюремного дела, в связи с чем в конце XIX в. оформилась специфичная отрасль уголовного права — тюрьмоведение. Теоретики этого направления предлагали в своих трудах множество мер по укреплению существующей пенитенциарной системы. Наконец, были сделаны первые робкие шаги в сторону общей гуманизации системы наказаний, что отразилось в принятом в 1903 г. Уголовном Уложении.

Литература:

1.                             Гернет М. Н. История царской тюрьмы. В 4 т. Т.3 / М. Н. Гернет. — М.: Государственное издательство юридической литературы, 1952. — 400 с.

2.                             Детков М. Г. Тюрьмы, лагеря и колонии России / М. Г. Детков. — М.: Вердикт-IM, 1999. — 448 с.

3.                             Мокринский С. П. Наказание. Его цели и предположения. В 2 ч. Ч. 1. Общее и специальное предупреждение преступлений. / С. П. Мокринский. — М.: унив. тип. на Страстном бульваре, 1902. — 158 с.

4.                             Познышев С. В. Очерки тюрьмоведения / Познышев С. В. — М.:, 1915. — 260 с.

5.                             Саломон А. П. Тюремное дело в России / А. П. Саломон. — СПб.: Типография с-петербургской тюрьмы, 1898. — 38 с.

6.                             Уголовное уложение. Высочайше утвержденное 22 марта 1903 г. — Изд. Н. С. Таганцева. — СПб, 1904. — 1127 с.

7.                             Змитрович Л. Несколько слов о положении тюремных врачей / Л. Змитрович // Тюремный вестник, 1897. — № 1. — С. 26–29.

8.                             Кашнев С. О тюремной дисциплине / С. Кашнев // Тюремный вестник, 1897. — № 3. — С. 93–99.

9.                             Лерхе В. Стоимость управления и надзора в тюрьмах / В. Лерхе // Тюремный вестник, 1900. — № 2. — С. 106–112.

10.                         Лучинский Н. Тюрьма в России по последним официальным данным / Н. Лучинский // Тюремный вестник, 1906. — № 4. — С. 274–292.

11.                         Троицкий Д. Священник тюремной церкви / Д. Троицкий // Тюремный вестник. — 1893. — № 4. — С. 138–144.

12.                         Коняев А. Е. Тюремные учреждения Европейской России в 1879–1917 гг.: социально-экономический аспект деятельности (по материалам Ярославской и Владимирской губерний): Дисс…. канд. ист. наук: 07.00.02 / А. Е. Коняев. — Ярославль, 2010. — 214 с.

13.                         Устав о содержащихся под стражей [Электронный ресурс]. — Режим доступа http://www.rus-sky.com/history/library/vol.14/vol.14.4.htm (30 марта 2013).

14.                         Тюремная реформа царской России // За решеткой, 2010. — № 2 [Электронный ресурс]. — Режим доступа http://www.tyurma.com/tyuremnaya-reforma-tsarskoi-rossii (30 марта 2013).

15.                         ГАРФ, ф. 98. Оп. 1. Д. 79. Лл. 1–21.

Основные термины: тюремного управления, мест заключения, тюремной частью, система тюремного управления, места заключения, тюремного ведомства, начальника тюрьмы, управления тюремной, управления тюремной частью, чинов тюремной администрации, начале xx вв, устройство мест заключения, Жалованье тюремного, тюремного дела, тюремного учреждения, тюремного законодательства, тюремного хозяйства, тюремного врача, тюремного управления 1879 г, губернской тюремной инспекции

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle