Библиографическое описание:

Жалилов М. Консульские иммунитеты и привилегии // Молодой ученый. — 2013. — №7. — С. 282-284.

Консульские иммунитеты и привилегии предоставляются, как это зафиксировано в Преамбуле Венской конвенции о консульских сношениях 1963 г., «не для выгод отдельных лиц, а для обеспечения эффективного осуществления консульскими учреждени ями функций от имени их государства».

История развития консульского института во многом объясняет сушествующие различия в консульских иммунитетах и привилегиях по еравнению с дипломатическими. Дипломатические представительства действуют и на функциональной и на представительной основе. За консульскими учреждениями нередко отрицается представительный характер и считается, что они действуют только на функциональной основе. В то же время наблюдается и тенденция к должному учету представительных аспектов деят ельности консульских учреждений. Тем не менее, определяющим в отношении консульских иммунитетов и привилегий является функциональный подход. Это накладывает отпечаток на особенности консульских иммунитетов и привилегий и на их отличие от дипломатических.

Институт консульского иммунитета базируется в основном на нормах универсального характера Венской конвенции о консульских сношениях от 24 апреля 1963 года; [1] многочисленных двусторонних консульских отношениях, заключенных Республикой Узбекистан с зарубежными странами за период с 1991 г. по настоящее время, которые нередко предусматривают существенное расширение указанных привилегий и иммунитетов; а также нормах законодательства Республики Узбекистан (Положение о дипломатических представительствах и консульских учреждениях иностранных государств в Республике Узбекистан от 8 мая 2001 г).

По аналогии с дипломатическими, консульские иммунитеты и привилегии, развивающиеся в направлении максимального сближения с первыми, принято делить на две группы: привилегии иммунитеты консульских учреждений и привилегии и иммунитеты консульских должностных лиц и других работников консульских учреждений.

К первой группе относится неприкосновенность консульских помещений. Согласно п. 4.5. Положения «помещения консульского учрежден ия являются неприкосновенными. Доступ к этим помещениям может иметь место только при согласии главы консульского учреждения или главы диппредставительства соответствующего иностранного государства в Республике Узбекистан».

Тем не менее, допуск в рассматр иваемые помещения разрешается без согласия главы консульского представительства «в случае пожара или другого стихийного бедствия, требующего безотлагательных мер защиты» (п.2 ст.31 Венской Конвенцией о дипломатических сношениях, п. 4.5. Положение о дипломатических представительствах и консульских учреждениях иностранных государств в Республике Узбекистан).

Однако неприкосновенность этих помещений не дает права использовать их для целей, не совместимых с функциями консульского представительства. В связи с этим, в литературе была высказана точка зрения, в соответствии с которой, данное положение подразумевает право органов уголовного судопроизводства произвести осмотр места происшествия, если таковым и являются указанные помещения, обыск в нем, выемку и налож ение ареста на имущество, при наличии достаточных доказательств, дающих основание полагать, что в помещениях консульского представительства совершено или совершается преступление, укрывается уголовный преступник или находится предметы, вещи, ценности и денежные средства, добытые преступным путем.1 Подобное утверждение вряд ли верно, так как в соответствии с п. 4.7. Положения помещения консульского учреждения пользуются такой же неприкосновенностью как и помещения диппредставительств (п. 3.1. Положения), а значит обыск и другие принудительные действия в них возможны только по просьбе или с согласия главы консульского учреждения (ст. 165 УПК). Таким образом, совпадая во многом с содержанием неприкосновенности помещений дипломатических представительств, неприкосновенность консульских помещении имеет ограниченный характер. Ограничения проявляются в том, что:

а)         привилегии и иммунитеты консульских помещении предоставляются лишь «на основе взаимности», лишь в рамках достигнутых сторонами договоренности;

б)         согласно п. 2. 31. Венской конвенции о консульских сношениях допуск в рассматриваемые помещения разрешается без согласия главы консульского представительства «в случае пожара или другого стихийного бедствия, требующего безотлагательных мер защиты».

Свобода сношений с правительством, дипломатическими и консульскими представительствами своего государства, предусмотренная для консульских учреждений, не допускает ограничений тайны связи, телефонных и иных переговоров. (п. 4.9. Положения).

Неприкосновенность архивов, документов и официальная переписка консульского учреждения в настоящее время в Республике Узбекистан по общему правилу имеет абсолютный характер.

Ко второй группе привилегий и иммунитетов относятся прежде всего самые широкие по сравнению с другим и должностными лицами личные привилегии и иммунитеты консульских должностных лиц.

Пункт «л» ст.1 Венской конвенции 1963 г. гласит: «Консульское должностное лицо означает любое лицо, включая главу консульского хчреждения, которому поручено в этом качестве в ыполнение консульских функций». К этой категории лиц относятся: генеральный консул, консул, вице -консул, консульский агент, проконсул и консульский стажер.

Для нормального выполнения своих функций консульские должностные лица наделяются иммунитетами и при вилегиями, которые отражены в Венской конвенции 1963 г. (ст.40–57), Положении и в двусторонних консульских конвенциях. Эти документы определяют права и обязанности консульских должностных лиц и страны пребывания по отношению к ним.

Венская конвенция 1963 г., предоставляя консульским должностным лицам иммунитет от юрисдикции, определяет: «Консульские должностные лица не подлежат юрисдикции судебных или административных органов государства пребывания в отношении действий, совершаемых ими при выполнении консульских функций» (п.1 ст.43). Это значит, что консульские должностные лица наделены иммунитетами, которые носят функциональный, служебный характер.

В современной международной практике служебный (функциональный) иммунитет предоставляется довольно широкому кругу лиц (консулам, военным морякам, служащим международных организаций и др.).

Предоставление служебного иммунитета означает, что лицо, пользующееся им, освобождается от уголовной, граж данской и административной юрисдикции государства пребывания в отношении действий, совершаемых при исполнении служебных обязанностей. Если же правонарушение совершено не при исполнении служебных обязанностей, данное лицо может быть привлечено к ответственности в стране пребывания, но только «на основании постановлений судебных властей, в случае совершения тяжких преступлений» (п.1 ст. 41).

И здесь возникает проблема, существо которой заключается в неопределенности понятия «действия, совершаемые при выполнении консульских функций». В связи с этим на практике нередко возникают трудности в выяснении того, находилось ли данное лицо в момент преступления при исполнении своих служебных обязанностей или нет, следовательно, вправе ли государство пребывания привле кать его к ответственности. Не меньшие трудности возникают и в вопросе о том, кто правомочен решать эту проблему: государство пребывания или направляющее государство.

Анализ доктрины международного права, договорных и законодательных норм, практики государств показывает отсутствие универсального решения проблемы служебного иммунитета. [2]

Представляется, что универсального решения данной проблемы вообще не может быть. Это объясняется, прежде всего многообразием допускаемых правонарушений, и невозможностью в принципе составить исчерпывающий перечень служебных обязанностей каждого лица, пользующегося служебным иммунитетом, что исключает возможность выработки конкретных и универсальных критериев, позволяющих однозначно определить, было или не было данное лицо в момент совершения правонарушения при исполнении своих служебных обязанностей. Отсутствие таких критериев усугубляется возникновением в каждом случае правонарушения противоречия между интересами, с одной стороны, направляющего государства, которое заинтересовано в защите своих граждан, и, с другой, — государства пребывания, которое несет ущерб от совершенного правонарушения. Отсутствие четких критериев, противоречия между интересами сторон препятствуют разработке универсальной процедуры рассмотрения вопроса, а его единоличное решение той или иной стороной может быть необъективным.

В результате рассмотрения указанных проблем можно сделать некоторые выводы:

1.         Личные иммунитеты и привилегии консульских должностных лиц невозможно рассматривать лишь на основе Венской конвенции 1963 года, а следует учитывать двухсторонние конвенции, которые отличаются широким разнообразием в трактовке данного вопроса.

2.         Консульские должностные лица и другие работники консульских учреждений, как правило, наделяются служебным (функциональным) иммунитетом, а универсального подхода к этой проблеме вообще не существует. Поэтому на практике решени е указанных вопросов нередко вызывает сложности.

3.         Представляется, что в целях избежания разногласий и конфликтных ситуаций в сфере уголовного судопроизводства нормы, регулирующие особенности производства по делам лиц, обладающих дипломатическими и консульскими привилегиями и иммунитетами от уголовного преследования целесообразно объединить и поместить в отдельную главу в Уголовно-процессуальном кодексе Республики Узбекистан.

Литература:

1.      Курс международного права. Т. 4. — М.: Наука, 1990. — С. 140–142.

2.      Демин Ю. Г. О проблеме служебного иммунитета в международном праве. Сов. ежегодник междунар. права. — М, 1989. — С. 203–215.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle