Библиографическое описание:

Громов П. Е. К вопросам культурообразующих функций интернета как гипертекстовой системы // Молодой ученый. — 2013. — №6. — С. 767-772.

В данной работе предпринята попытка краткого описания некоторых культурообразующих функций интернета. Рассматриваются основные термины, необходимые для качественного описания интернета исходя из позиций культурологии. Выявляются отношения гипертекста и интернета. В работе описываются культурообразующие функции интернета в трёх аспектах: высвобождение прибавочных смыслов по мере постижения гипертекста, образование новой специфики чтения, продиктованное структурой интернета, и установление нового способа коммуникации в интернете.

Ключевые слова:интернет, гипертекст, гиперссылка, социальные сети, коммуникация.

Об актуальности проблемы данного исследования свидетельствуют многочисленные примеры из повседневной жизни, где гипертекст реализует себя через интернет. На 2008 год аудитория интернета в России составляла более 34 миллиона человек — 33 % от населения страны [8, с. 2]. На осень 2012 года эта цифра уже достигла 61,2 миллионов человек, т. е. 52 % населения [9, с. 2]. В городах с населением более ста тысяч жителей практически у всех пользователей (94 %) есть выход в интернет из дома, причем у большинства из них — широкополосный [9, с. 2]. Таким образом, наблюдается рост количественных показателей развития интернета. Галопирующие темпы производства информации и образования из данной информации гипертекстовых систем — а в частности самой большой из них, интернета — является несомненным критерием важности выбранного поля исследования, так как ни одна из других общественных, культурных или политических систем не развивается столь стремительно хотя бы по одному из количественных критериев.

Исключительно информационный подход к вопросам интернета неизбежно ведёт к недостаточно качественной проработке связных проблем. Исключительно лингвистический подход также не достаточен. Чрезвычайно важно проанализировать структуру интернета и его гипертекстовое бытие и правильно охватить данный вопрос с точки зрения культурологии; исследования интернета требуют разумного междисциплинарного подхода, не привносящего, однако, в исследование эклектичность и разрозненность.

Говоря об интернете, мы всегда говорим о гипертексте. Понятие гипертекста очень многозначно; можно выделить большое количество определений, которые разнятся по области применения и степени глубины [2, с. 37]. Часто применяемый в лингвистике сам термин приписывается программисту Теодору Нельсону, который впервые использовал его в своей публикации 1965 году, а до этого — устно во время своих лекций [7, с. 113].

Определение термина гипертекст в контексте информатики следующее: «информационный массив, на котором заданы и автоматически поддерживаются ассоциативные и смысловые связи между выделенными элементами, понятиями, терминами или разделами» [4]. Если подходить со стороны лингвистики, то в ней под гипертекстом понимается «текст, устроенный таким образом, что он превращается в систему, иерархию текстов, одновременно составляя единство и множество текстов» [5]. Доходит даже до понимания под гипертекстом исключительно языка разметки HTML (Hyper Text Markup Language — язык гипертекстовой разметки [документа]), что допустимо на бытовом уровне, хотя, если исходить из информационного дискурса, то в эту категорию можно отнести любой электронный формат данных, обладающий главным критерием гипертекстовости — наличием жёстких ссылок на другие ресурсы, например, электронные форматы XML, RTF, DOC (DOCX) и другие.

Так, обобщая, можно заключить, что гипертекст — это структура, состоящая из текстовых узлов и объединяющих их жестких связей (ссылок), позволяющая оператору гипертекста самостоятельно строить переход по графу от одного текстового узла к другому и таким образом формировать свой «текстовый путь». Под оператором гипертекста понимается конечный пользователь, который, не являясь автором текстовых узлов, составляет свою «гипертекстовую цепочку», являясь составителем конечного текста для себя самого.

Для структуры, образуемой в результате постижения пользователем гипертекстового пространства из текстовых узлов гипертекста в рамках одной сессии чтения, мы будем применять термин гипертекстуальный инвариант. Гипертекстуальный инвариант — это, прежде всего, текст, обладающий особой спецификой следующей из его гипертекстовой природы.

Ссылка или гиперссылка — жесткая связь, которая отсылает из одной текстовой единице — к другой или к некоторой части исходного текста (текстовая единица может ссылаться сама на себя и потому представлять малый вариант некоего «внутреннего» гипертекста). Нужно отделять ссылку от аллюзии и намёка, потому как первая всегда выражена явно и не является средством художественной выразительности, но полноправным элементом структуры гипертекста (хотя, гипотетически можно представить контекст, в котором «ссылочность» будет применяться с целью достижения художественной выразительности).

Трансляция — активная передача части другого текстового узла в тело другого текстового узла. Под активностью такой передачи понимается то, что изменение транслируемого текста влечёт синхронное изменение текста, внутри которого образована такая трансляция. Соответственно, трансляционная связь — это наличие подобной передачи.

Стоит отдельно отметить, что ссылки и трансляционные связи — это однонаправленные связи. О том, что на документ N ссылаются документы X, Y, Z можно узнать только с помощью применения специальных технических средств, эти сведения не доступны напрямую конечному пользователю.

Интернет — это глобальная сеть, объединяющая компьютеры по всему миру, которая обслуживает миллиарды пользователей. Частью интернета является Всемирная паутина, или, что больше употребляется в англоязычных источниках World Wide Web, самая крупная и открытая гипертекстовая структура последних десятилетий.

В контексте данной работы мы предпримем небольшое фактологическое допущение, обозначив термином «интернет» — Всемирную паутину, и таким образом трактуя его в бытовом смысле. Стоит, однако, помнить, что интернет — это компьютерная сеть, на базе которой реализуются помимо Всемирной паутины также многие внутренние сети и технологии, например технология электронной почты (email).

Стоит также выделить такое понятие как плотность ссылок (плотность ссылочной массы) как количественную характеристику текстового узла или гипертекстового фрагмента. Плотность ссылок можно определить как отношение количества ссылок к длине текста.

Также необходимо указать на связное с этим понятие качества ссылок, определяющее возможность удобной организации качественного и референтного гипертекстуального инварианта в данной части гипертекстового пространства. Под качеством ссылок можно понимать следующие их свойства: количественная уместность, т. е. отсутствие избыточности ссылок в данном гипертекстовом узле и референтность — соответствие объёма понятия, которое несёт ссылка, информации в текстовом узле, на который она ссылается (например, чтобы со слова «дом», являющегося ссылкой, мы переходили на текст, описывающий «дом вообще», а не какой-то конкретный дом, например «доходный дом» или «домик Петра I»).

Рассмотрев необходимый терминологический минимум для качественного описания интернета и смежных понятий, мы можем перейти к описанию структуры интернета.

Прежде всего, стоит развести понятия гипертекст и интернет и установить степень их отношений. Большая схожесть теоретического описания гипертекста и практической реализации интернета может подтолкнуть нас к сомнительному выводу о том, что интернет — это одна из форм гипертекста. Интернет обладает, и, конечно, в своей основе несёт имманентные свойства гипертекста, однако за десятилетия развития он приобрел особую самость, которая не является следствием его гипертекстовой природы. Эти отличающие его свойства — например, мультимедийность и социальность — могут быть обособлены и применены к объекту иного, не гипертекстового рода. Интернет сегодня, сохраняя свою гипертекстовую природу как основной способ, смог существенно её дополнить и расширить, приобретая новые качества и развивая сопутствующие технологии.

Механизмы трансляций, мультимедийных вставок, гипермедиа, социальных взаимодействий, индексации и мгновенного поиска гипертекстовых узлов в сочетании с гипертекстовой природой высвобождают совершенно особые, принципиально новые свойства интернета уже как не просто гипертекстовой машины. Поэтому для качественного описания интернета в его текущем состоянии требуется принципиально новый набор понятий и терминологий, что заслуживает отдельного подробного исследования.

Важным фактом, заслуживающим внимания, является возможность «отмирания» гипертекстовых узлов интернета, что не является присущим для гипертекста как абстрактной структуры — это специфическое свойство интернета, следующее из его физической, информационной формы.

Важный вклад в исследование интернета в конце 90-х — начале 2000-х внёс американский исследователь информационных технологий Мануэль Кастельс. В своей книге «Галактика Интернет» он рассматривает интернет как феномен с культурологических, политических и социальных позиций. Кастельс выделяет понятие «культура интернета» и определяет его следующим образом: «культура Интернета — это культура создателей Интернета. Под термином «культура» я подразумеваю набор ценностей и убеждений, определяющих поведение человека... Для культуры Интернета характерна четырехслойная структура: техномеритократическая культура, культура хакеров, культура виртуальной общины и предпринимательская культура. Все вместе они определяют идеологию свободы, столь широко распространенную в Интернет-сообществе» [3, c. 53]. Данное построение видится нам довольно принуждённым. Учитывая то количество пользователей интернета, которое существует на нынешний момент, вряд ли можно говорить о том, что их культура сколько-нибудь серьёзно изменилась или подверглась серьёзному влиянию «культуры интернета». Нельзя именовать культурой адаптацию индивида к способу функционирования того или иного технического средства. Так, в исламистских странах, распространение технических новинок нашло свой выход в создании большой серии электронных Коранов тех или иных моделей. Также нельзя обманываться и выдавать за сообщество, принадлежащее к интернет-культуре, некую группу людей объединённых виртуально через интернет. Да, можно выделить субкультуру разработчиков интернета, веб-разработчиков, но эта субкультура не будет обладать принципиальными отличиями от любой другой субкультуры технических специалистов и не будет выпадать из общей исторической и общественной канвы. «Событие диктует время»; интернет формирует культуру и время опосредованно и не напрямую. Мы не можем серьёзно говорить о независимой культуре интернета, как не могли наши предшественники говорить о независимой культуре телеграфа. Интернет — это призма, катализатор и ускоритель имманентных свойств человеческой природы — как и любая технология.

Можно заключить, что информационная — а если быть точнее — гипертекстовая модель культуры сегодня является своеобразным продолжателем или новым этапом эпохи постмодерна. Можно также заключить, что общество получило свой «выход» в поле виртуальности и там, за имением нескончаемого пространства, претерпело свою самую страшную инфляцию, бодрийяровскую диффузию смыслов, миграцию означаемых и означающих.

Стоит, помимо прочего, отметить, что некоторые утверждения Кастельса серьёзно устарели. В частности, он утверждает, что «...свыше 85 % всех случаев использования Интернета приходится на электронную почту, и большая часть объема последней связана с выполнением различных функций, конкретными задачами и контактами с родными и друзьями в условиях реальной жизни... Ролевые игры и конструирование идентичности в качестве основы онлайнового взаимодействия составляют лишь малую долю системы социальных связей, основанную на Интернете, и этот вид практики большей частью концентрируется вокруг тинейджеров» [3, c. 143]. Далее Кастельс проводит сомнительную связь между подростковым поиском идентичности и социализацией через интернет-сервисы. Текущие объективные данные свидетельствуют о существенных изменениях в этом отношении за прошедшие 10 лет с написания его книги и несостоятельности подобных утверждений сегодня.

Возвращаясь к вопросам, связанным с проявлениями гипертекста в форме интернета, стоит указать на качественный способ задания ссылок в интернете. Здесь можно отметить работу «Основные понятия лингвистической концепции электронного лексикографического гипертекста» С. А. Стройкова [6, с. 808], который подробно рассматривает понятия «однонаправленная гипертекстовая ссылка», «перекрестная гипертекстовая ссылка», «внутритекстовая ссылка», «межтекстовая ссылка».

Ссылки (гиперссылки) в интернете не существуют «в воздухе», в подвешенном состоянии. Ссылка является частью текстового узла, однако единственный её способ выражения — это непосредственно в этом текстовом узле как его часть. «Поле ссылок» или «уровень ссылок» стоит выше над уровнем текста, и размечает сегменты последнего, заставляя эти сегменты, сохраняя свои основные (текстовые) свойства, приобретать возможность ссылаться на тот или иной текстовый узел или документ. Ссылка опущенная на пробельный символ (« »), а тем более ссылка, опущенная на пустой символ (null character, « ») никогда не сможет перевести пользователя на другой узел, исполнить своё «ссылочное» предназначение, потому что пользователь никогда не узнает о её нулевом существовании, хотя технически она и будет присутствовать в данном гипертекстовом узле. Референтность такой ссылки также нулевая, так как она обрамляет понятие нулевого объема (пустоту). Таким образом, текстовое (или иное) содержимое текстового узла это способ осуществления ссылки как ссылки, способ явленности её присутствия в текстовом фрагменте. Ссылка существует как «отношение» к нему, то есть в качестве надстройки над ним.

Введённые Стройковым понятия «внутритекстовая ссылка» и «межтекстовая ссылка» призваны разграничить ссылки, которые осуществляют связи в контексте одного домена и те, которые осуществляют связи с гипертекстовыми узлами в других доменах. Такое разграничение в контексте лингвистической интерпретации гипертекста видится нам избыточным.

Вообще, выделение доменного имени (домена) как особого структурного сегмента интернета при рассмотрении вопроса о структуре и специфике гипртекста в интернете можно считать избыточным. Доменное имя, определяющее «место» документа в гипертексте интернета — это всего лишь удобное соглашение, конвенция, закреплённая и реализованная при помощи системы именования доменов (DNS). Реальный адрес гипертекстового документа не имеет принципиального значения.

Первоначально, на заре своего развития, интернет развивался сугубо как гипертекстовая машина, позволяя пользователям переходить от одной структурной единицы к другой с помощью гиперссылок — и только. Сегодня же состояние интернета уходит далеко от показанной выше модели «Текст 1 → Ссылка → Текст 2». В форме интернета гипертекст приближается к описанной Теодором Нельсоном модели «трансвключения» (transclusion), то есть неоднократного включения одного и того же текста в другие — тотального соналожения, сочленения и сопроникновения текстов, когда текстовая единица не просто ссылается на другие текстовые единицы (возможность чего не отрицается), но и содержит фрагменты других текстовых единиц не как ссылку, но как свою неотъемлемую часть (трансляцию). Единица текста может вообще представлять собой исключительно интегральную связность, своеобразный «узел-интерфейс», обладающий исключительно трансляционными связями с другими узлами. Через подобный узел «проглядывают» другие узлы или их фрагменты — и только это. С изменением входящего узла синхронно изменится и узел-интерфейс.

Поэтому неуместно низводить данное поведение структуры интернета до «цитирования», так как цитата — это только «выдержка», она не имеет «обратной силы», т. е. единожды процитированный фрагмент хранится в новом тексте в неизменном виде и при утрате оригинала остаётся неизменным. Так до нас дошли многие тексты античности.

Сегодняшние технические средства не просто позволяют пользователю сконструировать текст из фрагментов по своему усмотрению. Пользователь участвует в создании гипертекста не только потому, что может выбрать для себя свой путь, но и потому что может сам редактировать содержимое узлов гипертекстового пространства, создавать новые узлы, объединять их и ретранслировать, а в отдельных случаях — и самому являться объектом доступа и ретрансляции, что например, реализуется через различные социальные сервисы. Пользователь не только собирает гипертекст из фрагментов для себя, но и предоставляет фрагменты для других.

Говоря о культурообразующей функции интернета можно выделить следующие три основных её аспекта: это высвобождённое поле смысловой вариативности, образование новой специфики чтения и письма, а также существенное влияние на способ коммуникации.

Первый из этих аспектов продиктован гипретекстовой природой интернета. Имея набор гипертекстовых узлов {A, B, C} и, рассматривая его как множество, мы можем построить 2^3 подмножеств данного множества. Исключая пустое множество, мы получаем семь подмножеств, содержащих узлы гипертекста — и это не считая возможных перестановок. Каждое из этих подмножеств позволяет получить законченный гипертекстуальный инвариант. На текущий момент количество узлов в интернете как гипертекстовой системе исчисляется миллиардами, что позволяет организовать практически бесконечное число инвариантов — независимых текстов.

Помимо указанной quasi-бесконечности гипертекстуальных инвариантов интернета мы не должны упускать из виду и другой факт. Постижение двух узлов в последовательности (A → B) даёт особый набор прибавочных смыслов, который можно обозначить как ΨAB. Данный набор прибавочных смыслов рождается из самой последовательности восприятия этих двух узлов, он исходит из похожести или различия узлов A и B по содержанию и стилю. После этого, если читатель совершил переход B → C, то это соответственно индуцирует прибавочный смысл Ψ. Так, каждый переход между гипертекстовыми узлами добавляет свои прибавочные смыслы и отсюда становится ясно, почему изучение гипертекста в последовательности A → B → C будет отличным (пусть не кардинально) от последовательности C → B → A.

Эта модель описывает специфику гипертекстового восприятия в первом приближении. Если мы зайдём чуть дальше, мы будем вынуждены уточнить, что на самом деле прибавочный смысл на переходе B → C косвенно определяется и предыдущим переходом A → B и даёт иные смыслы, если бы первого перехода не было или вместо узла A был бы другой узел, например D. Обобщая, можно заключить, что высвобождение смыслов на каждом участке переходов зависит от всего предыдущего набора переходов (для перехода D → E мы будем иметь дело с прибавочным смыслом, например, ΨABCDE.).

Нам могут возразить, что подобные теоретизирования являются избыточными и принуждёнными. Однако, это не так. Указанная смысловая вариативность не является пустым построением. Дело в том, что суммарная мощность прибавочных смыслов позволяет образовать особую канву восприятия, которая нивелирует все несоответствия между конкретными узлами интернета, преодолевает их разрозненность. Данная канва сама собой конституируется по мере чтения гипертекста. Чем более неоднородны исследуемые узлы гипертекста, тем больше прибавочных смыслов высвобождается и тем сильнее их суммарная мощность. В предельном случае канва восприятия получает власть над восприятием индивида, и тогда мы имеем дело со своеобразной «когнитивной апатией».

Подобная власть канвы прибавочных смыслов диктует новую специфику чтения. Этот новый способ чтения характеризуется тем, что информация поглощается быстро и сжато; гипертекстовая модель чтения состоит в умении качественно отсекать лишнее; не в интенсивном, но в экстенсивном потреблении, фильтрации и категоризации больших объёмов данных, исключении эмоций и личной сопричастности с воспринимаемой информацией. Гипертекст как способ системного функционирования, как некоторая машина, в этом плане близок симулякрам третьего порядка Бодрийяра, «фабрикам» смыслов, кодов; это машина, оператор которой — сам индивид, и каждый раз из фрагментов он конструирует новый код и новый микродискурс для себя самого. В этом пространстве гипертекстуальности — даже своеобразной транстекстуальности, как возможно сказал бы Бодрийяр — индивид впадает в состояние своеобразной анестезии: замыленные события, воспринимаемые через Сеть, какими бы чудовищными или прекрасными, скорбными или радостными они ни были, одинаковы для него в своей тотальной неразличимости и сухой фактичности.

Описанная выше модель высвобождения прибавочных смыслов и своеобразного культурного аффекта описывает герменевтические и дидактические особенности гипертекстового общества. Данная модель восприятия диктует третий аспект культурного влияния интернета — а именно новую специфику коммуникации. Помимо непосредственно технического проникновения во все поры нашей жизни, сам способ социального и культурного существования приобретает гипертекстовые черты. Интернет сегодня выродился в нечто принципиально новое. Как отмечает Купер в своей работе «Гипертекст как способ коммуникации», сообщение в современных теориях коммуникации рассматривается как культурно-семиотический конструкт, позволяющий описывать многоуровневый процесс производства и трансляции смыслов [2, с. 42]. Общество, таким образом, самовоспроизводится в силу коммуникативных связей.

Купер также замечает, что «текстовая социальность не может отождествляться с какими-либо другими социальными структурами и явлениями, тем не менее, она согласуется с состоянием общества и характером социальных связей», однако этот выдвинутый ею тезис становится с каждым годом все более и более оспоримым. Да, возможно и нельзя говорить о текстовой социальности, но тезис о гипертекстовой социальности весьма актуален. Большинство невитальных потребностей (общение, наслаждение творчеством, обучение, игра и прочие) получают свою полную эрзац-реализацию в гипертекстовом пространстве.

Социальные сети как новый и принципиально важный этап развития гипертекста заслуживают отдельного упоминания. Технологические средства, применяемые в них, дают качественно другие возможности постижения гипертекста, переводя читателя в состояние «автора самого себя». Произведение такого «автора» — это его самость. Чем подробнее, насыщеннее, избыточней анкета пользователя в социальной сети (узле гипертекста), тем большую ценность она представляет для окружающих.

Если раньше мы имели дело с «оператором» гипертекста как обособленным незримым индивидом, который свободно перемещался по его узлам, то сегодня происходит весьма интересный процесс: обладая своим собственным «местом» в до этого обезличенным и «ничейном» гипертекстовом пространстве индивид начинает сращиваться со своей виртуальным ипостасью, со своим гипертекстовым образом.

Анкета в социальной сети двояка по своей природе. Технически это текст, включенный во множественную паутину гипертекстовой машины, один из узлов гипертекста. С другой стороны — это и место, и способ идентификации её владельца. Человек начинает отождествлять себя с виртуальным узлом гипертекста, с одним-единственным из миллиона таких же текстов. Ушедшим от внимания остался занятный факт: оскорбление в виде «флуда» (англ. flood — «потоп», т. е. бессмысленные комментарии в большом объёме) на стене анкеты пользователя, то есть, по факту, порча «текста индивида», воспринимается последним болезненно и эмоционально, вплоть до испытания чувства обиды. Данный момент подтверждает тезис об идентификации пользователем себя и своей анкеты в социальной сети. Насилие ни над одним другим текстом не может вызвать таких бурных эмоций, если конечно, речь не идёт о произведениях искусства, религиозных текстах или юридических документах. Но в данных случаях речь идёт не об идентификации, а об отстаивании ценности, стоящей за произведением искусства или религиозным текстом, или права, стоящем за юридическим документом. В истории ещё не существовало примера, когда человек, говоря условно, полюбил одну из тысячи страниц в книге, испытывая безразличие ко всем остальным, а любое оскорбление или пометку на ней — воспринимал на свой счёт.

В этой ситуации обнаруживается и другой интересный факт. Сегодня мы дело с новым родом Другого — с Другим, который был проведён через призму информационной социальности и обращён к таким же. Если раньше мы постигали Другого через первоначальный взгляд, прямой и неотвратимый, то теперь взгляд становится опосредованным и смягченным: мы видим не Другого как такового, но его информационную, гипертекстовую ипостась. Этот эрзац Другого в виде текста позволяет нам сэкономить нравственно, упростить контакт, потому что мы знаем, что Другой нас не видит и не увидит, пока мы сами того не захотим — и мы можем детально его рассмотреть, не опасаясь того или иного ответа с его стороны.

Каждый пользователь, таким образом, участвующий в социальной сети, является одновременно и автором, и читателем, и предметом чтения. Эта ситуация тотальной совмещенности является хорошим примером своеобразной агрессии гипертекста по отношению к реальности. Социально-гипертекстовый, виртуальный способ существования, способ потребления симуляционных событий, защищает нас от собственно реальных событий, исключает из них — и в этом кроется сильное ослабление: события в виртуальной форме сменяются одно за другим, и чем больше их сменяется, тем меньше они оставляют след. «Страшный Суд уже происходит, уже окончательно свершился у нас на глазах — это зрелище нашей собственной кристаллизованной смерти... Нашим апокалипсисом является само наступление виртуальности, которое и лишает нас реального события апокалипсиса... Наш Апокалипсис не реальный, а виртуальный. И он не в будущем, а имеет место здесь и теперь...» [1, с. 24].

Подводя итог, мы можем заключить, что проведённая работа проливает свет на некоторые культурообразующие функции интернета. Помимо прочего, стоит определить класс вопросов, которые могут быть исследованы в дальнейшем. В частности, заслуживает исследования место виртуального Другого, т. е. постижения Другого через социальные сети. Не проработанным остался вопрос о дрейфе и повороте гипертекста в интернете, относительно пользователей и поисковых систем — что также отличает интернет от «классической» гипертекстовой системы. Также интерес представляет вопрос о Большом Другом и его месте в пространстве интернета. Последней немаловажной проблемой является не описанное различие «классически» технического и «информационно» технического в контексте постава (Gestell) Мартина Хайдеггера.

Литература:

1.                 Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. — М.: «Добросвет», 2000

2.                 Купер И. Р. Гипертекст как способ коммуникации // Социологический журнал. — 2000, № 1/2 — С. 36–57

3.                 Кастельс М. Галактика Интернет: Размышления об Интернете, бизнесе и обществе — Пер. с англ. А. Матвеева под ред. В. Харитонова. — Екатеринбург: У-Фактория (при участии изд-ва Гуманитарного ун-та), 2004.

4.                 Першиков В. И., Савинков В. М. Толковый словарь по информатике. — М.: Финансы и статистика, 1995

5.                 Руднев В. П. Словарь культуры XX века. — М., 1997.

6.                 Стройков С. А. Основные понятия лингвистической концепции электронного лексикографического гипертекста. // Известия самарского научного центра Российской академии наук, т. 12, № 5 (3) — Самара, 2010

7.                 Harpold, Terry. Hypertext. Glossalalia. Eds. Julian Wolfreys and HarunKarim Thomas. — New York: Routledge — 2003. — p. 113–26.

8.                 Информационный бюллетень «Развитие интернета в регионах России» // Аналитическая группа департамента маркетинга компании «Яндекс» — 2009. — [Электронный ресурс:] http://download.yandex.ru/company/ya_regions _report.pdf, свободный

9.                 Информационный бюллетень «Развитие интернета в регионах России» // Аналитическая группа департамента маркетинга компании «Яндекс» — 2013. — [Электронный ресурс:] http://download.yandex.ru/company/ya_regions _report_2013.pdf, свободный

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle