Библиографическое описание:

Никитин Д. Н. Историко-правовой аспект регулирования личных неимущественных отношений супругов в России // Молодой ученый. — 2013. — №5. — С. 533-539.

Существует множество версий происхождения семьи. Согласно одной из них выделялись три ступени исторического развития кровных союзов: общеплеменной супружеский союз, где женщины племени составляли достояние мужчин этого племени; материнское право, при котором племя делилось на кровные группы, каждая из которых находилась под властью матери; индивидуальный брак и семья полигамическая, во главе которой стоял отец-патриарх [1, с. 422]. Другие теории отвергали существование племенного гетеризма, утверждая, что от группового брака исторически происходит брак индивидуальный (сначала полигамный), или отрицали как племенной брак, так и групповой, первой ступенью считая брак парный, моногамный, но не индивидуальный [2, с. 2]. В. И. Сергеевич не был согласен с тем, что в первобытном обществе существовала только какая-то одна форма брака, предполагая, что в ходу было и единобрачие, и полигамия, и полиандрия и совершенно беспорядочные отношения мужчин и женщин [3, с. 467].

М. Ф. Владимирский-Буданов по данному вопросу отмечал следующее: «Не отвергая важности исследований об общеплеменном браке и материнском праве, мы должны признать оба эти явления доисторическими, относящимися к эпохе животного состояния человека и во всяком случае ко времени до образования правовых идей. Семейное право, как и всякое другое, первоначально развивается из животных инстинктов, которые превращаются в человеческие учреждения лишь с того времени, когда они проникают сознанием и разумностью; лишь с того момента начинается историческая жизнь общества. Что касается древнеславянских племен, то отсутствие у них коммунального брака и материнского права в историческое время не подлежит сомнению» [1, с. 423].

Современная семья — результат длительного исторического развития. По мнению А. И. Загоровского, индивидуальный и моногамный брак, выступающий последней ступенью брака, до которой довела его история, развился из патриархальной семьи под влиянием экономических причин (не все себе могли позволить иметь несколько жен) и религиозных воззрений, отрицавших полигамию [2, с. 2].

В современной юридической литературе можно встретить утверждение, согласно которому развитие семейно-брачных отношений протекало от больших семей (VI-VII вв.) к экономически и юридически самостоятельным малым семьям (XI-ХII вв.) [4, с. 40].

О личных неимущественных отношениях супругов в древние времена сохранились немногочисленные сведения.

Семейные отношения в этот период регулировались обычным правом [4, с. 8]. Жена находилась в личном подчинении мужа. Некоторые исследователи даже усматривали в этих отношениях следы рабства [5, с. 60]. «При невмешательстве государства во внутреннюю жизнь семьи трудно даже отличить эту власть от власти над рабами», — писал о власти мужа над женой Г. Ф. Шершеневич [6, с. 636].

До принятия христианства существовало три способа заключения брака. К ним относились: похищение невесты, покупка невесты у ее родственников и приведение невесты в дом жениха.

Похищение (умыкание) могло сопровождаться разорением жилья и грабежом. Из-за женщин происходили целые войны, когда за похищенную невесту вступались ее родственники [7, с. 403]. Нередко и девушки похищали себе женихов [5, с. 55].

На смену умыканию приходит покупка невесты. Сделка могла совершаться родителями невесты или главой рода, родового союза либо происходила уже после похищения, фактически являясь выкупом, направленным на примирение с родом невесты [1, с. 425].

Между похищением и покупкой усматривается значительная разница в правовых последствиях. Древнее право широко применяло брачный договор в определении личных и имущественных прав [8, с. 18]. Если при умыкании правовое положение женщины целиком зависит от воли мужа, то при заключении соглашения с ее родственниками устанавливаются определенные условия, исполнение которых обязательно для покупателя. «Таким образом женщина не выходила замуж а ее выдавали замуж. Эту житейскую формулу юрист выразил бы так: женщина была правоспособна к браку, но не дееспособна к его установлению. Нечего и говорить, что женщина, лишенная этой дееспособности, не могла определять своих прав и обязанностей по отношению к мужу. Эти права и обязанности определялись не ее волею; совокупность их составила потом брачное право замужней женщины, образовавшееся помимо ее воли. Замужняя женщина не творила для себя сама объективного права» [8, с. 19].

Приведение невесты в дом жениха впервые появилось у Полян. Данная форма брака основывалась на свободном соглашении и религиозных обрядах [1, с. 425]. К тому времени женщина по-прежнему оставалась бесправной. «Хотя уже в Уставе Ярослава содержался запрет выдавать замуж силой, согласие невесты при этом не имело существенного значении», — отмечает Н. С. Нижник [4, с. 10].

Символом власти мужа над женой считалась плеть, которая передавалась от отца невесты к зятю, символически обозначая передачу власти [9, с. 49–50]. Обряд разувания мужа также свидетельствовал о подчинении замужней женщины [7, с. 409].

Жена должна была последовать за мужем и в загробный мир [3, с. 493]. Существовал обычай, по которому женщин, оставшихся вдовами, сжигали на костре. «Умирал муж, должна была умереть и жена, и не потому только, что существование ее оказывалось совершенно лишним, но и потому, что оно было необходимо для умершего мужа: владелец брал с собою собственность для удовлетворения своих потребностей» [10, с. 230–231]. Но у женщин был выбор между жизнью и смертью. Самопожертвование жен объяснялось утратой защитника и его поддержки. Дальнейшее существование вдовы становилось крайне затруднительным, что и толкало на подобный шаг. Отказ жены последовать за мужем мог оскорбить его родственников [3, с. 494]. Славяне верили, что для того, чтобы душа мужчины попала в рай, ему требовалась душа женщины [9, с. 123]. Языческий обряд расторжения брака заключался в растягивании тонкой холстины, натянутой мужем и женой, стоявшими на разных берегах речки; после того, как ткань рвалась, брачный союз считался расторгнутым [11, с. 174]. В литературе можно встретить утверждение, что брачное право языческой эпохи не знало расторжения брака [4, с. 13].

Принятие христианства оказало влияние на брачное право в Древнерусском и Московском государстве. В семейную жизнь стали внедряться нравственные начала, провозглашаемые церковными принципами [4, с. 41]. Жена перестала рассматриваться как имущество. Брак понимался уже не как договор, а как таинство. Православие улучшило положение женщины в семье, а неограниченная власть мужа стала уменьшаться [12, с. 32]. Уставы князей Владимира и Ярослава передали брачные дела ведомству церкви, которая признавала истинным и законным только тот брак, который совершен обрядом венчания; способ приобретения жены значения при этом уже не имел [11, с. 174].

Установление общего местожительства супругов обозначало не только необходимость совместного проживания у мужа или жены, но и обязанность супруги следовать за мужем в случае ссылки. Мужу разрешалось не направляться вслед за ссыльной супругой, что объясняется неизмеримо высшей ролью мужчин в допетровский период русской истории.

С появлением в России византизма и распространением аскетических взглядов на женщину возникает особый режим, именуемый теремом, при котором устройство домашней жизни было монастырским. «Терем, как особая пристройка, предназначавшаяся для женщин, существовал и раньше, и постоянно встречался в былинах, описывающих, как «сидит она в высоком терему»» [5, с. 63]. В этот период женщина становится затворницей, а режим терема больше напоминает тюремный.

Абсолютная власть в семье принадлежала мужчине. Он был вправе телесно наказывать жену и детей. «Домострой» попа Сильвестра содержал рекомендации по поводу наказаний и иные нормы обычного права в вопросах семьи и быта. По мнению С. Шпилевского, «Домострой представляет целую теорию приложения исправительных мер. Наказание является здесь не как вспышка гнева или раздражения, а прилагается осторожно, обдумано; наказание является не только как право, принадлежащее семейным властям, но и как обязанность их, в силу необходимости, для исправления, во избежание дурных последствий от оставления виновных без наказания» [9, с. 59]. Наказание не должно было происходить публично; во время этого действа муж не должен был быть гневным, а оставаться спокойным; рекомендовано было использовать плеть, ведь это «и разумно, и больно, и страшно, и здорово». Более того, русские жены иногда были недовольны, что муж их не наказывал, ведь наказание представлялось доказательством любви и назиданием [9, с. 63]. О праве мужа наказывать жену говорят и русские пословицы: «Кого люблю, того и бью» [9, с. 63], «Женский быт, всегда он бит» [13, с. 50], «Степушка Степан Степанидушку трепал» [13, с. 50] и т. д. Следует отметить, что в случае совершения преступления или произвола в отношении жены вмешивалась ее родня, которая постоянно наблюдала за ее содержанием [9, с. 117].

Женщина разделяла социальное положение мужа: «жена князя становится княгиней, жена боярина — боярыней, крестьянина — крестьянкой, попа — попадьей и т. д». [3, с. 471]. Но свободный человек, вступая в брак с рабыней, сам становился холопом, если господин не давал ей свободу [3, с. 471]. Вместе с социальным положением женщина получала от мужа фамилию. В народе говорилось: «Под чужой потолок подведут, так другое имя дадут» [13, с. 51].

Муж имел право на распоряжение личной жизнью жены [1, с. 455]. Жены могли становиться предметом залога, а при материальных затруднениях в семье встречались случаи, когда мужья предлагали за определенную плату своих жен другим мужчинам [4, с. 46]. Однако в литературе отмечается, что муж, сдавая жену в залог, злоупотреблял супружеской властью, право такого не имея [9, с. 72].

Русская правда устанавливала ответственность для жены и детей, которые знали о краже, совершенной главой семьи (ст. 132) [7, с. 410].

По законодательству почти всех народов муж имел право убить жену, совершившую преступление, но в России о наличии такого права у мужчин источники умалчивают [1, с. 457]. Хотя судебная практика того времени показывает, что убивший жену за прелюбодеяние получал снисхождение [9, с. 67].

Правила о разводе вели свое начало из Византии. Греческие номоканоны, которые содержали в себе нормы церковного и светского права, именовались в России «кормчими» и получили широкое распространение в славянских переводах [2, с. 129]. Однако пользоваться такими источниками брачного права было достаточно сложно, что объяснялось плохим качеством перевода [2, с. 129].

Личному праву супругов на расторжение брака противостояла церковь, считавшая брак таинством, совершаемым на небесах. В московский период допускалось множество поводов к расторжению брака, среди них в литературе выделяются следующие: прелюбодеяние, неспособность сожития со стороны мужа, бесплодие жены, пострижение в монашество, болезнь супруга, обоюдное согласие супругов, а также, если жена мылась в одной бане с мужчинами или без согласия мужа посещала театр, амфитеатр, цирк [6, с. 622].

Вимперский период происходят значительные изменения, направленные на улучшение положения женщины в семье и обществе. Петр Первый изменил патриархально-монастырский уклад жизни, привив западноевропейские нравы российскому обществу [5, с. 73].

Воинские Артикулы Петра признавали за мужем право наказывать жену, при этом муж подвергался меньшей ответственности, если жена умирала от побоев. Только Уложением о наказаниях 1845 г. было запрещено бить и увечить жен [7, с. 410].

В петровский период, как отмечается в литературе, «в область источников бракоразводного права начинает проникать право светское — Синод при отсутствии определенного постановления в церковных правилах обращается к Уложению, Генеральному Регламенту, а впоследствии к Своду Законов» [2, с. 139]. Петр Великий прибегает и к праву неписанному, чему служил установленный практикой обычай [2, с. 139]. Вырабатывается более строгий взгляд на возможность расторжения брака, чем это было в допетровский период. На законодательном уровне происходит сокращение поводов к разводу, однако появляются и новые [6, с. 622].

Правило, согласно которому вступление в брак с крепостным лишало супруга свободы, было отменено для свободного мужа — Екатериной II, для свободной жены — Александром I [2, с. 204].

Лицам, состоявшим на службе (гражданской или военной), запрещалось вступать в брак без дозволения начальства, для чего требовалось письменное свидетельство [14].

Из Устава благочиния 1782 г. следовало: «Муж да прилепится к своей жене в согласии и любви, уважая, защищая и извиняя ее недостатки, облегчая ее немощи, доставляя ей пропитание по состоянию и возможности своей. Жена да пребывает в любви, в почтении и послушании к своему мужу и да оказывает ему всякое угождение и привязанность, яко хозяйка» [15, с. 524].

Важнейшая взаимная обязанность супругов, по мнению ученых, заключается в их совместной жизни [16, с. 27]. «Эта обязанность должна быть понимаема не в смысле безусловном, а лишь в том, что, раз нет законных оснований для раздельной жизни, каждый супруг имеет право требовать от другого прекращения такой жизни: муж имеет право требовать, чтобы отдельно живущая жена возвратилась к нему, а равно следовала бы за ним при всякой перемене жительства (переселении, поступлении на службу, ст. 103), а жена — чтобы отдельно живущий муж взял ее к себе», — писал А. И. Загоровский [2, с. 191]. Жена следовала местожительству мужа. Необходимо отметить, что правило о совместной жизни супругов распространялось и на нехристиан, проживавших на территории России, но в законе отсутствовало специальное указание на этот счет. В период реформ начинает пересматриваться отношение к безусловной обязанности супругов жить вместе, в большей степени распространявшуюся на жен, обязанных следовать за мужьями даже в вечную ссылку. И. Г. Оршанский называл четыре категории причин, которые могут отменять правило о совместной жизни супругов: постановление закона, преступление одного из супругов, соглашение супругов, физическая или моральная невозможность проживать совместно [16, с. 37–38].

Невиновный супруг осужденного к ссылке теперь не обязан был следовать за своим супругом [5, с. 177].

Муж не мог требовать совместного жительства, если вел кочевой образ жизни [17, с. 281]. Исключением из этого правила являлись такие народы как цыгане, калмыки и др., которые вместе со своими семьями и женами перекочевывают с места на место [18, с. 168].

Жены переселяемых по приговорам обществ мужей могли не следовать за супругом в случае, если муж даст согласие, удостоверенное его подпиской в присутствии полицейского начальства, об оставлении жены на прежнем месте жительства; тяжкой болезни жены, на основании чего губернское правление было правомочно принять решение, позволяющее не ехать за супругом; жесткого обращения или развратного поведения мужа, чему должно было предшествовать рассмотрение дела в суде [5, с. 177].

Супруги могли проживать раздельно по обоюдному согласию. Это объясняется тем, что личные отношения супругов «с положительной их стороны неуловимы для законодательства» [1, с. 458]. Но заключать соглашения либо иные акты, ведущие к их самовольному разлучению, законом воспрещалось.

Ограничение свободы разводов послужило причиной для появления правила о разлучении супругов, которое практиковалось в двух видах:

-         как средство разъединить до исхода процесса супругов, о законности брака которых шло судебное разбирательство, либо тех, которые возбудили дело о разводе или жестоком обращении;

-         как средство «суррогатного развода», применявшееся по решению духовно-семейной власти вследствие несогласной жизни мужа с женой [2, с. 189].

Жены иностранных граждан, не состоявших ни в службе, ни в подданстве России, должны были следовать вслед за супругом. Замужние иностранки не принимались в русское подданство отдельно от мужей [19, с. 119]. Запрещалось принимать в монастырь мужа при живой жене, за исключением случая, когда оба супруга решат подстричься [19, с. 119].

Статья 106 Свода законов гражданских обязывала мужа доставлять жене содержание «по состоянию и возможности своей» [20, с. 12]. Примечательно, что данное положение находилось в разделе, посвященном личным правам супругов, а не имущественным. Единого взгляда о характере права на содержание не было. По мнению Сената, «право жены на получение содержания от мужа, несмотря на то, что оно представляется правом материальным, все же есть ее личное право, а не право на имущество мужа, как вытекающее из его личной обязанности перед ней» [18, с. 164]. Д. И. Мейер рассматривает его как право имущественное, однако, замечая, что обязанность заботиться о содержании жены соединяется с правом власти мужа [21, с. 691]. К. Н. Анненков называет обязанность содержания «не только личной, но и имущественной» [18, с. 171]. Г. Ф. Шершеневич отмечал имущественный характер права на содержание, делая оговорку, что оно «имеет и личный характер, потому что право содержания присвоено определенному лицу без возможности отчуждения его, потому что требование содержания обращается к лицу мужа, а не к преемникам его» [6, с. 644]. И. Г. Оршанский также признавал имущественный характер права на содержание, отмечая, что «оно носит личный характер, вследствие чего оно не подлежит давности» [16, с. 78–79]. Говоря об иске жены к мужу о взыскании содержания, К. П. Победоносцев отрицал, что это иск о выделе доходов [19, с. 122]. «Это иск об особом праве, — писал он, — которое едва ли можно смешивать с правом на имущество, именно о праве на содержание или алименты. Право это не есть вещное и не есть обязательство, по началу своему числом и мерой определяемое, а право, проистекающее из некоторых семейственных отношений, с коими связана обязанность попечения и питания» [19, с. 122].

Об обязанности жены содержать мужа закон не упоминал, что, по мнению А. И. Загоровского, «плохо вяжется с беcспорно устанавливаемой законом обязанностью взаимной нравственной поддержки друг друга: для мужа — «облегчать немощи» жены (ст. 106), для жены — «пребывать в любви», «оказывать угождение и привязанность» (ст. 107)» [2, с. 187]. Законодательство большинства зарубежных стран стремилось к установлению самостоятельности женщин, в том числе в вопросах заработка, а также закреплению правила, обязывающего жен содержать мужа и семью [8, с. 283–284].

О возможности регулирования личных и имущественных отношений супругов с помощью договора писал В. И. Синайский, который признавал крайне незначительную роль частного соглашения в данной области гражданского права, отмечая при этом, что такие договоры имели место в жизни, иногда нарушая постановления сенатской практики и закона [8, с. 230].

Личные обиды между супругами не подлежали судебному преследованию [19, с. 120].

Жена имела право на имя мужа, а также на все права и преимущества, сопряженные с его состоянием, чином или званием, которые она не утрачивала в случаях лишения мужа всех прав состояния за преступление (ст. ст. 101, 102 Свода законов гражданских) [20, с. 11–12].

Существовали исключения, касающиеся правила передачи мужем прав состояния своей супруге:

-           жена, принадлежащая до замужества к высшему состоянию, сохраняла преимущества, не сообщая его мужу;

-           жена, лишенная всех прав состояния и перечислившаяся в сословие государственных крестьян, не приобретала прав своего мужа, относившегося к высшему сословию;

-           лица, принадлежащие к царствующему или властвующему дому, вступая в брак, не передавали прав членов Императорской фамилии, т. е. права на престолонаследие и права на получение содержания из удельного имущества [19, с. 205].

Право на повсеместное приобретение недвижимого имущества, принадлежавшее в некоторых случаях евреям, не передавалось их детям и женам [22, с. 53].

Закон также содержал положение, согласно которому «жена обязана повиноваться мужу своему, как главе семейства, прибывать к нему в любви, почтении и в неограниченном послушании, оказывать ему всякое угождение и привязанность, как хозяйка дома» [20, с. 12] (ст. 107 Свода законов гражданских).

А. И. Загоровский отмечал, что данное правило должно рассматриваться с другими положениями закона — «о жизни с женой в согласии», «об уважении» к ней (ст. 106), указывающими на небезграничную власть мужа [2, с. 201–202].

Г. Ф. Шершеневич отмечал, что «из права личной власти мужа выводится запрещение некоторых сделок без разрешения мужа, именно вступления в договор личного найма (т. X ч. 1 ст. 2202), и выдачи или передачи векселей (Устав вексельный, ст. 2)» [6, с. 642].

Согласно ст. 45 Свода законов гражданских, супруг имел право на расторжения брака духовным судом в случаях:

-           прелюбодеяния другого супруга или неспособности его к брачному сожитию;

-           если другой супруг приговорен к наказанию, сопряженному с лишением всех прав состояния, или сослан в Сибирь с лишением всех особенных прав и преимуществ;

-           в случае безвестного отсутствия другого супруга [20, с. 5].

Среди иных поводов к разводу А. И. Загоровский также выделял:

-           прелюбодеяние квалифицированное (двоебрачие, бигамия);

-           принятие монашества по взаимному согласию обоими супругами;

-           принятие крещения супругом-нехристианином (в случае, если супруг-нехристианин не пожелает жить с обращенным, воспитывать детей в православной вере, а также не пожелает не укорять и не совращать православного супруга);

-           посвящение мужа в епископы [2, с. 160].

Данные правила распространялись на православных супругов, расторжение брака между лицами инославных вероисповеданий и нехристиан имело свои отличия.

Так, например, брак между католиками не мог быть расторгнут вообще, а лишь в некоторых случаях признавался недействительным; помимо установленных православной церковью поводов к разводу у лютеран имелись такие, как «неизлечимая прилипчивая и крайне отвратительная болезнь, сумасшествие, развратная жизнь и противоестественные пороки, жестокое и угрожающее опасностью обхождение, намерение лишить супруга чести, свободы, жизни, злонамеренное оставление (т. XI, ч. 2, Устав иностранных исповеданий, ст. 369)» [6, с. 269].

В советский период происходят коренные изменения в правовом регулировании различных общественных отношений. Социалистическое государство устремилось к созданию нового семейного строя. В связи с чем были приняты декреты ВЦИК, СНК РСФСР от 18 декабря 1917 г. «О гражданском браке, о детях и о ведении книг актов состояния» [23] и от 19 декабря 1917 г. «О расторжении брака» [24], которые положили начало новому брачно-семейному законодательству, получившему международный резонанс и существенно повлиявшему на ход развития семейного законодательства за рубежом [25, с. 24].

Более конкретное и полное регламентирование семейные отношения получили с принятием Кодекса законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве от 16 сентября 1918 г. [26] (далее — КЗАГС). Первый семейный кодекс закрепил революционные преобразования в семейно-правовой сфере [27, с. 63]. Уже в первые годы социалистического государства были сформулированы и закреплены основные принципы советского семейного права [28, с. 36].

Как отмечается в литературе, с принятием этого кодекса берет начало тенденция советского семейного права, согласно которой в сфере личных неимущественных отношений супругам предоставляется достаточно прав, в то время как имущественные отношения ставятся в неопределенно жесткие рамки [29, с. 103]. Развив положения декретов, КЗАГС установил, что права и обязанности супругов порождает только гражданский (светский) брак, зарегистрированный в органах записей актов гражданского состояния. Брак, совершенный по религиозным обрядам, а также фактическое сожитие не имели юридической силы, но и не воспрещались законом. Однако церковные и религиозные браки, заключенные до 20 декабря 1917 г. с соблюдением правил действовавшего на тот момент брачно-семейного законодательства, признавались действительными. Ведение книг актов гражданского состояния теперь возлагается на государственные органы, в то время как в царской России записи велись в приходских (метрических) книгах. Действующая власть шла по пути отделения церкви от государства.

Также КЗАГС устанавливал свободу прекращения брака. Развод по обоюдному согласию супругов производился в загсе или в суде, а по инициативе одного из супругов — в суде. «Ибо совершенно ясно, — отмечал Г. К. Матвеев, — что там, где нет свободы развода, там не может быть и свободы брака. Как нельзя понуждать людей ко вступлению в брак, так нельзя принуждать их к продолжению брачной жизни, если она совершенно расстроилась и надежд на ее восстановление нет» [30, с. 21].

Данное положение имело огромное значение для женщин, которые находились в браке, заключенном ранее по принуждению родителей либо в силу безвыходности, связанной с материальными затруднениями [28, с. 33].

Супруги признаются равными в личных и имущественных правах.

Окончательным разрывом с принципом главенства мужа в семье послужила норма закона, согласно которой супруги могли именоваться не только фамилией мужа, как это было ранее, но и фамилией жены, а также их совместной фамилией [31, с. 395–396]. Брачная фамилия сохранялась на протяжении всего времени существования брака, а также в случаях прекращения брака по причине смерти или объявления супруга умершим.

Статья 102 КЗАГС гласила: «При расторжении брака разводом в просьбе о разводе указывается, какой фамилией супруги впредь желают именоваться. Если по этому вопросу между ними нет соглашения, то бракоразведенные супруги сохраняют каждый свою добрачную фамилию».

Равноправие в семье также проявлялось в том, что отныне супруг не обязан был следовать за изменившим местожительство супругом, а перемена гражданства производится только в случае изъявления на то желания мужем или женой (если одна из сторон состоит в русском гражданстве). Семидеркин Н. А. отмечал по данному вопросу следующее: «Дореволюционное право смотрело на мужчину как на деятельную, активную фигуру брачной пары, а на жену — как на принадлежность, которая должна была следовать судьбе главной фигуры. Советское право уравняло супругов» [27, с. 52].

Необходимо отметить, что КЗАГС уравнял в правах не только супругов, но и родителей. Мероприятия в отношении детей отныне должны решаться по взаимному согласию, а при отсутствии договоренности — местным судом.

Решение вопросов о выборе фамилии детей (в случае развода или признания брака недействительным) и гражданстве ребенка требует согласования родителей. Однако при отсутствии договоренности по поводу гражданства, дети считаются гражданами России, но с достижением совершеннолетия они вправе заявить о желании следовать гражданству родителя-иностранца.

Любопытной представляется статья 148 КЗАГС:

«Родители могут согласиться относительно принадлежности детей, не достигших 14-летнего возраста, к той или иной религии.

При отсутствии между родителями соглашения по этому вопросу, дети до достижения ими 14-летнего возраста считаются находящимися во вневероисповедном состоянии.

Примечание. Указанное в настоящей статье соглашение родителей о принадлежности детей к той или иной религии должно быть заключено в письменной форме».

Если отсутствовало соглашение о месте жительства ребенка, то этот вопрос разрешался в общеисковом порядке местным судом.

КЗАГС фактически утратил силу в связи с принятием Кодекса законов о браке, семье и опеке от 19 ноября 1926 г. [32] (далее — КЗоБСО). Сравнивая оба кодекса, можно обнаружить некоторые различия между ними.

Законодатель признал силу за фактическими брачными отношениями. Данный шаг был обоснован стремлением защитить имущественные права женщин. Нередко женщина оставалась покинутой лицом, с которым она состояла в фактических брачных отношений и от которого не могла добиться ни доли в совместно нажитом имуществе, ни алиментов (в случае нетрудоспособности) и т. д. [25, с. 28]. Однако только зарегистрированный брак порождал личные неимущественные права супругов.

Новеллой КЗоБСО явилось положение, согласно которому супруги пользуются свободой выбора занятий и профессии (ст. 9). «Этот вопрос, — как отмечается в литературе, — имеет принципиальное значение с точки зрения утверждения равноправия и самостоятельности женщин (в ряде буржуазных стран женщина с выходом замуж лишается права определять свои занятия и свою профессию помимо мужа)» [31, с. 437].

Еще одним новшеством семейного законодательства стало указание на то, что ведение общего хозяйства производится по взаимному соглашению супругов.

Согласно ст. 19 КЗоБСО прекращение брака, как зарегистрированного, так и незарегистрированного, но установленного судом, при жизни супругов может быть зарегистрировано в органах записи актов гражданского состояния.

Подача заявления в ЗАГС являлась основанием для развода, судебный порядок для регистрации прекращения брака был отменен.

Судом теперь решался только вопрос о месте жительства ребенка (при отсутствии соглашения между родителям, живущими раздельно), остальные споры передавались органам опеки и попечительства (ст. ст. 38–40 КЗоБСО).

Дальнейшее развитие брачно-семейного законодательства было связано с принятием нескольких нормативно-правовых актов. Сначала стоит отметить Постановление ЦИК СССР № 65, СНК СССР № 1134 от 27 июня 1936 г. «О запрещении абортов, увеличении материальной помощи роженицам, установлении государственной помощи многосемейным, расширении сети родильных домов, детских яслей и детских садов, усилении уголовного наказания за неплатеж алиментов и о некоторых изменениях в законодательстве о разводах» [33]. Данным законом впервые было запрещено производить аборты. Исключение делалось лишь для операций по медицинским показаниям, но строго в обстановке больниц и родильных домов. Также новым являлось положение, согласно которому при разводе в ЗАГС обязательно вызывались оба супруга, в паспортах делалась отметка о расторжении брака и устанавливалась внушительная плата за развод (50 руб. — за первый развод, 150 руб. — за второй, 300 руб. — за все последующие).

Не менее важным актом являлся Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении почетного звания «Мать-героиня» и учреждении ордена «Материнская слава» и медали «Медаль материнства» [34]. Со вступлением его в силу действительным стал признаваться лишь зарегистрированный брак, фактические брачные отношения не порождали больше никаких юридических последствий. Ужесточились нормы закона о разводе. Вместо регистрационной процедуры в ЗАГСе вводилась двухступенчатая судебная процедура, при которой народный суд примирял супругов, а областной — решал вопрос по существу.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 23 ноября 1955 г. «Об отмене запрещения абортов» [35] женщинам было предоставлено право самостоятельно решать вопросы материнства. Однако проведение легальных абортов без медицинских показаний допускалось лишь в лечебных учреждениях.

Следующий этап кодификации семейного права прошел в 1986–1970 гг. Начало было положено принятием Основ законодательства Союза ССР и союзных республик о браке и семье, утвержденных Законом СССР от 27 июня 1968 г [36] (далее — Основы законодательства о браке и семье СССР). Кодекс о браке и семье РСФСР от 30 июля 1969 г. [37] (далее — КоБС) стал продолжением развития советского семейного законодательства.

Основные положения закона о личных правах и обязанностях супругов не претерпели изменения:

-           супруги вправе выбрать общую фамилию или же оставить свои добрачные;

-           вопросы семьи, включая воспитание детей, решаются супругами совместно;

-           каждый из супругов свободен в выборе занятий, профессии и места жительства и т. п.

Двухуровневая процедура развода была отменена. Брак расторгался судом только в том случае, если дальнейшая совместная жизнь супругов и сохранение семьи были невозможны.

Впервые в законе появилась норма, согласно которой во время беременности жены и в течение одного года после рождения ребенка муж не мог возбуждать дело о расторжении брака, не имея на то согласия жены (ст. 31 КоБС). Д. А. Ефременкова считает такую норму «дискриминационной в отношении мужчин» [12, с.170].

Основные принципы советской семейной политики (в том числе, касающиеся регулирования личных неимущественных отношений супругов) нашли отражение в новом российском законодательстве.

Литература:

1.    Владимирский-Буданов М. Ф. Обзор истории русского права. Киев, 1905.

2.    Загоровский А. И. Курс семейного права. Одесса, 1909.

3.    Сергеевич В. И. Лекции и исследования по древней истории русского права. СПб., 1910.

4.    Нижник Н. С. Правовое регулирование семейно-брачных отношений в русской истории. СПб., 2006.

5.    Орович Я. Женщина в праве. СПб., 1895.

6.    Шершеневич Г. Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1911.

7.    Малиновский И. Лекции по истории русского права. Ростов-на-Дону, 1918.

8.    Синайский В. И. Личное и имущественное положение замужней женщины в гражданском праве. Юрьев, 1910.

9.    Шпилевский С. Семейные власти у древних славян и германцев. Казань, 1869.

10.     Котляревский А. О погребальных обычаях языческих славян. М., 1868.

11.     Самоквасов Д. Я. История русского права. М., 1906.

12.     Ефременкова Д. А. Эволюция правового положения супругов в России: IX — конец XX вв.: Дис.... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2008.

13.     Кузнецов Я. Семейное и наследственное право в народных пословицах и поговорках. СПб., 1910.

14.     В рассказе А. П. Чехова «Тина» поручик Александр Григорьевич Сокольский надумал жениться, но для этого ему требуются деньги. Сам герой поясняет это так: «История в том, что по закону офицер не может жениться раньше 28 лет. Если угодно жениться, то или со службы уходи, или же вноси пять тысяч залога».

15.     Латкин В. Н. Учебник истории русского права периода империи. СПб., 1909.

16.     Оршанский И. Г. Исследования по русскому праву семейному и наследственному. СПб., 1877.

17.     Синайский В. И. Русское гражданское право. Вып. II. Киев, 1915.

18.     Анненков К. Н. Система русского гражданского права. Т. V. СПб., 1905.

19.     Победоносцев К. П. Курс гражданского права. Т. II. СПб., 1896.

20.     Свод законов Российской Империи. Кн. 3. Т. X. Ч. 1 / Под ред. и с прим. И. Д. Мордухай-Болтовского. СПб., 1912.

21.     Мейер Д. И. Русское гражданское право. СПб., 1864.

22.     Тютрюмов И. М. Законы гражданские. Т. I. Петроград, 1915.

23.     СУ РСФСР. 1917. № 11. Ст. 160 (утратил силу).

24.     СУ РСФСР. 1917. № 10. Ст. 152 (утратил силу).

25.     Советское семейное право / Под ред. В. А. Рясенцева. М., 1982.

26.     СУ РСФСР. 1918. № 76–77. Ст. 818 (утратил силу).

27.     Семидеркин Н. А. Создание первого брачно-семейного кодекса. М., 1989.

28.     Советское семейное право / Под общ. ред. В. Ф. Маслова, А. А. Пушкина. Киев, 1981.

29.     Антокольская М. В. Семейное право. М., 2010.

30.     Матвеев Г. К. Советское семейное право. М., 1985.

31.     Генкин Д. М., Новицкий И. Б., Рабинович Н. В. История советского гражданского права. М., 1949.

32.     СУ РСФСР. 1926. № 82. Ст. 612 (утратил силу).

33.     СЗ СССР. 1936. № 34. Ст. 309.

34.     Ведомости ВС СССР. 1944. № 37.

35.     Ведомости ВС СССР. 1955. № 22. Ст. 425.

36.     Ведомости ВС СССР. 1968. № 27. Ст. 241 (утратил силу).

37.     Ведомости ВС РСФСР. 1969. № 32. Ст. 1397 (утратил силу).

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle