Библиографическое описание:

Кормазина О. П. Речевой жанр воспоминания: структурные особенности текста // Молодой ученый. — 2013. — №5. — С. 453-455.

Необходимость изучения речевых жанров в отечественной лингвистике была признана еще в середине прошлого столетия. Так, М. М. Бахтин, первым осветивший проблемы речевых жанров, писал в одноименной статье: «Мы говорим только определенными речевыми жанрами, то есть все наши высказывания обладают определенными и относительно устойчивыми формами построения целого… Эти речевые жанры даны нам почти так же, как дан родной язык, которым мы свободно владеем и до теоретического изучения грамматики… Если бы речевых жанров не существовало и мы не владели ими, если бы нам приходилось их создавать впервые в процессе речи, свободно и впервые строить каждое высказывание, речевое общение было бы почти невозможно» [2, с. 215]. Справедливость данного положения в настоящее время не вызывает сомнений, что, в свою очередь, обуславливает повышенный интерес исследователей к изучению отдельных речевых жанров.

Объектом нашего исследования стал речевой жанр воспоминания. Материалом для наблюдения послужили расшифрованные записи живой речи жителей Приморского края.

По определению Т. А. Демешкиной, жанр воспоминания представляет собой «разговорный рассказ, который удается в случае духовного и эмоционального сближения коммуникантов и нуждается в условии неспешного времяпровождения» [6, с. 101]. Разговорный рассказ, как известно, по своей формальной организации является целостным и связным текстом, причем обязательное для его осуществления наличие двух или нескольких коммуникантов указывает на его диалогическую природу. Любой связный текст имеет свой диктум, то есть событийную основу, или пропозицию. Как отмечает Л. Г. Гынгазова, жанр воспоминания «представлен сложным полипропозитивным диктумом, что является его типологической характеристикой», в связи с чем «релевантным представляется описание способов построения текстов-воспоминаний с учетом условий их порождения» [5, с. 171]. Выявлению структурных особенностей текстов речевого жанра воспоминания и будет посвящена настоящая статья.

Диалогичная структура текстов-воспоминаний традиционно основывается на иллокутивной зависимости реплик, то есть такой смысловой связи, при которой одна из реплик (содержащая акт-программу) непосредственно воздействует на смысл и строение последующей, а другая (содержащая акт-исполнение) является непосредственной реакцией на предыдущую. При этом в большинстве случаев каждую реплику диалога можно рассматривать одновременно и как вынуждающую (реплику-стимул), и как вынуждаемую (реплику-реакцию). В качестве примера приведем отрывок из рассказа-воспоминания жительницы села Анучино Приморского края Валентины Кирилловны (В.К.), которым она делится с гостьей (Г.).

(Валентина Кирилловна вспоминает об отъезде своей семьи из Украины на Дальний Восток, о том, как односельчане помогали им собираться в дорогу)

В. К. Кто-то привёз кур/ не знаю кто/ но привёз кур//

Г. Это на отъезд/ да?

В. К. Да/ на отъезд// Сено нам привезли// Заготовили сено/ привезли/ да? И мы ехали/ мы ехали/ в полном достатке// Понимаешь нет? Машенька не захотела ехать//

Г. Но она уже работала/ да?

В. К. Она работала/ одно/ второе/ может она встретила человека/ ей было уже восемнадцать лет//

Выделенные реплики отражают характер взаимодействия коммуникантов: гостья живо реагирует на слова рассказчицы, и таким образом каждая реплика-стимул рассказчицы оказывается иллокутивно вынуждающей для каждой следующей за ней реплики-реакции гостьи. При этом одновременно каждая реплика гостьи побуждает Валентину Кирилловну к продолжению ее рассказа, выполняя функцию стимула.

Можно заметить, что стимулирующие реплики гостьи побуждают рассказчицу и к изменению микротемы ее воспоминания, вводят новую пропозицию.

Г. (спрашивает после того, как Валентина Кирилловна закончила рассказывать о сестре, с которой она много лет назад потеряла связь) Тёть Валь/ а тогда как в Амурскую область? А-а/ вот так вы на Дальнем Востоке оказались// Приехали в Амурскую область/ да?

В. К. В Амурскую область/ нет/ в Амурскую область приехали/ опять же поселили моих родителей/ как тебе сказать/ ну/ просто на казарме//

Далее Валентина Кирилловна продолжает рассказ о том, как их семья начала жить в Амурской области, то есть переходит к пропозиции, предложенной гостьей.

Таким образом, подобная двойственная природа реплик слушающего в текстах жанра воспоминания несет в себе три основных функции: 1) предопределяет целостность и связность исследуемых текстов; 2) стимулирует говорящего к продолжению рассказа, зачастую сопровождающемуся изменением микротемы повествования и сменой пропозиции текста-воспоминания; 3) демонстрирует заинтересованность, сопереживание, эмоциональную вовлеченность слушающего во все те события, о которых повествует рассказчик, и, как следствие, способствует возникновению того «духовного сближения», которое, по мнению Т. А. Демешкиной, является необходимым условием реализации речевого жанра воспоминания.

Смысловая связность текстов-воспоминаний нередко опирается на связность лексико-грамматическую. Языковое единство иллокутивно согласующихся реплик может проявляться в синтаксическом продолжении реплики-стимула репликой-реакцией, служащей добавлением к сказанному или продолжением сказанного. Например:

(Валентина Кирилловна рассказывает гостье о переезде на Украину)

Г. Па-а-апа украинец// Поэтому вы и поехали на Украину/ да?

В. К. Папа забрал нас// Всорок шестом году вернулся…/

Г. Сфронта/ да?

В. К. Да/ а там начали говорить как/ что Украину надо восстанавливать/ засушенные районы/ он завербовался/

По формальной организации вопрос гостьи «С фронта?» оказываетсяорганично связанным с предшествующей репликой рассказчицы взаимоотношениями главных и второстепенных членов одного целого предложения. По своему смысловому содержанию этот вопрос является реакцией гостьи на предыдущее высказывание, проявлением ее заинтересованности и, как следствие, оказывается стимулом для Валентины Кирилловны к продолжению рассказа.

Приведем еще один пример.

(Елена Федоровна (Е.Ф.), жительница Владивостока, рассказывает внучке (В.) о своей молодости)

Е. Ф. Я вот щас / знаешь/ Асенька/ думаю/ как так…/

В. Как всё успевала/ да?

Е. Ф. Трое детей/ ведь это не один/ трое детей//

Подобное «предугадывание» смыслового содержания следующей фразы рассказчицы, синтаксически оформленное при этом как продолжение ее неоконченной предшествующей фразы, также явно демонстрирует эмоциональное взаимодействие участников ситуации и значительно способствует дальнейшему развитию данного рассказа-воспоминания.

Еще одно проявление языкового единства реплик, регулярно отмечаемое в текстах жанра воспоминания, — синтаксический параллелизм взаимодействующих диалогических высказываний, при котором один из участников диалога воспринимает не только содержание высказывания собеседника, но и форму, в которую это содержание облечено, воспроизводя последнюю в качестве готового приема. Как результат, подобное синтаксическое единство реплик способствует и единению эмоциональному. Например:

(Валентина Кирилловна вспоминает, как в детстве они с друзьями едва не встретились с медведем)

В. К. Идём…/ Следы/ такие огромнейшие следы/ медведь шёл! Понимаешь или нет? Мы как/ дера…/ Нет чтобы назад бежать!

Г. Авы за ним?

В. К. Амы вперёд!

Нередко синтаксический параллелизм сменяющихся реплик в текстах-воспоминаниях соединяется с параллелизмом лексическим. По нашим наблюдениям, повторение одних и тех же лексических единиц, входящих в сходные синтаксические конструкции особенно характерно для реплик-реакций информантов при ответе на стимулирующие вопросы, при этом зачастую эти лексические единицы заменяются на синонимичные или на словообразовательные варианты.

(Валентина Кирилловна вспоминает о своей жизни и работе в Амурской области)

В. К. Вот надо было участок дороги какой-то (нрзбр.)/ следить/ проверять/ чтобы не было рельсы были нормальные/ всё да? И это самое/ три кило′метра одна станция/ три кило′метра/ другая станция//

Г. И вот эти шесть/ надо было смотреть/ да?

В. К. Ага// Вот эти шесть/ это надо было проверять// И я ходила всё время/ на Красную Падь// Там/ с одной стороны Новый/ назывался/ а здесь Красная Падь// Вот я ходила на Красную Падь/ там у меня подружка/ уже завелись// Там и на танцы/ там и кино было//

Г. Это посёлок так назывался?                                                             

В. К. Д а // Это посёлочек так назывался// Станция/ поселок там//

Тесная взаимосвязь воспоминаний информантов со стимулирующими репликами, проявляющаяся как на формально-синтаксическом, так и на смысловом и даже эмоциональном уровнях, не позволяет рассматривать их как нечто отдельное друг от друга. Это доказывает, что жанр воспоминания репрезентируется именно текстом диалогической структуры, состоящим из стимулирующих (или реактивно-стимулирующих) реплик и собственно реплик-воспоминаний, несущих в себе основное диктумное наполнение жанра.

Отмеченная нами ранее полипропозитивность диктума текстов-воспоминаний далеко не всегда оказывается обусловленной влиянием на ход повествования стимулирующих реплик собеседника. Изменение общей темы (или, по крайней мере, микротемы) повествования также может быть вызванным действием «закона ассоциативного присоединения» [7, с. 26], то есть стать результатом ассоциативного мышления говорящего.

(Петр Константинович (П.К.), житель поселка Кировский Приморского края, рассуждает о чае)

П. К. А чай/ такой ароматный был/ ёлки зелёные/ вот то как чай заварят/ ёлки зелёные/ заходи/ в любую хату/ как будто хороших духов или оди…/ одеколона какого/ запах/ а щас это чё/ вот/ заварка/ а никакого запаха// Абсолютно// А что/ почему/ или от климата зависит/ кстати говоря/ Менделеев/ Менделеев/ ну вы знаете кто такой Менд…/ никогда не покупал чай/ который/ был доставлен морским путем// Он только брал это/ вот то там/ были/ сухопутные/ только покупал такой чай// Если такой это самое/ он его покупал впрок// Во//

Причиной изменения микротемы повествования здесь оказывается не вербально выраженная интенция собеседника, стимулирующая продолжение рассказа, а именно возникновение определенных ассоциаций в сознании самого говорящего.

Приведем еще один пример.

(Наталия Ивановна (Н.И.), жительница поселка Кировский Приморского края, рассказывает историю китайского мальчика, после гибели отца оставшегося жить в поселке)

Н. И. И он остался// Ну када уже/ их (то есть убитых китайцев, среди которых был и отец мальчика) нашли потом/ ну они их не закапывали/ они просто елками закрывали/ и всё// Атогда нихто [никто] их не искал// Нихто [никто] не это/ это уже русские нападали/ уже на/ на/ тама [там]…/ на скелеты/ или ка…/ ну как приходилося / бог его зна [знает]// Может там/ и находили таких шо [что] уже/ начали разлагаться/ их закапывали/ шоб [чтоб] не/ не/ не это/ как говорится/ человек все-таки ж/ надо/ предать земле// Аγа [ага]// Ну и этот/ этот/ мальчик/ вот это самое/ его звали Петя/ назвали русские/ но он так и отзывался// Там и по-ихнему тоже какое-то имя было/ но он на Петю отзывался/ потому шо[что]дальше всего/ и решили на общем/ ну как/ вот как/ собрании/ сельском/ вот/ что/ ну куда ж его/ мальчик он/ это самое/ хороший такой/ послушный/ и они решили/ шо[что]вкаждом дворе/ он должен по неделе//

Выделенный фрагмент воспоминания Натальи Ивановны имеет собственную микротему, отличную от основной — истории китайского мальчика, выросшего среди местных жителей, при этом формальный стимул, обусловливающий смену пропозиций, в данном фрагменте отсутствует. Частота возникновения подобных пропозиционных изменений указывает на то, что ассоциативный характер порождения текстов-воспоминаний свойственен исследуемому жанру в той же мере, что и иллокутивное вынуждение.

Объединенные под воздействием закона ассоциативного присоединения фрагменты текста-воспоминания, содержащие различные пропозиции, образуют общую речевую партию рассказчика в диалоге, или собственно нарратив [3, с. 197]. По определению И. Н. Борисовой, нарративная диалогическая речевая партия характеризуется «установкой на повествовательную устную речь», а также на «рассказывание с длительным удержанием коммуникативной инициативы одним из участников диалога» [3, с. 192]. Принимая во внимание тот факт, что подобные речевые партии очевидно оказываются характерными для исследуемого жанра (причем количество словоупотреблений одной такой партии, по нашим наблюдениям, может доходить до 2000 словоупотреблений), структуру жанра воспоминания можем определить как нарративный диалог.

Таким образом, результаты нашего исследования позволяют выделить следующие структурные особенности текста-воспоминания:

1)        полипропозитивность;

2)        иллокутивная зависимость реплик-стимулов и реплик-реакций, опирающаяся на лексико-грамматическую связность (синтаксическое продолжение, синтаксический и лексический параллелизм) и предопределяющая необходимое для реализации жанра воспоминания духовное сближение рассказчика и слушающего;

3)        построение речевых партий рассказчика под воздействием закона ассоциативного присоединения;

4)        нарративный характер диалогического текста.

В перспективе исследования текстовой организации речевого жанра воспоминания логичным считается уделить внимание более подробному описанию его пропозиционной составляющей, а также его модусного содержания.

Литература:

1.                 Баранов, А. Н., Крейдлин, Г. Е. Иллокутивное вынуждение в структуре диалога// Вопросы языкознания. — 1992. — 2. — С. 84–99.

2.                 Бахтин, М. М. Проблема речевых жанров// Социальная психолингвистика: Хрестоматия. Учебное пособие/ Составление К. Ф. Седова. — М.: Лабиринт, 2007. — С. 197–236.

3.                 Борисова, И. Н. Русский разговорный диалог: Структура и динамика. Изд. 3-е. — М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2009. — 320 с.

4.                 Винокур, Т. Г. О некоторых синтаксических особенностях диалогической речи// Исследования по грамматике русского лит-ного языка. Сб. статей. — М.: 1955. — С. 342–355.

5.                 Гынгазова, Л. Г. О речевом жанре воспоминания (на материале языка личности)// Актуальные направления функциональной лингвистики. Материалы Всероссийской научной конференции «Языковая ситуация в России конца XX века» (г. Кемерово, 1–3 декабря 1997 года). — Изд-во Томского ун-та, 2001. — С. 167–174.

6.                 Демешкина, Т. А. Теория диалектного высказывания. Аспекты семантики. Томск: Изд-во Том. ун-та, 2000. — 190 с.

7.                 Земская, Е. А. Городская устная речь и задачи ее изучения// Разновидности городской устной речи. — М.: 1988. — С. 5–44.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle