Библиографическое описание:

Уварова И. Ю. Лексическая структура княжеского жития (на примере сказания о Борисе и Глебе в синодальной редакции) // Молодой ученый. — 2012. — №11. — С. 279-283.

Жития святых уже достаточно глубоко исследованы в филологической науке (см., например, обзоры научной литературы [1; 4; 6]). Чаще всего объектом внимания исследователей становятся житийные тексты, созданные в древнерусский и старорусский периоды, а агиографические произведения в синодальной редакции остаются мало изученными. Выявление особенностей лексической структуры синодальных житий позволяет нам говорить о том, что они выполняют функцию воспитания добропорядочного христианина, формируют у современного читателя представления о добре и зле, жизни и смерти и других мировоззренческих категориях.

Агиографическая литература направлена на поучительное воздействие, поскольку примером своей жизни святой утверждал истинность христианских заповедей. Житие святого рисует нравственный идеал человека, достигшего полного торжества духа над грешной плотью, победы над земными страстями [8, с. 39]. Агиографическое повествование – это не столько описания жизни святых (хотя именно из житий мы узнаем о жизненных и духовных перипетиях многих русских подвижников), сколько повествования о различных путях обретения (достижения) святости, которые имели в своей основе одну цель – уподобление, подражание Христу-Спасителю. Такое уподобление могло проявляться в страданиях и мученической смерти святого, а также в богоугодной, праведной, подвижнической его жизни [10]. В наших предыдущих работах мы рассматривали лексическую структуру подвижнического и великомученического житий [см. 11; 12]. В данной статье охарактеризуем фрагмент лексической структуры княжеского жития – Сказания о Борисе и Глебе (далее – Сказание), поскольку оно относится к княжеским житиям, повествующим о христианских мучениках – страстотерпцах, русских князьях, Борисе и Глебе. Это наименование может прилагаться ко всем мученикам, претерпевшим страдание во имя Христово. Преимущественно же оно относится к тем святым, которые приняли мученическую кончину не от гонителей христианства, но от своих единоверцев – в силу их злобы, коварства, заговора. Соответственно, в данном случае подчеркивается особый характер их подвига – беззлобие и непротивление врагам [5, с. 105].

Принимая во внимание разные толкования термина «лексическая структура текста», мы опираемся на определение, предложенное В.В. Степановой: «лексическая структура текста – это одна из составляющих в иерархической структуре его содержания, это лексическое обеспечение выражения этого содержания» [7, с. 189]. Поскольку слово, актуализируя в тексте то или иное свое значение, реализуется во многих системных отношениях, целесообразным считаем применение комплексного подхода, разрабатываемого в лингвистической школе профессора С.П. Лопушанской [2], при котором разграничиваются семантическая структура слова, сложившаяся в системе языка, и смысловая структура словоформы, функционирующей в контексте, а также два типа семантических изменений в смысловой структуре словоформы – семантическая модуляция (при сохранении исходной категориально-лексической семы) и семантическая деривация (при изменении исходной категориально-лексической семы) [9].

Построение текста рассматриваемого жития отличается от канонического жития византийского типа. В нем нет последовательного описания жизни святых – от рождения до смерти, а рассказан только один эпизод – убийство Святополком братьев Бориса и Глеба из-за политического соперничества. В соответствии с этим текст Сказания можно разделить на следующие части: 1) мученическая смерть Бориса и Глеба и изгнание Святополка Ярославом; 2) обретение и пренесение честных мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба, в крещении Романа и Давида; 3) чудеса исцеления людей, происходившие на мощах святых мучеников. Смысловые доминанты каждой из композиционных частей находят свое выражение в глагольной лексике, поскольку глагол как самая емкая по своему содержанию часть речи раскрывает разнообразные проявления деятельности человека, его состояний, отношений между людьми.

1. Мученические страдания святых братьев и преданных Борисовых отроков (младших членов княжеской дружины) раскрываются в тексте Сказания при помощи разнообразых глагольных словоформ с категориально-лексической семой ‘физическое воздействие на объект’ (ударити, отсекати, избити, вонзити, напасти, мучити, пререзати, падати, уязвити и др.) (при цитировании используется упрощенная графика), например: и се окаяннии убийцы, яко зверие лютии, внезапу нападоша со оружием (Сказание, с. 62); сами боляре вышегородскии окаяннии удариша бориса святаго копиями и прободоша его (Сказание, с. 62). Данные глаголы в тексте употребляются в прямом значении, называют действия, связанные с отрицательным воздействием на объект.

Святые братья уподобляются Христу-Спасителю и готовы принять мученическую смерть, что передается в тексте с помощью глаголов прекращения бытия, употребленных в прямом значении: погубити, убити со значением «лишить жизни», например: сие же глаголаше лукаво, ищущи како бы погубити бориса (Сказание, с. 61); по убиении святаго бориса, мысляше окаянный святополк, како бы еще и глеба убити Сказание, с. 63).

Отмщение, справедливое возмездие и изгнание братоубийцы Святополка новгородским князем Ярославом Мудрым изображается в тексте с помощью глаголов избавления в прямом значении (победити, прогоняти), например: овогда бо ярослав святополка побеждаше и прогоняше (Сказание, с. 66), глаголов соединения (совокупити) и противодействия (сразитися): совокупи полки воев своих, и сразися с силою святополчею (Сказание, с. 66), глаголов нанесения удара (битися и сещися): бе же пяток той день: и бишася обе страны крепко (Сказание, с. 66); за руки бо емлющеся сечахуся (Сказание, с. 66), глагола поступка и поведения (отмстити): судие праведнейшии, отмсти кровь праведных сих (Сказание, с. 66), глаголов победы (одолети).

Для лексической структуры Сказания характерно, что лексико-семантические отношения внутри текста строятся на основе оценочного компонента. Глаголы с категориально-лексической семой ‘физическое воздействие на объект’ вступают в антонимические отношения с глаголами с категориально-лексической семой ‘избавление’, называя противоположные действия: напасти – прогоняти, уязвити – победити, выражая на лексическом уровне противопоставление правопорядка, родового старшинства в системе княжеского наследования, основанных на верности, уважении и любви, и властолюбия, заключающегося в жестокости, насилии и приводящего к междоусобным войнам.

Эмоциональные, внутренние переживания святых братьев по поводу кончины отца, святого равноапостольного великого князя Владимира, плач Глеба по убиенному брату репрезентируются в Сказании глаголами внешнего проявления отношения (плакати, возрыдати) и глаголом прикосновения лобзати, например: блаженный же князь борис то слышав, нача плакати по отце своем (Сказание, с. 60); почто не сподобихся лобзати честныя седины твоя, отче мой (Сказание, с. 60); и возрыда глеб вельми, и плакаше горько по отце, и по убиенном брате (Сказание, с. 64). Глаголы возрыдати, лобзати маркированы как фонетические, словообразовательные, лексические церковнославянизмы.

Высокая духовность, молитвенность, благочестие, бескорыстие, почитание старших – все эти христианские ценности, исповедуемые Борисом и Глебом, раскрываются в тексте с помощью глаголов речевой деятельности, связанной с религиозными обрядовыми действиями (молитися, молити) или маркированные как церковнославянизмы (глаголати, рещи, вопрошати), например: и ина многая умиленная словеса в плаче своем глаголаше (Сказание, с. 60); яко приближишися уже убийцы от святополка на убиение его, прилежнее убо нача молитися (Сказание, с. 62), глаголом внешнего проявления отношения поклонитися, например: а святый борис остася с своими отроки, и хотяше ити к брату святополку, еже поклонитися ему, воздающи честь яко старейшему брату (Сказание, с. 61), а также глаголов эмоционально-оценочного отношения в прямом (любити) и переносных значениях, возникающих в результате семантической деривации (прияти) при употреблении названного глагола в сочетании с абстрактными существительными, например: ты и мене сподоби о имени твоем претерпети страдание сие, еже не от сопротивных, но от брата моего приемлю неповинно (Сказание, с. 62). Кроме того семантическая деривация, приводящая к появлению эмотивного значения, обнаруживается при употреблении глаголов помещения объекта возлагатися, возложити в сочетании с существительным Богъ, например: святый же не емляше тому веры, …обаче смущашеся мыслию в день той и печалию одержим бяше, и возлагашеся на б(о)га (Сказание, с. 61). В приведенном примере глагол возлагатися выражает значение «надеяться, полагаться, рассчитывать», реализуя категориально-лексическую сему ‘интеллектуальная деятельность’.

Преставление святых братьев Бориса и Глеба и их отца, святого великого князя Владимира, передается глаголами прекращения бытия (преставитися, предстати, скончати, скончатися), например: и тако скончася борис святый, месяца иулия (Сказание, с. 63); и предста глеб святый хр(с)ту б(о)гу в небесном царствии (Сказание, с. 65); яко отец его святый князь владимир преставися на берестове (Сказание, с. 60). Данные лексемы являются церковнославянизмами, причем глаголы преставитися и предстати маркированы как церковнославянизмы приставками пре- и пред-. Бесславная смерть Святополка передается другими глаголами прекращения бытия (умрети, погибати), нейтральными в стилистическом отношении, однако в противопоставлении с глаголами-церковнославянизмами, подчеркивающими неправедный конец его темной, обезличенной жизни, например: бесом бо мучимый, умре телом вкупе и душею, погибе бо вечно, наследствовав геенну огненную (Сказание, с. 67).

В данной композиционной части при описании эмоционального состояния персонажей используются метафорические конструкции (исполнитися зависти, претерпети страдание), в которых глагольные словоформы претерпевают семантические изменения деривационного характера, например: исполнися сердце его беззаконнаго властолюбия, и каиновы злобныя зависти (Сказание, с. 61); ты и мене сподоби о имени твоем претерпети страдание сие (Сказание, с. 62). В приведенных примерах глаголы утрачивают исходные категориально-лексические семы ‘становление физического качества’, ‘физиологическое состояние’, и в сочетании с существительными, обозначающими эмоции, выражают значения «приведение в эмоциональное состояние», «пребывание в эмоциональном состоянии», реализуя соответствующие категориально-лексические семы. Следует отметить, что такие конструкции использованы в тексте Сказания для выражения отрицательных эмоций, при этом префиксы ис- (из-), пре-, маркируя глаголы исполнитися, претерпети как церковнославянизмы, актуализирует значение интенсивности переживаний субъекта.

2. Обретение и пренесение честных мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба, воздвижение церкви в честь святых Бориса и Глеба в Вышгороде описывается глаголами созидательной деятельности, обозначающими процессы создания объекта в результате физического труда и употребленными в прямом значении (созиждити, создати, созидати, построити), например: благоверный князь изяслав, созда новую церковь древяну велику во имя святых (Сказание, с. 70); и хотяше терем сребряный над ними построити (Сказание, с. 73), глаголами покрытия объекта (украсити. позлатити, изобразити, исписати), например: созда церковь, исписа всю внутрь иконным писанием, и украси ю всякою красотою (Сказание, с. 69), глаголами социальной деятельности, называющими христианские обрядовые действия (освятити, послужити), например: такожде и великий князь ярослав со всеми боляры, и со множеством народа, освятиша церковь (Сказание, с. 69).

Прославление русским народом честных мощей святых Бориса и Глеба, соприкосновение с сакральным, восприятие воочию чудесных знамений, происходящих у гроба святых страстотерпцев, в тексте репрезентируется эмотивными глаголами, которые употребляются в прямых значениях (удивлятися, удивитися, возрадоватися, любити), например: и удивляхуся чудеси тому, и несше в вышгород в церковь (Сказание, с. 67); о иных чудесех поведано бысть великому князю ярославу: той же возрадовася душею (Сказание, с. 68). Лексемы удивлятися, удивитися сохраняют древний компонент значения, связывающий обозначаемое эмоциональное переживание с сакральным, и употребляется только для обозначения чувств, вызванных высокими переживаниями религиозного характера или событиями, имеющими к таким переживаниям непосредственное отношение (чудесами, видениями). Употребление данных глаголов в тексте показывает, что глаголы, обозначающие эмоциональное переживание, представляют не только определенное эмоциональное состояние субъекта, передавая, например, интенсивность переживания или указывая на его длительность, но и характеризуют самого субъекта, в нашем случае через его отношение к христианским ценностям, через его способность эти ценности воспринимать [3, с. 156].

3. Высшая степень обретения святости находит свое выражение в чудесах исцеления, которые происходят с немощными, физически страдающими людьми по молитвам к святым благоверным князьям Борису и Глебу и от чудотворных их мощей. Чудеса исцеления описываются с помощью глаголов с категориально-лексическими семами ‘избавление’ (целити, исцелити), например: како его святии мученицы, борис и глеб, явлением своим исцелиша (Сказание, с. 74) и ‘изменение физиологического состояния’ (прозрети, здравствовати, отверзнутися), например: и очи свои прилагаше, прося исцеления, и абие прозре (Сказание, с. 74); отверзошася бо ему очи, и бысть видяй, и славяше б(о)га (Сказание, с. 77). Рассмотренные глаголы характеризуются единичными употреблениями в тексте в прямом значении.

При описании чудес, в частности того, как люди устремлялись за исцелением к церкви святых мучеников Бориса и Глеба, чтобы приложиться к их святым мощам, используются глаголы движения (ити, приити, изити, отити, скакати, привести, пристати, ходити, возвратитися, приближитися, бежати, прибегати и др.), которые характеризуются большей частотностью и разнообразием лексем, употребленных в прямых, например: идоша тамо убозии, аможе иде и хромец оный (Сказание, с. 74); у негоже бе нога суха скорчена, и не можаше ходити ею, но подделав древяную ногу, хождаше (Сказание, с. 74) и переносных значениях: жена же от страха бысть яки мертва, и потом едва прииде в себе и лежаше больна (Сказание, с. 75). В последнем примере переносное значение формируется в результате семантической деривации, которую обусловливает изменение характера объекта – одушевлённый, конкретный, активный, выраженный возвратным местоимением (въ) себе. Субъект действия можно определить как одушевлённый, конкретный, активный, выражен существительным жена. Глагол утрачивает исходную категориально-лексическую сему ‘перемещение в пространстве’ и реализует сему ‘изменение состояния субъекта’.

Таким образом, лексическая структура Сказания о Борисе и Глебе, репрезентируя смысловые доминанты агиографического текста синодальной редакции, формируется глаголами различных лексико-семантических групп, представленность которых находится в зависимости от типа жития и его композиционной организации. Содержательной наполненностью характеризуется первая часть житийного текста, в которой уподобление святых Бориса и Глеба Христу в смерти и страданиях выражается глаголами разных лексико-семантических групп, отражающих мученический подвиг святых-страстотерпцев. Именно в этой части Сказания находят реализацию возникающие в контексте антонимические отношения глагольной лексики, часто стилистически маркированной, демонстрируя духовную мощь святых братьев, обретение ими святости.

Глагольные лексемы употреблены в тексте Сказания как в прямых, так и в переносных значениях, ставших результатом деривационных или модуляционных семантических изменений в смысловых структурах словоформ, что придает повествованию образность и усиливает эмоциональное воздействие на читателя.

Примечания.

Лексические значения языковых единиц определяются (с учетом специфики) текста по: Полный церковнославянский словарь (со внесением в него важнейших древнерусских слов и выражений) / Сост. Протоиерей Г. Дьяченко. – М. : ТОО Издательство «Отчий дом», 2000. – 112- с. (Репр. Воспроизв. Изд. 1990 г.); Словарь русского языка XIXVII вв. – Вып. 1–28. – М. : Наука, 1975–2007; Словарь русского языка : В 4-х томах. – М. : Русский язык, Полиграфресурсы, 1999.

Принадлежность глагольного слова к лексико-семантической группе определяется с опорой на работы по лексикологии, а также на: Толковый словарь русских глаголов: Идеографическое описание. Английские эквиваленты. Синонимы. Антонимы / Под ред. проф. Л. Г. Бабенко. – М.: АСТ-ПРЕСС, 1999. – 864 с.


Литература:

  1. Батурина, Т. М. Семантика и функции глаголов в Житии Александра Невского : дис. … канд. филол. н. : 10.02.01 / Батурина Татьяна Михайловна. – Волгоград, 2010. – 189 с.

  2. Горбань, О. А. Лингвистические идеи профессора С.П. Лопушанской в контексте современной научной парадигмы / О. А. Горбань, Е. М. Шептухина // Ученые записки Казанского университета. Сер. Гуманитарные науки. – 2011. – Т. 153, кн. 6. – С. 7–15.

  3. Дмитриева, Е. Г. Формирование и развитие семантики глаголов эмоций в истории русского языка / Е.Г. Дмитриева // Семантика древнерусского глагола: синхронно-диахронический аспект. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2009. – 156 с.

  4. Дмитриева, Е. Г. Характерологическая функция эмотивной глагольной лексики в житийном тексте: дис. … канд. филол. н. : 10.02.01 / Дмитриева Евгения Геннадьевна. – Волгоград, 2005. – 209 с.

  5. Живов, В. М. Святость. Краткий словарь агиографических терминов. – М. : Гнозис, 1994. – 112 с.

  6. Капрэ, Е. Н. Субъективная модальность в древнерусских и старорусских житийных текстах: дис. … канд. филол. н.: 10.02.01 / Капрэ Елена Николаевна. – Калининград, 2011. – 195 с.

  7. Степанова В.В. Слово в тексте. Из лекций по функциональной лексикологии. СПб: Наука, САГА, 2006. – 272 с.

  8. Кусков, В.В. История древнерусской литературы / В.В. Кусков. – М.: Высш. шк., 1998.

  9. Лопушанская, С.П. Изменения семантической структуры русских бесприставочных глаголов движения в процессе модуляции // Русский глагол (в сопоставительном освещении). – Волгоград, 1988. – С. 5–19.

  10. Минеева, С.В. Проблемы комплексного анализа древнерусского агиографического текста (на примере Жития преп. Зосимы и Савватия Соловецких) / С. В. Минеева. – Курган: Издательство Курганского государственного университета, 1999. – 198 с.

  11. Уварова, И. Ю. Лексическая наполняемость глагольных словоформ в текстах житий синодальной редакции / И. Ю. Уварова // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2. Языкознание. – 2012. – № 1 (15). – С. 75–80.

  12. Уварова, И. Ю. Лексическая структура Жития святой великомученицы Ирины (по синодальному изданию) / И. Ю. Уварова // Вестник Балтийского федерального университета им. И. Канта. – Калиниград : Изд-во БФУ им. И. Канта, 2012. – Вып. 8 : Филологические науки. – С. 73–77.

  13. Сказание о Борисе и Глебе – Сказание о убиении святых страстотерпцев, российских князей, Бориса и Глеба // Жития Святых. Минея Четья. Месяц май. – 8-ое синодальное изд. – М.: Издательство Братства свт. Алексия, 1998. – С. 59 – 83. (При цитировании указывается страница по данному изданию.)




Обсуждение

Социальные комментарии Cackle