Библиографическое описание:

Виданов Е. Ю. Коммуникативно-прагматический анализ деривационных моделей современного русского языка // Молодой ученый. — 2012. — №10. — С. 185-188.

Языкознание рубежа веков всё более отчётливо заявляет процесс перехода с системно-структурной научно-исследовательской парадигмы к антропоцентрической, во главе которой находится человек как лицо говорящее, как творец языковой реальности. В результате всё более очевидной становится значимость коммуникативно-прагматического подхода в исследованиях, посвященных, например, языковой динамике, экспансии личностного начала в языке. Описываемый метод, прежде всего, учитывает коммуникативную среду и прагматические установки коммуникантов, между тем, как отмечают исследователи, подобное изучение языка развивается на базе системно-структурного представления о его устройстве [4, с.13], «продвигая далеко вперёд наши знания о его возможностях в передаче коммуникативно значимых смыслов при общении партнёров» [6, с.6].

Таким образом, коммуникативно-прагматический подход может быть использован в качестве дополнительного при анализе таких языковых фактов, в которых важна не только структура, но и учёт коммуникативной среды и интенций говорящего.

Рассмотрим реализацию указанного выше приёма для анализа некоторых словообразовательных моделей, получивших распространение в последнее время.

В качестве предварительных замечаний отметим, что совершенно очевидно многообразие функций словообразования, ибо в любом языке словообразование – важнейший внутренний механизм пополнения его словарного состава. Так, в современном русском языке выделяется 5 функций словообразования: 1) собственно номинативная, 2) конструктивная, 3) компрессивная, 4) экспрессивная, 5) стилистическая [3, с. 8-12]. Между тем, следует отметить, что в любом акте номинации можно выделить мотивы прагматического характера [1], зависящие от целеустановки автора и его потребности в обозначении какой-либо реалии окружающего мира (который, впрочем, может быть и вымышленным). Таким образом, как нам представляется, необходимо говорить об особой функции словообразования – прагматической. Данная функция реализуется, прежде всего, там, где говорящий в процессе деривации преследует очевидную для него цель: показать своё отношение к объекту номинации и к адресату.

Продемонстрируем ряд деривационных моделей, являющихся в большинстве своём словообразовательными инновациями, источниками которых послужили сфера рекламной коммуникации – прагматичная по своей природе – и современная публицистика, где авторское начало, бесспорно, является доминирующим.

Так, чрезвычайно распространённым в последнее время стал дериват «суперцена»: «Суперцены в «Эльдорадо» (газ.); «Купи по суперцене» (рекламный щит); «Суперцены только в день открытия» (газ.). Русская грамматика-80 указывает на то, что дериваты, образующиеся посредством префикса супер- называют предмет или явление повышенного качества или усиленного действия: суперавиация, суперфосфат, суперэкспресс. Данный тип обнаруживает продуктивность в научно-технической терминологии и в газетно-публицистической речи, где префикс супер- синонимичен префиксу сверх-. Семантически обособленными являются только дериваты суперобложка и суперинфекция [5, с. 230]. Совершенно очевидно, что дериват «суперцена» не входит в указанный словообразовательный тип: во-первых, он имеет иное словообразовательное значение «предмет или явление, привлекательное, выгодное по своим свойствам», во-вторых, сфера распространения данного деривата выходит далеко за рамки, определённые академической грамматикой, наконец, невозможна замена префиксом сверх- при условии сохранения имеющегося значения (сверхцена ≠ суперцена).

Отмеченные особенности позволяют говорить о том, что дериват «суперцена» либо семантически обособился в пределах имеющегося словообразовательного типа, при этом произошла фразеологизация префикса и производящей базы, либо образовался новый словообразовательный тип, структурно омонимичный закреплённому в языке.

Новообразование «суперцена», бесспорно, обладает яркой прагматикой: говорящий апеллирует к слушающему, в сознании которого дериваты с префиксом супер- оцениваются как нечто очень хорошее, имеющее большой авторитет и которому можно доверять. Особенности семантики производящей базы «цена», однако, свидетельствуют о невозможности её сочетания с данным префиксом в значении, указанном в грамматике, поскольку в языке отсутствует понятие «мера стоимости товара (цена) высшего качества или усиленного действия (супер-)». Дериват «суперцена» имеет значение «привлекательная, выгодная, лучшая из предложенных цена». Именно поэтому мы предполагаем расширение границ существующего словообразовательного типа за счёт семантического обособления данного деривата (фразеологизации префикса и производящей базы) либо выделение нового. Данный позиция, как нам представляется, стала возможна при учёте прагматического подхода к описанию коммуникативной цели говорящего, который, используя существующую в узусе словообразовательную модель, наполняет её новым содержанием.

Обращение к дериватам группы «супер-» не может не обойтись без указания на то, что в современном русском языке единицы супер-, мега, ультра-, экстра- и нек. др. движутся в направлении от аффиксов к полнозначным словам. Ср.: данные единицы приобретают такие признаки, как 1) собственное лексическое значение; 2) возможность вступать в деривационные отношения с другими аффиксами; 3) самостоятельное полновесное (не побочное) ударение. Тем самым, данная группа единиц приобретает все признаки, характерные для слова как самостоятельной единицы языка.

Рассмотрим следующие примеры: «Открытие «Меги» в Омске даст толчок строительству дорог в Омске» («Мега» ­– название крупного торгового центра; существительное, изменяется по первому типу склонения; имеет самостоятельное ударение на первом слоге); «По данным ассоциации, в «Ультре» продавалась техника, изъятая со складов других компаний» («Ультра» – федеральная сеть магазинов сотовой связи; существительное, изменяется по первому типу склонения; имеет самостоятельное ударение на первом слоге); «Роман «Наивно. Супер» – бесспорно, самая известная книга Эрленда Лу» (Супер функционирует как самостоятельное слово; особенно это характерно для разговорной речи, ср.: – Как дела? – Супер (=очень хорошо); неизм.).

Элементам супер, ультра свойственна необычайная словообразовательная активность, выражающаяся в том, что они присоединяют к себе аффиксы, образуя тем самым словообразовательные гнёзда. Особенно характерно данное явление для элемента супер: суперский («Мы сделаем суперскую медицину, и все бесплатно»), суперски («Хочу в Новый год на корпоративном вечере выглядеть суперски»), суперовый («А вот на шестидесятой минуте суперовый шанс не использовал Кержаков»), суперово («Просто суперово отработал ЦИК во время выборов»); ультровый (ультровые цены). В каком-то отношении перед нами своеобразный лингвистический парадокс: приставка (хоть и бывшая) присоединяет к себе суффиксальный морф. Встречаются также префиксальные варианты: антисупер («настроение антисупер – пять пар с утра»), мегасупер (мегасупер рыбалка) и под.

Особой деривационной группой, заслуживающей пристального рассмотрения сквозь коммуникативно-прагматическую призму, стали новообразования, связанные с наименованием фармакологической продукции: лекарственных препаратов, витаминов, биологически активных добавок и проч. Например, антиангин, антигриппин, антиполицай, антипохмелин, антихрап, антикомарин, блохнет, болинет, долголет, живокост, негрустин, нестрарит, спелёнок, стопангин, чистовит и т.д.

Отмеченные дериваты объединяет, прежде всего, то, что все они имеют прозрачную внутреннюю форму, которая указывает либо на назначение препарата (антигриппин, антипохмелин, спелёнок и т.д.), либо на результат его применения (блохнет, долголет, негрустин, стопангин и т.д.).

Нетрудно заметить, что по сравнению с традиционными наименованиями лекарств (парацетомол, аспирин, димексид и т.д.) данные новообразования привлекают внимание покупателя не только своей понятностью, но и оценкой, которая заключена в использовании определённых деривационных моделей.

Так, очевидно, что большинство указанных дериватов строится по модели: производящая база – название болезни, недуга, либо их последствий (грипп, ангина, грусть, храп, похмелье), формант – конфикс анти-…-ин, образующий имена существительные со значением вещества, которое характеризуется направленностью против того, что названо мотивирующим именем существительным. К данному словообразовательному типу примыкают образования, в которых формантом выступаютет конфиксы не-…-ин (негрустин), не-…-ит (нестарит).

Отдельная группа анализируемых слов строится по модели основосложения: в качестве первого компонента выбирается основа прилагательного, несущего положительную оценку (живой, долгий, чистый), вторым элементом выступает, как правило, соматизм (например, кость) или указание на сферу человеческого бытия (вита ← лат. vita «жизнь»; лет – указание на возраст). Например, живокост, чистовит, долголет и под.

Обращает на себя внимание особый тип образований, которые строятся на основе лексико-синтаксического способа деривации. Появление нового слова в данном случае обеспечивается путём объединения компонентов словосочетания в одной структуре: блох нетблохнет, боли нетболинет, (детское питание) с пелёнокспелёнок.

Примечательны дериваты со словом «нет» в качестве одного из компонентов. Указанный элемент вступает в словообразовательное взаимодействие со второй частью, которая, как правило, является указанием либо на боль, болезнь (ср.: болинет), либо называет реалию, имеющую в сознании человека стойкую отрицательную оценку (ср.: блохнет). В этом отношении данная словообразовательная модель соотносится с моделью, описанной выше (ср.: антихрап, стопангин), поэтому потенциально возможны лексемы типа антиблох, антиболь.

Нельзя не отметить агглютинативный характер данных дериватов, проявляющийся в свободном присоединении морфем друг к другу (блохнет, болинет, спелёнок, антихрап, стопангин и др.) и который является свидетельством общей тенденции к росту аналитизма в русском языке.

Чрезвычайно высокую активность в последнее время получает словообразовательная модель, включающая в свой состав препозитивный элемент нано-. Достаточно красноречив следующий пример: «Приставка нано-, обозначающая размер 10-9, стала самой конъюнктурной приметой нашего времени. Того и гляди, как скоро появятся бренды «нанолингвистика» или «нанополитика» (Новая газета, 17.04.2009).

Обогащение производных слов в рамках данного словообразовательного типа и схожих с ним (мини-, макси- и под.) связано прежде всего с процессами детерминологизации русской лексики: элементы, продуктивные прежде лишь в научно-технической литературе, проникли в общий пласт русской лексики, получили новый виток словообразовательных потенций за счёт расширения круга значений производящих баз, ср. многочисленные дериваты, образованные по узуальным словообразовательным типам, функционирующие в публицистике и разговорной речи:

«На сцену вываливает нано-Чубайс и ошарашивает студентов «Российской экономической школы» своим призывом в деле строительства инновационной экономики полагаться на государство» (АПН, 13.07.2010); «В Иркутск едет нано-Чубайс» (Бабр.Ру, 21.10.2009); «Русский экзорцизм: изгнание наночубайсов» (АПН, 13.07.2010). Ср. также: «На сей раз моду определили спортсмены, хранившие верность традиционным плавательным костюмам даже в эпоху повального увлечения микробикини и микроплавками» (Спорт, 13.06.2009); «Провели эту микромонетизацию льгот и забыли про нас» (разг. речь); «Нынешний [скандал] можно измерить в миниплющенках или макропутиных, как кому больше понравится. Вы думаете этих наших за границей не видели. Спросите Задорнова или, на худой конец, Ольгу Б. Ну все ж – одна братия (Эхо Москвы, 12.03.2009); «Стоило сначала дестабилизировать ситуацию в Македонии и в Югославии в целом, для того чтобы потом посылать войска для умиротворения этой микрореспублики» (Радио России, 13.08.2010).

Очевиден оценочный потенциал выделенных дериватов, который связан в первую очередь с семантическим наполнением словообразующего элемента: указание на сверхмалый размер (равно как и на сверхбольшой, неправдоподобный) придаёт всему новообразованию оттенок несерьёзности, псевдозначительности и т.д. Безусловно, ключевой интенцией, обусловившей массовое появление таких дериватов, стало желание выразить отношение говорящего к сообщаемому.

Таким образом, анализ новообразований типа суперцена, антигриппин, долголет, болинет и под. позволяет сделать вывод, что на первый план в их семантической структуре выходит коммуникативно-прагматический план, проявляющийся, во-первых, в прозрачности внутренней формы, во-вторых, в отнесённости деривата к таким словообразовательным типам, оценочный компонент в которых является доминирующим (за счёт использования производящих баз и формантов с выраженным значением оценки). Тем самым достигается конечная цель данной деривации: не только появляется новое слово, но и реализуется авторская интенция, заключённая в преднамеренном использовании прагматического потенциала некоторых словообразовательных моделей.


Литература:

  1. Антипов А.Г., Денисова Э.С. Особенности функционирования словообразовательных инноваций в публицистическом тексте // URL: http://www.bgpi.biysk.ru/ff

  2. Ефремова Т.Ф. Толковый словарь словообразовательных единиц русского языка. – М., 2005.

  3. Земская Е.А. Словообразование как деятельность. – М., 2005.

  4. Маслова А.Ю. Введение в прагмалингвистику. – М., 2007.

  5. Русская грамматика: научные труды / РАН. ИРЯ им. В.В. Виноградова. – Репринтное издание. Том 1. – М., 2005.

  6. Формановская Н.И. Речевое общение: коммуникативно-прагматический подход. – М., 2002.


Основные термины: русском языке, русском языке, дериват «суперцена», дериват «суперцена», современном русском языке, современном русском языке, словообразовательного типа, словообразовательного типа, русского языка, русского языка, первому типу склонения, первому типу склонения, самостоятельное ударение, самостоятельное ударение, функций словообразования, функций словообразования, Похожая статья, Похожая статья, словообразовательных моделей, словообразовательных моделей

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle