Библиографическое описание:

Басова А. Г. Теоретические аспекты взаимосвязи эмпатии и агрессии // Молодой ученый. — 2012. — №8. — С. 256-258.

Принцип, согласно которому все живые организмы, включая человека, не способны осуществлять две несовместимые реакции в одно и то же время нашел свое отражение в проблеме предупреждения или управления человеческой агрессией в виде так называемой гипотезы несовместимых реакций. Согласно этой теории, можно уменьшить гнев и уровень открытой агрессии, вызывая тем или иным способом у людей эмоциональные состояния, несовместимые с гневом и агрессией. Одной из таких несовместимых с гневом и агрессией реакций является эмпатия.

Ведя себя агрессивно по отношению к другим людям, человек зачастую становится свидетелем боли и страданий своих жертв. В зависимости от степени эмпатии агрессора, уровень агрессии в последующих актах может быть снижен.

Однако боль и страдания жертвы не всегда вызывают эмпатию. Когда агрессор очень раздражен или уверен в праведности своих действий, демонстрация боли со стороны жертвы может доставлять ему удовольствие и вызывать скорее положительные, нежели отрицательные эмоции. Другими словами, страдания врага могут выступать в качестве своеобразной формы подкрепления [1].

R. Baron в своем исследовании подтвердил гипотезу, согласно которой сильно раздраженные индивиды на сигналы о боли будут отвечать усилением агрессии, а нераздраженные – ослаблением. Дополнительно после эксперимента участникам предлагалось заполнить опросник. Согласно самоотчетам испытуемых, появление сигналов о боли улучшило их настроение (например, они чувствовали себя счастливее, комфортнее и более расслабленно при наличии сигналов о боли, нежели в их отсутствие). Однако среди испытуемых, не подвергавшихся раздражению, сигналы о боли вызывали ухудшение настроения [2].

S. Feshbach подчеркивал, что более эмпатийный человек с меньшей вероятностью будет использовать инструментальную агрессию для достижения неагрессивных целей, не говоря уже о гневной агрессии, целью которой является нанесение вреда другому человеку. При этом важные факторы в ингибировании агрессии – интенсивность болевой реакции жертвы и ее нахождение в непосредственной близости с агрессором [3]. Так, в эксперименте S. Milgram авторитетное лицо давало инструкцию применять болевое наказание с постоянно возрастающим уровнем боли другому человеку. 4 степени удаления (нет обратной связи, голосовая обратная связь, небольшое расстояние от испытуемого и небольшое расстояние + тактильный контакт) были отрицательно связаны с интенсивностью подаваемого тока [7].

Эмпатия может предотвратить агрессивное поведение посредством двух механизмов. Первый механизм относится к когнитивному компоненту эмпатии и действует через способность индивида к принятию роли. Чем в большей степени человек способен понять позицию другого, тем агрессивное поведение менее вероятно. Если говорить более точно, то способность к принятию роли другого должна позволить проанализировать причины и мотивации другого человека, так, что его действия могут быть лучше поняты и приняты. Второй механизм связан с эмоциональным компонентом эмпатии, через который агрессор может испытывать боль жертвы, и этим будет ингибироваться его собственное агрессивное поведение во избежание эмоционального стресса, вызванного ситуацией или для уменьшения страдания жертвы.

N. Feshbach утверждает, что существует два шага к эмпатии: идентификация с человеком и осознание собственных чувств через эту идентификацию [3].

D. Richardson, которая трактует эмпатию исключительно как когнитивный процесс, положила в основу своих исследований модель когнитивного возбуждения D. Zillmann. В основе этого подхода лежит утверждение, что в связи с высоким уровнем возбуждения, состоянием когнитивной неспособности человек с большей вероятностью будет вести себя импульсивно. Т.е. в случае агрессии, когнитивный сбой, связанный с высоким уровнем возбуждения, будет снижать вероятность ее ингибирования и повышать вероятность агрессивных действий. Таким образом, когда протекание когнитивных процессов затруднено, человек обращается к агрессии. В контексте этой теории S. Taylor и K. Leonard предположили, что высокий уровень агрессивности у пьющих индивидов – результат когнитивного дефицита, связанного с интоксикацией (опьянением) [9].

Ингибирование агрессии посредством эмпатического переживания подвержено влиянию возрастного и полового факторов.

Негативные последствия почти всегда следуют за агрессивными действиями. Опыт и развитие позволяют маленьким детям научиться контролировать свое агрессивное поведение, так как они открывают последствия своих действий. Ребенок, развитый когнитивно, с большей вероятностью способен как понимать и контролировать свои эмоции, так и принять точку зрения другого человека.

В исследовании N. Feshbach и S. Feshbach учителя оценивали высокоэмпатийных мальчиков 6–7 лет как менее агрессивных, чем низкоэмпатийных мальчиков. Эти отношения меняются в группе мальчиков 4–5 лет и нет значительных различий в агрессивности, полученной у высоко- и низкоэмпатийных девочек в обеих возрастных группах. Авторы предположили, что такие результаты связаны с изменениями социальной роли агрессии для обоих полов [3].

Величина связи между эмпатией, ее компонентами и агрессивным поведением может варьироваться в зависимости от формы агрессии.

A. Kaukiainen исследовал взаимоотношения между эмпатией и тремя формами агрессии – физической, вербальной и непрямой. Испытуемые, дети школьного возраста, были распределены на три возрастные группы – 10, 12 и 14 лет. Эмпатия имела значимую отрицательную корреляцию с каждым видом агрессии, за исключением непрямой агрессии в группе детей 12 лет [5].

M. Scrimgeour исследовала дошкольников в возрасте 3,5–5 лет. Изучалась взаимосвязь между эмпатией, физической агрессией и относительной агрессией. Результаты исследования (таблица 1) свидетельствуют о том, что более эмпатийные участники проявляют меньше физической агрессии по сравнению с менее эмпатийными участниками (r= 0,45; p < 0,05). Связь же между эмпатией и относительной агрессией не была статистически значимой (r= 0,164; p= 0,39) [12].

J. Loudin в результате своего исследования выявил, что относительная агрессия значимо связана со способностью поставить себя на место другого. Студенты с более низким уровнем способности поставить себя на позицию другого человека чаще использовали относительную агрессию (исследовалась только относительная форма агрессии). В случае аффективного компонента эмпатии, незначительная негативная связь между эмпатическим переживанием и относительной агрессией была обнаружена только у мужчин. Значения относительной агрессии не различались у мужчин и женщин с высоким уровнем эмпатического переживания. В результате проведенного исследования было установлено, что только у мужчин низкий уровень эмпатического переживания усиливает риск проявления относительной агрессии.

J. Loudin включает в структуру эмпатии интерпретацию поведения и отмечает, что повышенный уровень относительной агрессии – результат частично того, как человек воспринимает и интерпретирует поведение другого человека и его намерения. Люди, которые имеют тенденцию приписывать агрессивные характеристики намерениям других людей, даже, когда таковых на самом деле не существует, будут чаще использовать агрессивные средства в качестве ответной меры [6].

В исследовании M. Schaffer и ее коллег было выявлено, что эмоциональная эмпатия сильнее связана с антисоциальным поведением, чем когнитивная эмпатия [11]. Это противоречит результатам D. Jolliffe и D. Farrington, которые изучали силу и направление связи между когнитивной эмпатией, аффективной эмпатией и преступлениями. Результаты их анализа свидетельствуют о том, что существует сильная отрицательная связь между когнитивной эмпатией и преступностью, и менее сильная отрицательная связь между аффективной эмпатией и преступностью [4].

Эти различия могут быть объяснены различиями в выборках. Так как D. Jolliffe and D. Farrington исследовали связь эмпатии с криминальными преступлениями, поэтому выборка, в основном, состояла из мужчин [4]. В то время, как в исследовании М. Schaffer участвовало 71, 3 % женщин [11].

Также D. Jolliffe и D. Farrington обнаружили, что если низкий уровень эмпатии коррелирует со всеми типами преступности у мужчин, то у женщин наблюдается значимая корреляция только со случайными или ненасильственными преступлениями [4].

Необходимо также обозначить некоторые методологические проблемы в исследованиях эмпатии и агрессии.

A. Rose и N. Feshbach отмечают, что, хотя существует значительное количество доказательств негативной корреляции между эмпатией и агрессией, эта связь не воспроизводится в исследованиях постоянно [10].

D. Jolliffe и D. Farrington отмечают, что в большинстве исследований обнаруживается отрицательная связь между эмпатией и антисоциальным поведением, но величина этой связи варьируется. И лишь небольшое количество исследований отрицательной корреляции не выявили вообще. Авторы объясняют такие результаты недостатками исследовательских методологий и различными вариантами операционализации понятий [4].

P. Miller и N. Eisenberg провели мета-анализ, чтобы определить те условия, которые влияют на результаты исследований по эмпатии и агрессии. Если эмпатия измерялась посредством наблюдения, то не наблюдалось ее связи с агрессивным поведением. Если же эмпатию измеряли посредством заполнения опросников, то появлялась значимая связь. При использовании метода самоотчета связь между эмпатией и агрессией была сильнее, по сравнению с вариантом, когда эмпатия измерялась в экспериментальных условиях. Но необходимо заметить, что их обзор фокусировался только на аффективном аспекте эмпатии [8].

Многими исследователями отмечается низкая валидность измерений, основанных на методе самоотчета.

Особый подход должен применяться в исследованиях эмпатии и агрессии у детей, так как существуют некоторые ограничения, связанные с зависимостью результатов от способности четко выразить свои эмоции, что требует определенного уровня когнитивного развития детей.


Литература:

  1. Бэрон, Р. Агрессия / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. – СПб.: Питер, 2001. – C. 316–319.

  2. Baron, R. Magnitude of victim's pain cues and level of prior anger arousal as determinants of adult aggressive behavior / R. Baron // Journal of Personality and Social Psychology. – 1971. – Vol. 17. – P. 236–443.

  3. Feshbach, S The function of aggression and the regulation of aggressive drive / S. Feshbach // Psychological Review. – 1964. – Vol. 71. – P. 257–272.

  4. Jolliffe, D. Empathy and offending: a systematic review and meta-analysis / D. Jolliffe, D. Farrington // Aggressive Violent Behavior. – 2004. – Vol. 9. – P. 441–476.

  5. Kaukiainen, A. The relationship between social intelligence, empathy, and three types of aggression / A. Kaukiainen [et al.] // Aggressive Behavior. – 1999. – Vol. 25. – P. 81–89.

  6. Loudin, J. Relational aggression in college students: examining the roles of social anxiety and empathy / J. Loudin [et al.] // Aggressive Behavior. – 2003. – Vol. 29. – P. 430–439.

  7. Milgram, S. Some conditions of obedience and disobedience to authority / S. Milgram. – New York : Winston, 1965. – 68 p.

  8. Miller, P. The relation of empathy to aggressive and externalizing/ antisocial behavior / P. Miller, N. Eisenberg // Psychological Bulletin. – 1988. – Vol. 103. – P. 324–344.

  9. Richardson, R. Empathy as a cognitive inhibitor of interpersonal aggression / R. Richardson [et al.] // Aggressive Behavior. – 1994. – Vol. 20. – P. 275–289.

  10. Rose, A. Empathy and aggression revisited: the effects of context / A. Rose, N. Feshbach // Aggressive Behavior. – 1991. – Vol. 17. – P. 93–94.

  11. Schaffer, M. The role of empathy and parenting style in the development of antisocial behaviors / M. Schaffer [et al.] // Crime & Delinquency. – 2008. – Vol. 20. – P. 1–14.

  12. Scrimgeour, M. Empathy and aggression: a study of the interplay between empathy and aggression in preschoolers / M. Scrimgeour. – Norton, 2007. – 36 p.


Обсуждение

Социальные комментарии Cackle