Библиографическое описание:

Савицкая Т. В. Традиции Л. Толстого в военной прозе (В.П. Астафьев «Пастух и пастушка») // Молодой ученый. — 2012. — №1. Т.2. — С. 25-27.

Человеческому обществу свойственно постоянное обращение к традициям культурным, нравственным, художественным. В каждый новый исторический период литература отзывается на социальные изменения действительности, что выражается в переосмыслении традиций.

«Традиция (лат. traditio – передача, предание) – общегуманитарное понятие, характеризующее культурную память и преемственность. Связывая ценности исторического прошлого с настоящим, передавая культурное достояние от поколения к поколению, Т. осуществляет избирательное и инициативное овладение наследием во имя его обогащения и решения возникающих задач (в т.ч. художественных). <…> Т. (как общекультурные, так и собственно литературные) неизменно воздействуют на творчество писателей» [5, с. 1089].

В литературе традициям принадлежит существенная роль. Они становятся живым процессом восприятия и творческой переработки художниками тех эстетических завоеваний прошлого, которые наиболее отвечают их индивидуальным особенностям и задачам, стоящим перед литературой. В периоды высокой активности литературы художественная традиция начинает свою новую жизнь: к ней обращаются в поисках наиболее убедительного творческого решения новых задач, с нею полемизируют, ее продолжают, возрождают то, что созвучно времени.

Обогащение военной прозы происходит преимущественно за счет традиций, углубляющих психологический анализ, нацеленных на постижение человека во всей сложности его взаимоотношений с миром. Все большее место при этом занимает постановка на военном материале общечеловеческих проблем, разоблачение противоестественности войны, обращение к антивоенной традиции, под которой исследователи понимают традицию, восходящую к творчеству Л. Толстого. Толстовскую традицию можно считать доминирующей, так как она прослеживается в большинстве произведений на военную тему. Обращение к фольклорным, романтическим и христианским традициям часто носит вспомогательный характер и усиливает антивоенную традицию («Пастух и пастушка» В. Астафьева).

А. Адамович в своей статье «Толстовские традиции в литературе о войне (необходимость классики)» так определил отношение современной прозы к наследию Л. Толстого: «Уходя – приближаемся!» Писатель раскрывает свое видение значения творчества Л. Толстого. Для него «<…> это не указка учителя, а дополнительный свет, мощный прожектор, который направлен не на стол писателя, не на лист бумаги, что перед ним, а на саму реальность, на жизнь, на человека, куда смотрит сидящий над бумагой автор» [1, с.153]. По мнению А. Адамовича, изначальное знание «Войны и мира» давало возможность другими глазами смотреть на происходящее, видеть вещи, на первый взгляд, не заметные, не важные, оценивать свои чувства, как чувства, присущие многим людям во время военных действий.

С появлением творчества Л. Толстого мировое искусство эстетически стало другим. Особое внимание писатель уделял человеческой психологии, на первом месте всегда была нравственная содержательность искусства. Уже в «Севастопольских рассказах» просматривается явное осуждение войны как общественного явления, несовместимого со здравым смыслом, человечностью и учением Христа. «В процессе создания севастопольского цикла задачи, которые ставил перед собой писатель, расширялись и углублялись. Хроника боевых событий превращалась в художественное исследование войны, ее разных сторон и аспектов и прежде всего в глубочайший психологический анализ чувств и мыслей человека на войне, его поведения в условиях смертельной опасности» [4, с. 5]. Именно Л. Толстой впервые обратился к анализу психологии человека на войне, он изображал страдания не только физические, но и нравственные. «<…>Толстой, как никто до него, показал разные формы отрицательного влияния войны на человека, калечащей не только тела, но и души. Привычка к насилию и убийству, неразрывно связанная с войной, ведет к душевному очерствению, равнодушию к окружающим» [4, с. 8]. Эти мысли русского писателя нашли свое отражение в творчестве авторов, обращавшихся к теме Великой Отечественной войны.

В. Астафьев в повести «Пастух и пастушка» выводит образ старшины Мохнакова – фигуры далеко не однозначной. Исследователи считают этот образ открытием «<…> сложнейшего характера, порожденного войной» [6, с. 370]. Мохнаков сросся с войной, живет по ее законам, убивает профессионально, полон ненависти к немцам, но в то же время он мародерствует, потребительски относится к женщине, именно на него Люся с самого начала поглядывает с опаской. В первой части пасторали он предстает богатырем, защитником, фольклорным персонажем, который охраняет молодого лейтенанта, затем происходит переосмысление образа. Война разрушает, выжигает душу старшины и сильный, самоотверженный человек становится мародером. Старшина не может больше жить с «истраченным» сердцем, ищет смерти в каждом бою и не найдя идет на самоубийство. В последней редакции образ Мохнакова заметно ужесточается, вводятся сцены мародерства, эпизоды биографии, подчеркивающие его безверие и неприятие автором такой жизненной позиции. Во внешне эффектной героической гибели Мохнакова просматривается идея расплаты за опустошенность души и безнравственность. Образ старшины Мохнакова написан под влиянием антивоенной традиции, которую усиливает обращение к фольклорной традиции (переосмысление образа фольклорного персонажа: богатырь - мародер).

Говоря о влиянии Л. Толстого на «военных» писателей, А. Адамович обращает внимание на то, что знакомство с ним происходило не за письменным столом, а гораздо раньше, в окопах. Это было обращение к исторической традиции, укрепляющей дух и так необходимой в военные годы. Психологическая правда войны, почерпнутая из книг Л. Толстого, осознавалась солдатами как собственный опыт, воспоминание уже пережитого, увиденного. Открывала их самих на войне и помогала увидеть масштабы трагедии и народного героизма. В. Астафьев писал, что самое яркое впечатление от прочтения «Войны и мира» было, когда он читал эту книгу в госпитале. «Те ощущения, та боль», которые он пережил, читая Л. Толстого на госпитальной койке, больше не повторялись, «<…> но каждое следующее прочтение романа открывало новые, ранее не увиденные «пласты» [3, с. 149].

С произведений Л. Толстого началась правда о человеке на войне. Он выступил как художник-новатор и совершил переворот в изображении войны. Для Л. Толстого война – тяжелая будничная и кровавая работа. Солдаты вынуждены воевать, защищать Россию, их долг идти в бой и они выполняют его, но война не становится праздником. «Лейтенантская» послевоенная проза отмечена воздействием этой толстовской традиции. Позиция В. Астафьева в отстаивании концепции войны также состоит из двух взаимосвязанных суждений: война – необходимость, оправдываемая защитой или освобождением Отечества, и война – состояние, всегда противоестественное, примириться с которым невозможно.

Так же, как и Л. Толстой, В. Астафьев стремится глубже проникнуть в психологию героя, поставить в своих произведениях сложнейшие нравственно-этические проблемы. Он изображает войну как величайшее бедствие, несущее смерть и страдание всему живому, уничтожающее человека не только физически, но и нравственно. Говоря о повести «Пастух и пастушка» Н. Яновский отмечает: «В. Астафьев и прежде писал о войне. Но так он не писал никогда. Дело в том, что здесь он выразил во многом неожиданную концепцию войны. Автор ненавидит войну и рисует ее по-толстовски «в крови, страданиях, смерти» <…> ибо писать, что прошедшая война, унесшая 20 миллионов советских людей, была войной «нестрашной», кощунство по отношению к тем, кто вел кровопролитные бои за каждый рубеж, кто пережил лагеря смерти и блокаду Ленинграда» [6, с. 365-366].

Вслед за Л. Толстым В. Астафьев показывает, как сложна, изменчива психология человека в экстремальных условиях войны. Однако даже на войне человек продолжает жить со всеми свойственными ему страстями, противоречиями, нравственными поисками, продолжает любить и верить в любовь. Такова история молодого лейтенанта в повести «Пастух и пастушка». Показывая зародившееся светлое чувство на фоне ужасов войны, В. Астафьев акцентирует внимание читателей на несовместимости жизни, любви и войны. Любовь усиливает жестокость окружающего мира, обреченность любящих сердец. То, что в военной обстановке является привычным (изменение места, перемещение войск) для влюбленных становится трагическим стечением обстоятельств.

В. Астафьев сумел проследить процесс возникновения и развития душевной усталости вызванной войной. Молодой лейтенант «<…> весь остывший изнутри, на последнем пределе усталости» [2, c. 279] начинает думать о смерти как об отдыхе и эта мысль не пугает его. Только любовь к женщине на короткое время возвращает Бориса к жизни, к воспоминаниям о детстве, о мирном времени, но эта же любовь, обострившая все чувства, делает его более уязвимым. Его душа, его сердце не выдерживают нечеловеческого напряжения военного времени. В создании образа лейтенанта Костяева В. Астафьев опирался на романтическую традицию, которая в данном случае усиливает антивоенные идеи. Борис – идеальный герой, он выделяется своей исключительностью (чувствительный, воспитанный, скромный, но бесстрашный, яростный в минуту опасности). Его изначальное представление о бое, о солдате романтичное, взятое из книг и не соответствует действительности. На фронте Борис сталкивается с ужасом, кровью, смертью, таким образом, В. Астафьев в своей пасторали развенчивает легенду о романтичности фронтового быта.

Повесть была принята неоднозначно, автора обвиняли в пацифизме, «дегероизации». Война, показанная В. Астафьевым, оказалась совершенно новой, не характерной для послевоенной литературы. Не было героического пафоса, война представлялась воплощением зла, Апокалипсиса, и в этом одичании, озлоблении человеческая душа, способная на светлую, романтическую любовь, обречена на страдания. Однако автор не отрицает героизм солдат, напротив, В. Астафьев подчеркивает их терпение, смекалку, хитрость, умение приспособиться к военному быту. Вслед за Л. Толстым он обращает внимание на внешне негероическое проявление настоящего героизма. «Солдаты шли в атаку перебежками, неторопливо, деловито, как будто не в бою, на работе были они и выполняли ее расчетливо, обстоятельно, не обращая вроде бы никакого внимания друг на друга и на своего боевого командира. [2, c. 257]. Именно у этих солдат учился военному делу молодой лейтенант, и после ранения, после многих боев понял, что «<…> не солдаты за ним – он за солдатами! Солдат, он и без него знает, что надо делать на войне» [2, c. 258].

В произведениях Л. Толстого осуждение войны сочетается с художественным исследованием ее самых разных сторон и аспектов, с таким глубоким анализом психологии и поведения человека на войне, какого не знала еще мировая литература. Писатель сосредоточил свое внимание на фронтовых буднях, дал возможность читателю узнать страшную правду войны как бы «изнутри». Беспощадная правда о конкретных войнах, высказанная великим художником и мыслителем, до сих пор во многом остается правдой обо всех войнах и является отправной точкой для писателей. В. Астафьев в «Посохе памяти» так раскрыл свое понимание традиции Л. Толстого: «Великий же писатель и мыслитель видел и понимал человека во всей его объемности, со всеми его сложностями и противоречиями, порой чудовищными. Вот в этом, на мой взгляд, и заключается традиция Толстого, воспитанного, кстати сказать, на традициях той зрелой русской литературы, которая уже существовала до него и величие которой он приумножил и поднял на такую высоту, до которой надо всем нам тянуться и тянуться, чтобы заглянуть в ее беспредельные глубины» [3, c. 149].


Литература:
  1. Адамович А. Толстовские традиции в литературе о войне (необходимость классики) // Великая Отечественная война в современной литературе. – М.: «Наука», 1982. – с. 120-154.
  2. Астафьев В.П. Пастух и пастушка //В.П. Астафьев. Избранное. – М.: ООО «Издательство АСТ», 2004. – 363 с.
  3. Астафьев В.П. Посох памяти. – М.: Современник, 1980. – 367 с.
  4. Горная В.З. Война – противное человеческому разуму и всей человеческой природе событие // Русская словесность. – 1999. - №5. – С. 2-11.
  5. Литературная энциклопедия терминов и понятий / сост. А.Н. Николюкин. – М.: НПК Интелван, 2001.
  6. Русские писатели ХХ века от Бунина до Шукшина: учебное пособие / ред. Н.Н Белякова, М.М. Глушкова. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 440 с.
Основные термины: Толстого осуждение войны, творчества Л, Астафьев В.П, Толстого мировое искусство, Толстого война, старшины Мохнакова, антивоенной традиции, Астафьева «Пастух, военной прозе, молодого лейтенанта, традиция Толстого, переосмысление образа, понимание традиции Л, появлением творчества Л, значения творчества Л, Астафьев «Пастух, явное осуждение войны, психологический анализ, Традиции Л, разоблачение противоестественности войны

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle