Библиографическое описание:

Новиков М. В. Понятие добросовестности в гражданском праве: теоретический анализ // Молодой ученый. — 2012. — №1. Т.2. — С. 41-43.

Гармония совместного человеческого общежития возможна тогда, когда определены ценности, устанавливающие требования позитивного поведения. По словам Макса Шелера, ценность содержит благо, обеспечивающее взаимные интересы. Одной из таких ценностей гражданского права является добросовестность [1, С. 279].

Обращаясь в исторический экскурс развития правовой ценности добросовестности, мы обнаружим совершенно неравномерную эволюцию толкования добросовестности в праве России и Западных держав.

Западная правовая система, освоившие пласты ценностей римского права, приступила к постепенному трансформированию добросовестности из обычая в принцип гражданских правоотношений.

Но в отличие от западной правовой науки российское право не обладало разработанной римскими юристами концепцией добросовестности. К тому же Россия претерпела множество неблагоприятных внешних и внутренних факторов на всем историческом промежутке, усугубивших ее развитие государственно-правовых институтов.

Поэтому все это сказалось на отсутствии четко разработанного учения о добросовестности в России.

На территории нашего российского государства первоначально поддержание общественного порядка обеспечивалось первобытно - общинными ценностями, одна из которых была добросовестность. С усложнением государственно-правовых институтов обычай перестал справляться со своей функцией, и навстречу ему пришло писаное право [2, С. 210].

Многие ценности, существовавшие первоначально в форме обычая, преобразовались в принципы, не все из которых получили законодательное определение.

Данная сложившаяся проблема с принципами в связи с отсутствием их законодательного определения противоречит законам формализма, неотъемлемого атрибута писаного права, четко регламентирующего правила поведения.

Так, в связи с этим, добросовестность вступает в противоречие с духом российского законодательства, создавая путаницу, неясности и правонарушения.

На сегодняшний день ни российское, ни западное право, лишь за исключением некоторых, не имеют в своем гражданском законодательстве сформулированного определения добросовестности.

Добросовестность в ГК РФ регламентируется множеством статей: 6, 10, 53, 234, 602, 662, 1361, 1466 ГК РФ [3]. И нигде среди норм ГК РФ не содержится определения добросовестности.

В российском гражданском праве добросовестность рассматривается:

как оценочное понятие для определения поведения субъектов гражданского правоотношения - п. 2 ст. 6 ГК РФ указывает, что при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются, исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости;

и как правило поведения субъектов правоотношения при осуществлении ими гражданских прав и исполнении обязанностей – ст. 10 ГК РФ гласит, что добросовестность участников гражданского правоотношения предполагается, то есть при осуществлении и защите гражданских прав действует презумпция добросовестности;

и как самостоятельный термин, характеризующий добросовестного приобретателя – п. 1 ст. 302 ГК РФ называет таковым приобретателя имущества, который, приобретая вещь, не знал и не мог знать о том, что продавец не имел права ее отчуждать [4, С. 85-86].

Отсутствие законодательного закрепления добросовестности порождает немало дискуссий между российскими правоведами уже долгое время. Вопрос понимания добросовестности не был решен в отечественном праве, как дореволюционными, так и современными юристами.

И.Б. Новицкий, опираясь на сформулированные положения римского права о добросовестности, полагал, что «добрая совесть включает в себя такие элементы, как: знание о другом, об его интересах, знание, связанное с известным доброжелательством; элемент доверия, уверенность, нравственные основы оборота принимаются во внимание, что от них исходит каждый в своем поведении» [5, С. 131].

Л.И. Петражицкий, напротив, говорил о добросовестности как о незнании (извинительном заблуждении), отрицая всякое присутствие в добросовестности нравственных начал [6, С. 235].

Добросовестность, как и любую правовую категорию, необходимо рассматривать с субъективной и объективной стороны, которые являются неотделимыми слагаемыми единой правовой ткани.

Правообразование реализуется через сознание и волю законодателя и общества (субъективная сторона). А объективная сторона является ее прообразом, т.е. правовой оболочкой.

В этом и состоит их неразрывная связь.

Поэтому современные цивилисты к определению добросовестности подходят с субъективной и объективной стороны.

Судьи Конституционного суда РФ и Арбитражного суда РФ Г.А. Гаджиев [7, С. 23] и О.М. Свириденко [8] заявляют, что добросовестность понятие объективное. По их мнению, добросовестность представляет собой осуществление субъективных прав лицом, при котором не причиняется вред и не создается угроза причинения вреда иным лицам.

С.А. Краснова определяет добросовестность через субъективную сторону поведения участников гражданских правоотношений, наличие которой в предусмотренных законом случаях позволяет субъекту беспрепятственно осуществлять свои права и требовать исполнения обязанностей, а ее отсутствие ведет для субъекта гражданских правоотношений придержаться неблагоприятным условиям [9, С. 66].

С точки зрения А.А. Малиновского, добросовестность это ни что как внутренний предел осуществления права, который следует рассматривать как стремление субъекта отказаться от зловредного осуществления права, исходя из своих внутренних убеждений [10, С. 34].

К. Скловский понимает под доброй совестью «исходную позицию лица, уважающего своего контрагента, видящего в нем равного себе и этим актом признания и приравнивания постоянно воспроизводящего право на элементарном и тем самым – на всеобщим уровне» [11, С. 143].

В.И. Емельянов [12, С. 117] и В.В. Витрянский [13, С. 189] заявляют, что невозможно выработать общего подхода к определению добросовестности.

В.И. Бабаев видел в добросовестности честность, тщательное и аккуратное выполнение обязанностей, старательность, исполнимость [14, С. 156].

Таким образом, из вышеперечисленных взглядов российских цивилистов о добросовестности с субъективной стороны она выступает в качестве внутреннего механизма, определяющего психическое отношение к своим действиям (бездействиям) (не знал и недолжен был знать). А объективная сторона добросовестности придает ее форму в виде правил поведения субъектов гражданских правоотношений, устанавливающих баланс взаимных интересов, основанных на доверии друг к другу.

Большая часть зарубежных законодателей в гражданском праве тоже не сформировали какую–либо позицию по пониманию дефиниции добросовестности.

Тем не менее, нормативное определение добросовестности значится в праве некоторых государств.

ETK США в п. 19 ст. 1-201 добросовестность регламентирует как фактическую честность в поведении или сделке [15, С. 59]. ГК Нидерландов добросовестность представляет собой как сочетание «справедливости и разумности» [16, С. 110].

Кроме всего изложенного особый интерес вызывает антипод добросовестности – недобросовестность, которая имеет похожие черты с виной (принцип уголовного права).

Термин недобросовестности можно обнаружить в нормах ГК РФ (п. 3 ст. 157, п. 3 ст. 220, ст. 303, ст. 1103, п. 7 ст. 1252, п. 2 ст. 1512).

Так в ст. 303 ГК РФ недобросовестный приобретатель раскрывается через формулу «знал и должен был знать». Следовательно, элемент знание, предполагающий психические операции, становится определяющим критерием добросовестности.

Недобросовестность следует понимать как психическое отношение к своим действиям (бездействиям), базирующийся на формуле «знал и должен был знать». Поэтому недобросовестность также как и виновность включает в себя интеллектуальные (осознание своих действий и предвидение возможного результата) и волевые элементы (желание или нежелание наступления этого результата). При том интеллектуальная сторона подчиняет себе волевую сторону.

Формула «знал и должен был знать» констатирует о человеке, обладающего средними психическими способностями (разумность).

Из этого следует, что разумность является неотъемлемой частью добросовестности. И недобросовестность тождественна виновности, различаясь только по сфере регулирования правоотношений. Недобросовестность применяется в гражданско-правовых отношениях, а виновность – в уголовно-правовых отношениях.

При рассмотрении добросовестности с точки зрения деления на два составляющих элемента, то мы получим: добро и совесть.

Раскрывая значение этих понятий, узнаем, что добро означает положительное начало в нравственности, противоположное злу, а совесть - нравственное сознание человека, выражающееся в оценке собственных и чужих поступков на основании определенного критерия добра и зла.

Великий российский писатель А.С. Пушкин в своем произведении «Гробовщик» обращает внимание на проблему совести в праве: его герой недобросовестно относящийся к выполнению договоров, внешне нереагирующий на совесть, тем не менее, где-то глубоко в подсознании несет внутреннюю санкцию договора, так как, извлекая прибыль путем нечестных, недобросовестных поступков, он, так или иначе, страдает от этого [17, С. 123].

Из приведенных понятий добра и совести, заложенных в единой дефиниции добросовестности, можно предположить, что добросовестность означает правило поведения, при котором лицо должно регулировать свое поведение в соответствии с нормами, принятыми в обществе, и, несущими благо для всех.

Теоретический анализ добросовестности привел меня к выводу, предложить ее следующее определение - честное, правильное исполнение закона, которое и должно быть отражено в ГК РФ. При этом «честное» определяет отношение субъекта правоотношения к своему действию (бездействию), а «правильное» – совершение действия (бездействия) в точном соответствии со смыслом статьи, вложенным в нее законодателем.

Кроме того, добросовестность имеет определенную схожесть с понятием законности. Однако, понятие добросовестности шире, чем законность. Так как добросовестность, собственно, включает в себя честность и правильное исполнение закона.


Литература:

  1. Шелер М. Избранные произведения. М., 2000. С. 279.

  2. Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. М., 1985. С. 210.

  3. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г. N 51-ФЗ (ред. от 6 апреля 2011 г. с изм., внесенными Федеральными законами от 24 июля 2008 г. N 161-ФЗ, от 18.07.2009 N 181-ФЗ): принят Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации 21 октября 1994 г. // СЗ. РФ. 1994, N 32, ст. 3301; 2002, N 12, ст. 1093; 2006, N 2, ст. 171; N 3, ст. 282; 2009, N 1, ст. 20; 2011, N 15, ст. 2038; СЗ. РФ; Часть вторая от 26 января 1996 г. N 14-ФЗ // СЗ.РФ. 1996, N 5, ст. 410; 14.02.2011, N 7, ст. 901.; Часть четвертая от 18 декабря 2006 г. N 230-ФЗ // СЗ. РФ. 2006, N 52, ст. 5496; 2010, N 41 (2 ч.), ст. 5188.

  4. Новиков М.В. Добросовестность как принцип права // Актуальные проблемы реформирования современного законодательства Российской Федерации: сборник тезисов докладов (по материалам Всероссийской ежегодной научной студенческой конференции). Саратов: Изд-во ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права», 16 апреля 2010. С. 85 - 86.

  5. Новицкий И.Б. Принцип доброй совести в проекте обязательственного права. № 1. Т. 6. С. 131.

  6. Петражицкий Л.И. Права добросовестного владельца на доходы с точки зрения догмы и политики гражданского права. М.: Статут, 2002. С. 235.

  7. Интервью с Г.А. Гаджиевым, заслуженным юристом России, доктором юридических наук, судьей Конституционного Суда РФ // Юридический справочник руководителя. № 11. 2004. С. 23.

  8. Интернет-интервью с О.М. Свириденко, Председателем Арбитражного суда г. Москвы: «Арбитражный суд г. Москвы. 70 лет. Проблемы и перспективы» // Официальный сайт компании «Консультант Плюс». [Электронный ресурс]. URL: http://www.consultant.ru/ (дата обращения 7 марта 2011 г.).

  9. Краснова С.А. Определение понятия «добросовестность» в российском гражданском праве // Журнал российского права. 2003. № 3. С. 66.

  10. Малиновский, А.А. Злоупотребление правом: книга. М., 2002. С. 34.

  11. Скловский К. К вопросу о применении понятий добросовестности и основы правопорядка и нравственности // Хозяйство и право. 2005. № 8. С. 143.

  12. Емельянов В.И. Разумность, добросовестность, незлоупотребление гражданскими правами. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 117.

  13. Брагинский М.И. Витрянский В.В., Договорное право. Книга первая. М., Статут, 2000. С. 189.

  14. Бабаев В.К. Презумпции в советском праве. М.: Горький, 1974. C. 156.

  15. Единообразный торговый кодекс США / пер. с англ. С.Н. Лебедева. М., 1996. С. 59.

  16. Гражданский кодекс Нидерландов: Новая кодификация / пер. с голл. М. Ферштман; под ред. Ф.Й.М. Фельдбрюгге. М.: Изд.-во «Наука», 2008. С. 110.

  17. Русский мир и Латвия: Русская интеллигенция: Альманах / под ред. С. Мазура. Рига: Издание общества SEMINARIUM HORTUS HUMANITATIS, 2010. Вып. ХХI. С. 123.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle