Библиографическое описание:

Сытько М. В. Эмоциональная привязанность в структуре значимых отношений личности // Молодой ученый. — 2011. — №11. Т.2. — С. 119-122.

С развитием психологии и психоанализа появилось много концепций касающихся формирования личности и факторов на это влияющих. Центральное место на сегодняшний день занимает вопрос влияния опыта ранних детских отношений на дальнейшую судьбу развития личности. Основоположники теории привязанности Дж. Боулби и (Bowlby J.) М. Эйнсворт (Ainsworth M.D.) были клиническими психологами, и их ранние исследования направлены на практическую работу с пациентами. Впоследствии это направление приобрело статус целой психологической концепции, выходящей далеко за пределы психологии младенчества.

Рассматривая теорию привязанности, следует отметить, что она возникла на пересечении психоаналитического и этологического подхода. Как и в психоанализе, центральное место в ней занимают ранние отношения ребенка с близким взрослым (главным образом с матерью). Именно опыт отношений с матерью на первом году жизни порождает привязанность к ней, которая и определяет во многом дальнейший ход психического и личностного развития ребёнка. Однако, привязанность ребенка определяется не как стремление к удовольствию (например, пищевому), а как в первую очередь необходимостью в защите и безопасности.

Функция привязанности, как отмечают авторы, достаточно утилитарна - привязанность обеспечивает защиту от неблагоприятных воздействий среды и гарантирует физическую безопасность. Характерно, что главным доказательством потребности младенца в безопасности для Дж. Боулби служили известные опыты Л. Харлоу с детенышами макак, которые предпочитали теплую пушистую маму-манекена холодной и проволочной [1,2]. Особенности материнского поведения, которые определяют качество привязанности ребенка, во многом имеют социально обусловленный характер и зависят не только от характера самой матери, но и от культурных стереотипов, принятых в обществе. Кросскультурные исследования, проводимые в рамках этой теории, показывают зависимость отношений матери и ребенка от общественных установок и особенностей культуры.

Итак, эмоциональная привязанность, определяемая Дж. Боулби как «привлекательность одного индивида для другого», складывается на самых ранних ступенях развития ребёнка [2]. У ребёнка складывается определённая система образом и представлений о внешнем, окружающем мире и о его собственной внутренней среде. Такая система, называемая «рабочей моделью», обуславливает дальнейшие отношения субъекта. С помощью скопированных в процессе взаимодействия с матерью рабочих моделей, человеком интерпретируются происходящие с ним события. Сквозь рабочую модель воспринимается и понимается окружающий мир, а также происходит самосознание.

Идея о том, что личность, субъективность или собственное «Я» ребенка возникают в отношениях с близкими людьми, известна для отечественной и зарубежной детской психологии. Стоит отметить, что в первых исследованиях, акцент делался на совместной деятельности ребенка и взрослого или на общении, понимаемом как деятельность, где взрослый рассматривался как фактор становления самосознания ребенка. В настоящее время в фокусе теории привязанности находится не содержание деятельности (общения), а «чистое» отношение взрослого к ребенку, которое интериоризуется и формирует детское самосознание. В самом начале развития «Я» (ребёнок) и «Другой» (взрослый) существуют в неразрывном единстве и не могут быть разделены, даже условно, на две независимые части [2].

Отношение взрослого рассматривается не только как фактор формирования «Я» ребенка, но и как условие внутреннего диалога. Главное здесь не то, что делает взрослый для ребенка, а как он «живет в нем». Отношение взрослого является не средством, а сущностью и содержанием самосознания ребенка. Эта мысль во многом перекликается с идеями о диалогизме сознания и с положениями гуманитарного подхода в отечественной психологии. Теория привязанности в этом контексте помогает сделать шаг к пониманию невербального «языка» внутреннего, глубинного слоя сознания. Л. С. Выготский называл элементы глубинной структуры сознания «знаками без значения», т. е. без конкретного семантического содержания, которые структурно обеспечивают возможность и необходимость функции «означивания», поскольку по своей структуре и своему происхождению они диалогичны, направлены на другого [4].

Центральным понятием для характеристики, как рабочей модели, так и для описания привязанности в целом является - качество привязанности. В основе качества привязанности лежит безопасность (или небезопасность), которую обеспечивает (или не обеспечивает) объект привязанности. Авторами теории было выделено несколько типов эмоциональной привязанности, каждый из которых формируется под воздействием определённых факторов и отличается своими особенностями. В частности, выделяют: «надёжный», «избегающий», «тревожно-амбивалентный» и «дезорганизованный» типы эмоциональной привязанности [6].

Следует отметить сложность и трудоёмкость эмпирического выделения типов привязанности у взрослых людей. Для их выявления применяется полуструктурированное интервью, состоящее из ряда вопросов адресованных к детским переживаниям и описанию семейной ситуации респондентов. «Интервью о привязанностях для взрослых» (Adult Attachment Interview, AAI), разработанное М. Мэйн, адаптированное Калмыковой Е.С.), содержит вопросы, касающиеся детского опыта привязанности к значимым другим и того значения, которое испытуемые в настоящее время приписывают этому детскому опыту [10]. Обработка данных полученных в ходе интервьюирования проводится качественно, с применением метода экспертной оценки, для получения точности результатов.

На основании проведённого исследования можно описать специфику представленных типов. Респонденты, которые были классифицированы на основе интервью как «автономные» (надёжные), характеризуются сбалансированным представлением о своих ранних отношениях, ценят привязанность и придают большое значение отношениям привязанности в формировании их личности. В ходе интервью они ведут себя достаточно открыто и прямо, независимо от того, насколько тяжело было обсуждать тот или иной материал. В интервью излагаются правдоподобные сообщения о поведении родителей респондентов. Хотя их сообщения о детстве не обязательно включают нарративы только о любящем поведении родителей, в целом оно воспринимается как позитивное и подтверждается конкретными воспоминаниями.

Два ненадежных паттерна репрезентаций привязанности коррелируют с некогерентным способом изложения: оценка, которую дают респонденты своим отношениям с родителями, не соответствует тем конкретным эпизодам, которые они сообщают. Отсутствуют или почти отсутствуют подтверждения того, что родители выполняли функцию «надежной гавани»; в написанных рассказах заметны проявления ограниченной готовности к исследованию и ощущается определенная ригидность респондентов.

«Дистанцированные» («избегающий» тип) респонденты демонстрируют дискомфорт в связи с темой интервью, отрицают влияние ранних отношений на свое развитие, испытывают значительные сложности в припоминании конкретных ситуаций и часто идеализируют свой детский опыт.

«Тревожные» респонденты демонстрируют спутанность или существенные колебания в отношении раннего опыта, описания взаимоотношений с родителями отмечены пассивностью или агрессией, родители предстают как не любящие, но интенсивно вовлеченные в отношения вплоть до обращения ролей, когда ребенок был вынужден отдавать предпочтение потребностям родителей в ущерб своим собственным. Изложение детских воспоминаний у таких респондентов часто перемежается с сообщениями о событиях недавнего прошлого, об актуальных отношениях с родителями, наполненными, как правило, агрессией и обидами.

Четвертый тип репрезентаций – «дезорганизованный», - выявленный М. Мейн, связан с неспособностью респондентов в ходе интервью адекватно обсуждать смерть и утрату близких людей: например, они могут серьезно высказывать убеждение, что умерший продолжает жить, или что его убили детские фантазии респондента. В обсуждении остальных тем такие респонденты демонстрируют второй или третий тип репрезентаций привязанности. В проведённом исследовании подобного типа привязанности обнаружено не было.

Теория привязанности и научные исследования показали, что характер привязанности может изменяться. Процессом, изменяющим этот характер, является процесс переживания межличностных отношений.

Противоположностью привязанности является одиночество (или переживание утраты). Парадокс привязанности в том, что человек должен привязываться к тому, кого неизбежно потеряет. Поэтому страхи утраты и оставления – это всегда присутствующая тень привязанности. Быть привязанным – значит подвергать себя риску боли утраты. Одно из худших переживаний в жизни – это быть покинутым, брошенным. У оставшегося без поддержки человека, возникает чувство полного одиночества в этом мире.

Сформировавшийся в детстве стиль привязанности, оказывает влияние на взаимоотношения взрослого человека с другими людьми, а также на его самооценку. Стили привязанности оказались связанными с выбором партнера и стабильностью любовных отношений, с развитием депрессий, а также со способностью преодолевать жизненные кризисы.

Стиль привязанности, по-видимому, также связан с отношением к работе. Те, кто обладают безопасным стилем привязанности, на работе чувствуют себя уверенно; они относительно свободны от страха совершить ошибку и не позволяют, чтобы личные отношения мешали их деятельности. Люди с тревожно-амбивалетным стилем привязанности очень сильно зависят от похвалы и страха отвержения, и, кроме того, они допускают ситуации, когда личные отношения и работа начинают входить в противоречие друг с другом. Те же, кто обладают избегающим стилем привязанности, используют работу, чтобы избегать социальных взаимодействий, и хотя в финансовом отношении дела у них могут идти хорошо, они часто не удовлетворены своей работой.

Взрослые, лишенные заботы в детстве, стремятся заботиться о других в своей профессиональной жизни. Одним из проявлений незащищающей привязанности в детстве, описанным Дж. Боулби, является стиль установления связи, называемый «компульсивным оказанием помощи», когда человек внимателен к нуждам других, а собственные игнорирует. Боулби утверждал, что у детей, которые развивают такую привязанность складывается ложная взрослая жизнь – понятие сходное с понятием ложного «Я» Д. Винникотта [3].

Безопасный стиль привязанности оказался связан с переживанием счастья, дружбы и доверия; избегающий стиль – со страхом близости, эмоциональными взлетами и падениями, а также с ревностью; тревожно-амбивалентный стиль – с навязчивой поглощенностью любимым человеком, желанием тесной связи, сексуальной страстью, эмоциональными крайностями и ревностью.

Проведённое эмпирическое исследование, целью которого являлось определение роли характера эмоциональной привязанности в формировании значимых отношений личности взрослого человека, было построено на трёх психодиагностических методиках и полуструктурированном интервью привязанности для взрослых (AAI). В исследовании приняли участие мужчины и женщины, в количестве 59 человек, в возрасте от 25 до 35 лет.

Для исследования особенностей и структуры самоотношения применялась методика МИС (Р.С. Пантилеев), для измерения отношения к другим – методика МДМО (Т. Лири), для измерения ориентаций в межличностных отношениях использовалась методика ОМО (В. Шультц) и для выявления базовых убеждений личности - ШБУ (Р.Янов - Бульман). Для выявления типа эмоциональной привязанности использовалось интервью привязанности для взрослых AAI (разработка М.Мэйн, адаптация Е.С. Калмыкова).

После проведённого анализа результатов интервью, и выделения трёх групп испытуемых, в соответствии с типом эмоциональной привязанности (методом экспертной оценки), проводился сравнительный и корреляционный анализ исследуемых показателей. В результате было доказано, что характер эмоциональной привязанности связан с некоторыми особенностями самоотношения личности:

  • у людей с «надёжным» типом эмоциональной привязанности отмечается более высокое и устойчивое самоотношение, они достаточно уверены в своих силах, ценят себя и свой внутренний мир;

  • у людей с «избегающим» типом привязанности в структуре самоотношения присутствует выраженная внутренняя конфликтность и самообвинение;

  • люди с «тревожно – амбивалентным» типом привязанности отличается несколько большим сомнениям в своих возможностях (сниженной самоуверенностью), и недостаточностью в управление эмоциями (сниженное саморуководство).

Было доказано, что тип сформированной эмоциональной привязанности определяет специфику построения межличностных отношений:

  • у людей с «надёжным» типом эмоциональной привязанности более выражены авторитарный и дружелюбный типы межличностных отношений;

  • у людей с «избегающим» типом привязанности присутствует подозрительный и подчиняемый тип межличностных отношений;

  • у людей с «тревожно – амбивалентным» типом привязанности выражен показатель дружелюбия, они более ориентированы на принятие и социальное одобрение.

Как оказалось, по показателям ориентации в межличностных отношениях, испытуемые с разным типом эмоциональной привязанности не различаются.

Было доказано, что испытуемые с разным типом привязанности отличаются базовыми убеждениями:

  • у людей с «надёжным» типом привязанности по сравнению с остальными двумя, отношение к миру более положительное;

  • у людей с «избегающим» типом привязанности, на первое место выходит степень контроля над ситуацией;

  • люди с «тревожно – амбивалентным» типом привязанности в большей степени чем «избегающие» ориентированы на собственную личность (Ценность собственного «Я»).

В результате проведённого корреляционного анализа было установлено, что структура взаимосвязей между исследуемыми показателями у людей с разными типами эмоциональной привязанности существенно различается.

  • Люди с «надёжным» типом привязанности больше уважают себя и ценят, считают себя во многом удачливыми, хорошо управляют своими эмоциями и чувствами, а также способны упорно добиваться поставленных целей;

  • У людей с «избегающим» типом привязанности имеются два контура управления поведением: поверхностный – который зависит от того как складываются отношения с другими людьми и глубинный – который, может разворачиваться по двум направлениям: при хорошем самооотношении он протекает по «надёжному» типу, в противоположном случае – характеризуется повышенной внутренней конфликтностью. Отношения к другим людям и базовые убеждения личности в большей степени зависят от того как складывается актуальная жизненная ситуация.

  • Для людей с «тревожно – амбивалентным» типом привязанности важнейшим фактором является мнение о том, как к человеку относятся окружающие. Представление об отношении других людей является определяющим способы поведения. В случае если это представление положительное человек проявляет дружелюбие и альтруистичность, а если оно отрицательное - человек теряет уверенность в себе, точку опоры в мире, ценность своего «Я» и замыкается в себе самом.

Практическая значимость проведённой работы видится в применении полученного материала в психологической и психоаналитической практике, а также в возможности дальнейшей разработки теории привязанности, и проведении дальнейших исследований в контексте данной темы.

Следует отметить, что в последнее время понимание привязанности в рамках глубинной и этологической психологии сближается с поведенческой концепцией социального научения. Привязанности все реже характеризуются со стороны переживания и все более сводятся к перечню наблюдаемых действий (приближение, следование, подача и прием сигналов в виде улыбки, плача и пр.). При этом привязанность становится не только предметом исследования, но и всеобщим принципом, объясняющим самые разные стороны психики человека. Обычно такое объяснение происходит путем установления корреляционной зависимости между качеством привязанности в раннем детстве и чертами личности в старших возрастах. Понимание более глубоких психологических пластов развития личности и сознания ребенка, как правило, не является задачей исследования. Все это снижает ценность данного направления для психологии. Вместе с тем теория привязанности, имеет достаточно мощный понятийный потенциал, который мог бы приблизить к исследованию именно глубинных слоев сознания.


Литература:

  1. Боулби Джон. Привязанность. М., 2003

  2. Боулби Джон. Создание и разрушение эмоциональных связей. М., 2004

  3. Винникот Д.В. Маленькие дети и их матери. М., Класс, 1998.

  4. Выготский Л. С. Вопросы детской психологии. М., Союз, 2004 г.

Искольдский Н. В. Исследование привязанности ребенка к матери // журнал «Вопросы психологии» №6, 1985
  1. Смирнова Е.О. Теория привязанности: концепция и эксперимент // Вопросы психологии, №3, 1995

  2. Ягнюк К. Влияние стилей привязанности на поведение супругов в ситуации развода Журнал практической психологии и психоанализа №3, 2003

  3. Attachment and the development of social relationships. In “Scientific Foundations of Developmental Psychiatry (ed. M. Rutter), pp. 267-279. Washington, DC: American Psychiatric Press).

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle