Библиографическое описание:

Милюков А. Н. Посольство московского дворянина Якова Тухачевского в Монголию в 1634 году // Молодой ученый. — 2011. — №9. — С. 167-170.

В 1634 году в Западную Монголию к Алтын-хану было направленно русское дипломатическое посольство во главе с Яковом Тухачевским и Дружиной Огарковым. Результаты данного посольства и по сей день являются весьма неоднозначными, т.к. в ходе совместной работы между основными действующими лицами произошел конфликт, повлекший за собой долгие разбирательства и вмешательство Москвы. Но чтобы понять суть проблемы, необходимо осветить основные этапы этого путешествия.

Известно, что в 1631 году от Алтын-хана в Томск прибыл посол с просьбой оказать военную помощь в борьбе с неизвестным для русских воевод Чагир-ханом. В ответ монголы были согласны встать под “великую руку” русского царя. Томский воевода Иван Татаев решил поторопить события и начал настаивать на принесении послом присяги за себя, Алтын-хана и всю орду. Сделать это Татаев хотел по самому распространенному в Сибири обычаю: дающий присягу должен съесть кусок хлеба, поднесенный ему на острие ножа, в то время как над его шеей поднимали обнаженную саблю[1. 34]. Видимо, ситуация во владениях Алтын-хана была настолько критической, да и воевода Иван Татаев умело настаивал на присяге, что монгольский посол согласился дать присягу в том варианте, в коем было предложено, но очень сильно обиделся.

Конечно же, самостоятельно принять решение о военном вмешательстве в дела суверенных на тот момент княжеств томский воевода не мог да и гарнизоны, расположенные в пограничных городах Сибири небыли рассчитаны на серьезные боевые действия, а предназначались для обороны. К тому же, еще в 1623 году в Томск и другие сибирские города был разослан приказ не поддерживать отношений с монголами и не пропускать их послов и торговых людей в Москву, потому как «мугалы люди кочевые и воинствующие, и прибыли от них государству не чаяти» [2. 320]

Неожиданное просьба хана заинтересовало московское правительство, которое, в свою очередь, предприняло меры по возобновлению русско-монгольских отношений. И, как уже говорилось выше, в 1634 году во владения Алтын-хана прибыло русское посольство. Но к тому времени ситуация в Западной Монголии кардинально изменилась. С момента отправления в Москву сведений о монгольском посольстве до прибытия во владения Алтын-хана русских послов прошло 3 года (с 1631 по 1634 гг.). Как стало известно со слов самого Алтын-хана, Чагир-хан был убит, соответственно нависавшая угроза с его стороны отпадала. Следовательно, отпадала нужда в военной помощи от России, а значит и в принесении русскому царю присяги. Сам хан вел себя с послами довольно резко. Так, он отказывался фактически говорить о принесении присяги, пока ему не принесут «государево жалованье». Порой дело доходило до угроз: монголы грозились оставить русских послов без «корма», а жалованье отобрать силой. Настойчивость хана вызывает вопрос: почему было так принципиально получить дары от русского царя до принесения присяги? Вряд ли Алтын-хану очень хотелось посмотреть, что же ему прислал Михаил Федорович, и в зависимости от того, дорогие подарки или нет, принимать решение о том, стоит ли давать присягать на верность русскому царю. Я думаю, что дело в самой последовательности событий. Если просмотреть обряд принесения присяги, то очередность действий участников будет, примерно, следующей: посольство Тухачевского приезжает к Алтын-хану, хан дает присягу русскому царю и после этого послы передают Алтын-хану «государево жалованье». На мой взгляд, вполне “стандартная” процедура. Однако Алтын-хан своей настойчивостью ее несколько изменяет, и жалованье приносят хану до присяги. Принесенное до присяги жалованье теперь вполне могло трактоваться как подарок или дар от русского царя. Не углубляясь в подробности, следует сказать, что после долгих препираний и споров русские послы согласились передать «государево жалованье» до принесения присяги.

В поведение монгольского хана, в принципе, объяснимо. После ликвидации внешней угрозы, Алтын-хана весьма привлекала идея заключения дружественного союза с Россией. Ведь у монгольского хана были довольно обширные владения в Сибири, да и сам он был довольно влиятельным правителем. Известно, что ему платили ясак (дань) многие малые народы Сибири (киргизы и др.). Естественно Алтын-хану хотелось иметь такого могущественного союзника как русский царь, но добровольно становиться вассальнозависимым, по всей видимости, в его планы не входило. Поэтому Алтын-хан и говорил Якову Тухачевскому и Дружине Огаркову, что не давал приказа своему послу, чтобы он в Томске приносил присягу, и что воеводы томские силой его заставили, чем сильно его оскорбили и обидели. По словам хана, тот обряд, к которому прибегнул Татаев, неприемлем и в Монголии его не знают, а обряд принесения присяги у них происходит следующим образом: в чашу наливают воду или вино, кладут туда золото и пьют. При этом из чаши должны пить как дающие присягу, так и принимающие ее, т.к. монголы боялись, что их могут отравить.

На мой взгляд, Алтын-хан нарочно пытался ввести русских послов в заблуждение и навязать им другой обряд. Ведь, как уже говорилось, владения хана были довольно обширны, и многие племена и народы Сибири платили ему ясак, а значит, между ними были контакты и обмены различной информации. Да и жили монголы в этих местах намного дольше русских. Соответственно, если томский воевода Иван Татаев говорит, что “привел к шерти” монгольского посла по самому распространенному в Сибири обряду, то Алтын-хан не мог не знать про этот обряд. Думаю, что знал. Но, по всей видимости, “предложенный” Татаевым способ был действительно весьма унизительным, а главное четко определял значимость сторон. Нужно сказать, что в конечном итоге Яков Тухачевский согласился на предложенный монголами вариант принесения присяги, несмотря на протест Дружины Огаркова.

Хотя Яков Тухачевский и привез «шертную» грамоту от Алтын-хана, ставившую монгольского князя в зависимость от московского царя, но некоторые обстоятельства делали этот документ не очень убедительным. На данном документе отсутствовала личная подпись Алтын-хана, да и долгие споры и препирательства по поводу формы присяги говорили о непрочности вассальных отношений. Об этом же говорилось в статейном списке Дружины Огаркова, который был подан отдельно. В нем Огарков опровергал утверждение Тухачевского об удачном выполнении задачи посольства и доказывал, что с Алтын-ханом был заключен союзный договор. По всей вероятности, Дружина Огарков более правильно понял основную суть навязанного монголами обряда принесения присяги. Так в своем статейном списке он пишет: «И по своему изволу, а не по государеву указу, велел он, Яков, толмачю Алтына-царя табуном говорить, чтоб им табуном, за Алтына-царя и за себя и за всю ево Алтына-царя орду дать шерть на том: Алтына бы царя орды людем женитца у руских людей, а руским бы людем против того женитца у них, мугальских людей, и меж бы себя всяким торгом торговать, мугальским людем с торги приходить под государевы городы и остроги, а государевым бы людем к ним в Мугальскую землю с торги приходить. На том бы оне, табуны, и шерть свою дали»[3. 222] Однако, сам Яков Тухачевский и остальные члены посольства утверждали обратное.

Противоречия результатов этого посольства выясняются также по прибытию монгольских послов в Москву в 1635 году. В него входили два представителя от самого монгольского хана и один от тангутского ламы Даин Мерген-ланзу. В Москву их сопровождали приставы Василий Старков и Лука Васильев. Посольство доставило в Москву письма от Алтын-хана и ламы Даин Мерген-ланзу. Одно письмо Алтын-хана, а точнее его перевод, вызывает отдельный интерес.


Дело в том, что существует два перевода этой грамоты. Первый был сделан в Томске, сразу по возвращению посольства Тухачевского от Алтын-хана, второй - в Москве в Посольском приказе.

В переводе грамоты, присланной из Томска, Алтын-хан называет себя холопом «Великого государя, Белого царя», и текст документа свидетельствует о том, что монгольский хан действительно стал вассально зависимым: «Великому государю, Белому царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Руси бьет челом холоп твой, Золотой лук и Ниткет тангутской ирдиим, царь жалуй» [3. 243]. В Посольском приказе грамоту перевели несколько иначе, и, на мой взгляд, более правдоподобно. Так, если в первом варианте перевода слово «холоп» встречается четыре раза, то во втором варианте это понятие вообще не фигурирует. По этому поводу в статейном списке Дружины Огаркова встречаются такие строки: «А Яков Тухачевский сказывает, будтось Алтына-царя табуны за Алтына-царя и за себя и за всю ево Алтына-царя орду дали шерть против государева наказу и ево Алтынова челобитья и шертовальные записи, что ему, Алтыну-царю, со всею своею ордою быть под государевою царскою высокую рукою в прямом холопстве навеки неотступну. А мугальское одно слово мне, Дружине, ведомо, что по-мугальски холоп китан или китат. То слово сказывал мне он же, Федька, в те поры, как ему заказу не было, и ехали ис Томского города к Алтыну-царю в Кузнецкой острог. И того слова толмач Федька Федоров по ево Яковлеву изволу Алтына-царя табуном у той шерти про кинство отнюдь не говаривал» [3. 223]. Конечно, нельзя с полной уверенностью утверждать достоверность подобной информации, учитывая то, что между Огарковым и Тухачевским были весьма натянутые отношения, но, в свою очередь, это вполне может объяснить отсутствие фразы «холоп» в переводе Посольского приказа, а, следовательно, и пролить свет на результаты посольства. Также в переводе Посольского приказа можно встретить следующую информацию: «Да и о том вам, великому государю, бьем челом: только на нас наступит которой недруг, и вам бы, государю, велеть нам помочь учинить своими государевыми ратными людьми. А будет вам, великому государю, в которое время годны будут наши ратные люди, и мы с своими ратными людьми вам, великому государю на помощь готовы, и на чом правда учинена, и то б здержано было крепко» [3. 241]. Следует заметить, что подобное может предложить лишь равный равному при заключении дружественного договора.

Все эти обстоятельства в большей степени подтверждают обвинения Д. Огаркова в адрес Я. Тухачевского. На мой взгляд, нет сомнений в том, что Огарков с самого начала работы посольства более правильно понимал позицию монгольской стороны. Однако, по каким-то причинам, Якова Тухачевского не наказали за невыполненную работу. Есть сведения, что примерно через год он стал воеводой одного Сибирского города, а Дружина Огарков более года пробыл в тюрьме.

Следует также отметить, что противоречия данного посольства не остались незамеченными московским правительством. Необходимо было добиться ясности в вопросе о подданстве Алтын-хана. Эта цель и определила характер последовавших вскоре переговоров.


Литература:

  1. Н.П. Шастина. Русско-монгольские посольские отношения XVII в. М. 1958.

  2. И.Е. Фишер. Сибирская история с самого открытия Сибири до завоевания сей земли российским оружием. СПб. 1774.

  3. Материалы по истории русско-монгольских отношений. 1607 – 1636 гг. М. 1959.

Основные термины: принесения присяги, воевода Иван Татаев, монгольского хана, обряд принесения присяги, Яков Тухачевский, русских послов, русского царя, московского дипломатического этикета, русскому царю, Особенности московского дипломатического, русскому царю присяги, «государево жалованье», статейном списке, великому государю, мемуарах английских путешественников, Дружины Огаркова, списке Дружины Огаркова, английских путешественников xvi, статейном списке Дружины, принесении послом присяги

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle