Библиографическое описание:

Ярославцева М. В. Темпоральные метафорические модели как способ исследования языковой картины мира (на примере русских и испанских поэтических текстов) // Молодой ученый. — 2011. — №4. Т.1. — С. 242-245.

В результате анализа метафорических моделей, регулярно порождающихся в языке, обнаруживаются наиболее активные для данного языка денотативные сферы. Это позволяет сделать выводы о том, «какие реалии действительности устойчиво связываются ассоциациями в сознании членов языкового коллектива и какие остаются изолированными» [7, с. 101]. Одни слова участвуют в процессе метафоризации наиболее активно, другие менее активно, некоторые вообще не включены в этот процесс. Это свидетельствует о наличии активных и неактивных фрагментов лексики с позиции участия её единиц в процессе образования метафор, причем во многих случаях неактивность предопределяется экстралингвистическими условиями (например, отсутствие модели «Женщина – время» в испанской поэзии, ниже см. об этом подробнее). Тематические объединения метафоризируемых лексических единиц русского и испанского языков несколько отличаются друг от друга, и специфика национальной метафорической картины определяется только в результате сопоставительного анализа.

Время принадлежит к числу ключевых категорий действительности, ни одна сфера человеческой деятельности не обходится без соприкосновения с реальностью времени. Связанное с мышлением и речью человека, время находит своё выражение в языке, поэтому оно по праву является одной из фундаментальных категорий лингвистики и становится объектом изучения различных областей филологической науки. В рамках функциональной грамматики, где временные отношения между действиями описываются категорией темпоральности, рассматриваются как грамматические, так и лексико-семантические средства выражения времени.

Грамматические средства практически всеми исследователями (Ю. С. Степанов, Е. С. Яковлева и др.) признаются ядром языкового поля времени или функционально-семантического поля темпоральности. В этом случае основным средством построения темпоральной структуры предложения служат видо-временные формы глагола. К периферии традиционно относятся лексические средства выражения временных характеристик событий и явлений: слова, корневая морфема которых содержит сему темпоральности. Лексические маркеры категории времени, отражающие особенности его восприятия человеком, нацией, этносом, играют важную роль в формировании языковой картины мира.

Итак, метафора в современной лингвистике понимается как употребление лексической единицы, обозначающей некоторый класс объектов, для обозначения другого класса объектов, сходного с первым [См., например: 3]. К темпоральным метафорам относятся те языковые явления, которые, при наличии вышеуказанных свойств, содержат в своей структуре лексические средства выражения темпоральности. Темпоральные метафорические лексико-семантические варианты дают возможность сопоставить образное представление о времени в русском и испанском языках через изучение самых различных ассоциаций, уподоблений и отождествлений с этим понятием. Время через призму метафоры можно представить в виде метафорических моделей, в основе которых находиться соотношение исходного ЛСВ (реципиента) и его метафорического производного. Каждая модель, характеризуясь специфическим семантическим наполнением, в целом едина по направленности семантической деривации. Источником метафор послужили поэтические тексты на русском и испанском языках (Н. Гумилёв, Б. Пастернак, Ф. Гарсиа Лорка, П. Неруда). В результате исследования темпоральных метафор были выявлены наиболее распространенные модели метафоризации времени: «Человек – время», «Животное – время», «Растение – время», «Пространство – время», «Артефакт – время», «Вода – время».

Анализ модели метафоризации «Человек – время» в русском и испанском языках показал, что понятийная область «Человек» является типичным источником метафорического переноса в обоих языках. Подобное родство моделей вполне логично и объяснимо, поскольку метафоры, семантически связанные с человеком, уходят корнями в древность. Древний человек, обладающий мифологическим мышлением, «ещё не выделял себя отчетливо из окружающего природного мира и переносил на природные объекты свои собственные свойства» [5, с. 164-165]. Метафоры, составляющие модель «Человек – время», связаны с архаичными представлениями о единстве человека и всего окружающего мира, они имеют наднациональный характер.

Несмотря на то, что в русском и испанском языках семантическое наполнение метафор модели «Человек – время» в основном совпадает, нам кажутся существенными некоторые отличия.

Иллюстрации из испанской поэзии демонстрируют склонность испанцев к описанию внешних деталей, активных действий (время танцует: Y cuando el tiempo dio su vuelta de vals/ bailando en las palmeras... (P. Neruda, «Los conquistadores») – Когда время делает тур вальса, танцуя между пальмами… (П. Неруда, «Завоеватели») (здесь и далее перевод наш – М. Я.), поёт: La tarde canta/ una berceuse a las naranjas. (F. García Lorca, «Dos lunas de tarde») – Вечер поет колыбельную апельсинам. (Ф. Гарсиа Лорка, «Две вечерние луны»), целует: El alto invierno besa tu armadura... (P. Neruda, «Araucaria») – Глубокая зима целует твои доспехи… (П. Неруда, «Араукария»), в меньшей степени авторов метафор интересует характер или внутренние переживания. Напротив, в русской поэзии метафоры (помимо описания внешности), созданы на основе изображения некоторых особенностей характера (Ср.: А она [весна] пришла, ступая над рубинами цветов,/ И, ревнивая, разбила сталь мучительных оков. (Н. Гумилёв, «Рыцарь с цепью»). Авторы метафор стремятся таким образом проникнуть в суть явления и не довольствоваться лишь внешним изображением.

В модели «Человек – время» выделяется подмодель метафоризации «Женщина – время», в которой автором намеренно обыгрывается женский образ времени: Невестой вашей будет Вечность,/ А храмом — мир. (Н. Гумилёв, «Людям будущего»). Необходимо особо отметить, что модель «Женщина – время» присутствует только в русской поэзии. Следует помнить о признаваемом в течение веков непоколебимом приоритете мужского пола и Испании и Латинской Америке. «Роль женщины традиционно ограничивалась материнством, заботой о детях, муже, родителях, обязанностями ведения домашнего хозяйства» [8, с. 156]. Такое положение женщин не могло не отразиться в языковой картине мира носителей испанского языка.

При метафорических переносах в рамках модели «Животное – время» в русском и испанском языке создатели метафор отталкиваются от тех ролей, представления о которых содержатся в народном сознании («коршун – опасность», «крыло – свобода, легкость»). При анализе модели «Животное – время» отмечено доминирование метафор с отрицательной коннотацией («вползать ехидной», «впиваться клещом» – в русском языке, «morder – кусать», «демонстрировать зубы, когти» (Ср.: y la garra de los años… (FGarcía Lorca, «Canción otoñal ») – и когтистая лапа лет … (Ф. Гарсиа Лорка «Осенняя песня») – в испанском языке). В русских и испанских поэтических текстах время в рамках зооморфной модели метафор представляется как некий субъект, враждебный человеку.

Напротив, метафорические переносы, содержащиеся в модели «Растение – время», отмечены положительной коннотацией. Они базируются на понимании естественности и непрерывности развития жизни, близости человека и природы. Ср.: И слышно: далеко, как в августе,/ Полуночь в полях назревает… (Б. Пастернак, «Плачущий сад») или: Ya se ha abierto/ la flor de la aurora. (F. García Lorca, «Eco») – Уже открылся цветок зари. (Ф. Гарсия Лорка, «Эхо»).

Время настолько абстрактная сфера нашего опыта, что для её осознания и описания становится необходимым применение более конкретных сфер. В связи с этим понятие «время» часто рассматривается в совокупности с понятием «пространство». Это две фундаментальные категории философии, которые многими исследователями не отделяются друг от друга. (Например, М. М. Бахтин разработал специальный термин – «хронотоп», Х. Рейхенбах при характеристике окружающей действительности рассматривал время как четвертое измерение наряду с тремя измерениями пространства). Все модели концептуализации времени, которые использовало человечество на протяжении своей истории, были по сути пространственными. Наиболее архаичная циклическая модель связана с циклическими явлениями природы. Несколько позже сформировалось представление о линейном времени. Его возникновение связано с пониманием необратимости возрастных изменений в течение человеческой жизни. Время спиралевидное трехмерно, объединяет в себе черты линейной и циклической модели [См. об этом: 1].

Итак, в русской и испанской поэзии время может изображаться в терминах пространства, что соответствует традиционному пониманию этих явлений как двух близких сущностей. Ср.: Я в коридоре дней сомкнутых,/ Где даже небо тяжкий гнет… (Н. Гумилёв, «Вечное») или: Los laberintos/ que crea el tiempo,/ se desvanecen. (F. García Lorca, «Y después»)Лабиринты, создающие время, рассеиваются. (Ф. Гарсиа Лорка, «Потом»).

Модель «Пространство – время» обширнее представлена в русской поэзии, чем в испанской. Испанцев не привлекают абстрактные понятия и объекты. В то же время склонность русских людей к философской созерцательности выражается в том, что абстрактное понятие «время» определяется не менее абстрактным понятием «пространство». Итак, для русского сознания более, чем для испанского, характерны такие качества, как мечтательность, самоуглубленность (ср. слова Н. А. Бердяева о строении русской души: «Пейзаж русской души соответствует пейзажу русской земли, та же безграничность, бесформенность, устремленность в бесконечность, широта» [2]). Русские любят размышлять об отдалённых объектах и оперировать абстрактными величинами, поэтому в русской поэзии «время»достаточно часто метафоризируется в понятии «бездна» (пространство без границ): Когда из темной бездны жизни/ Мой гордый дух летел, прозрев… (Н. Гумилёв «Когда из темной бездны жизни…»). В проанализированных поэтических текстах на испанском языке модель «Бездна – время» нам не встретилась.

Испанцы, напротив, чаще метафоризируют время в конкретных предметах, так как их волнует «соседское, видимое в данный момент происходящее событие больше, чем отдаленное, хотя бы оно и превосходило по величине то, что ближе» [10]. Тому пример – модель «Объект неживой природы – время», которая в испанской поэзии существенно доминирует по частотности и разветвленности структуры над всеми остальными моделями (45 % проанализированного материала).

Человек реализует себя в создаваемых им вещах – артефактах, и по аналогии с ними метафорически моделируется время. Данный процесс можно связать со стремлением объяснить непонятную, абстрактную категорию времени с помощью конкретных предметов, которые можно увидеть, ощутить. Артефакты, которые потенциально могут быть использованы в качестве источника мотивации весьма разнообразны: свеча, кольцо, колесо, книга и др.: Сонно перелистывает лето/ Синие страницы ясных дней. (Н. Гумилёв, «Канцона»), в испанской поэзии: cerrojo – засов, mástil – мачта, martillo – молот и др.: Y la noche cerró su celeste cerrojo. (P. Neruda, «Soneto LXXXVII») – И ночь закрыла свой лазурный засов (П. Неруда, «Сонет LXXXVII»).

Обобщив все, о чём было сказано выше, можно сделать следующий вывод. Наполнение антропоморфных, зооморфных и фитоморфных метафор («Объект живого мира – время») имеет в большей степени наднациональный характер, а пространственные и артефактные метафоры определяются особенностями испанского и русского менталитета. В общем по семантической наполненности метафорические модели времени в русской и испанской поэзии схожи, следовательно, эти фрагменты языковых картин мира носителей русского и испанского языков подобны. Такое родство неудивительно, ведь оба языка относятся к индоевропейской семье и обладают общекультурным пластом ассоциаций.


Литература:

  1. Андреева О. А. Метафорические модели времени в кетском языке // Вестник ТГПУ. 2006. Вып. 4 (55). Томск, 2006. С. 181 – 185.

  2. Бердяев Н. А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. URL: http://www.vehi.net/berdyaev/istoki/ (дата обращения: 27.03.2011).

  3. Глазунова О. И. Логика метафорических преобразований. СПб., 2000. URL: http://www.philology.ru/linguistics1/glazunova-00.htm (дата обращения: 30.03.2011).

  4. Гумилев Н. URL: http://www.gumilev.ru/collections/ (дата обращения: 21.02.2011).

  5. Мелетинский Е. М. Поэтика мифа. М., 2000.

  6. Пастернак Б. Л. Избранное. В 2 кн. Кн. 1. Стихотворения и поэмы. М., 1991.

  7. Скляревская Г. Н. Метафора в системе языка. СПб., 1993.

  8. Фирсова Н. М. Об особенностях коммуникативного поведения и языка испаноязычных женщин // Фирсова Н.М. Современный испанский язык в Испании и странах Латинской Америки. М., 2007. – С. 153-160.

  9. Federico García Lorca. Poesía. La Habana, 1977.

  10. Goyanes M. B. Realismo y utopia en la literatura española. URL: http://www.cervantesvirtual.com/servlet/SirveObras/06927229890692851869079/p0000001.htm#I_0 (дата обращения: 21.02.2011).

  11. Neruda P. URL: http://www.cervantesvirtual.com/descargaPdf/canto-general--0/ (дата обращения: 28.03.2011).


Обсуждение

Социальные комментарии Cackle