Автор: Беркут Анна Вячеславовна

Рубрика: Психология и социология

Опубликовано в Молодой учёный №4 (27) апрель 2011 г.

Библиографическое описание:

Беркут А. В. Телесность и социальная политика // Молодой ученый. — 2011. — №4. Т.2. — С. 55-57.

Новое тысячелетие обусловлено небывалым интересом к телесности. Все, что окружает нас, непременно утверждает, что «успешный человек» должен быть красивым, молодым и здоровым. Для современного человека его тело становится тем существенным условием, которое во многом определяет профессиональную, социальную и даже личностную успешность [5]. В первую очередь этот стереотип ежедневно «просачивается» в наше сознание через средства массовой информации – это различного рода реклама, в том числе и социальная, разнообразные теле- и радиопередачи, посвященные проблемам здоровья. Налицо бурное развитие телесно ориентированных социальных практик: (модели тела и красоты, здоровый образ жизни, правильное питание, увлечение физической культурой) и поток различных концепций тела и телесности [6].

Зачастую, непонятно различение двух разных понятий – «тела» и «телесности». Чем те­лес­ность от­личается от те­ла? Го­во­ря о те­ле, мы име­ем в ви­ду или ес­те­ст­вен­нонаучный взгляд (те­ло как био­ло­гичес­кий и фи­зио­ло­гичес­кий ор­га­низм), или эс­те­тичес­кий, или, на­ко­нец, прак­тичес­кий (обы­ден­ное по­ни­ма­ние те­ла). В пси­хо­ло­гии рас­смат­ри­ва­ет­ся не са­мо те­ло, а оп­ре­де­лен­ные из­ме­не­ния соз­на­ния, свя­зан­но­го с те­лом, на­при­мер на­ру­ше­ние схе­мы, гра­ниц или ощу­ще­ний те­ла [6].

Ка­те­го­рия те­лес­нос­ти ста­ла вво­дить­ся, с од­ной сто­ро­ны, под влия­ни­ем культурологии и се­мио­ти­ки, где об­на­ру­жи­ли, что в раз­ных куль­ту­рах те­ло по­ни­ма­ет­ся и ощу­ща­ет­ся по-раз­но­му, с дру­гой сто­ро­ны, в ре­зуль­та­те но­во­го по­ни­ма­ния по­ня­тий «бо­лезнь», «боль», «ор­га­низм» и др. (ока­за­лось, что это не столь­ко ес­те­ст­вен­ные со­стоя­ния те­ла, сколь­ко при­сваи­вае­мые, фор­ми­руе­мые и пе­ре­жи­вае­мые чело­ве­ком куль­тур­ные и мен­таль­ные кон­цеп­ции). Все эти ис­сле­до­ва­ния за­став­ля­ют раз­вес­ти по­ня­тия те­ла и те­лес­ности, свя­зав с по­след­ней про­цес­сы, по­ни­мае­мые в куль­тур­но-се­мио­тичес­ком и пси­хо­тех­ничес­ком за­ло­ге. Те­лес­ность – это но­во­об­ра­зо­ва­ние, конституированное по­ве­де­нием, то, без чего это по­ве­де­ние не мог­ло бы со­сто­ять­ся, это реа­ли­за­ция оп­ре­де­лен­ной куль­тур­ной и се­мио­тичес­кой схе­мы (кон­цеп­та), на­ко­нец, это имен­но те­лес­ность, т.е. мо­дус те­ла [6].

Человек обращал внимание на свое тело всегда, но именно сейчас, в силу массовости социальных практик и вопросов связанных с осознанием тела, проблема концептуализации тела и телесности стала крайне актуальной. Об этом свидетельствуют:

-обострение проблемы здоровья. Это наиболее актуально для условий жизни в крупных городах. Повышенная нервозность, психические расстройства, сердечно-сосудистые, аллергические, астматические заболевания, наркологическая и алкогольная зависимость и др. уже давно стали повседневными спутниками урбанизации;

-повышение ценности человеческой индивидуальности в современном мире и обостренное восприятие всего, что связанно с личностным самовыражением, а тело является одним из таких средств;

-обострение проблем сексуального поведения и сексуальной культуры в условиях современной цивилизации. Эротизм уже давно перестал быть элементом частной жизни, «личным делом». Через средства массовой информации, рекламу он становится навязчивым и агрессивным;

-вопросы, связанные с эвтаназией, репродуктивными технологиями, абортами, клонированием, трансплантацией органов, медицинским законодательством;

-приобретение телом в условиях современной цивилизации особого смысла как носителя символической ценности. Новые социальные группы и молодежные образования: гомосексуалисты, панки, байкеры, скинхеды, рейперы, скейтбордисты, роллеры, диггеры, нудисты и др. стремятся к утверждению своего статуса и внешней атрибутики;

-повышенная значимость в условиях общества потребления вопросов имиджа как умения представить себя покупателю, работодателю, избирателю в соответствующем состоянии здоровья духа и тела [4.С.3-4].

Изучение тела и телесности находится на пересечении ряда наук, но одной из первых, еще в середине XIX в., вопросами телесности стала заниматься антропология, где проблема тела занимала важное место в ранних теориях ритуала, космологии и социальной структуры. Как уже было отмечено, проблемы, так или иначе связанные с человеческим телом, на протяжении эпох разрабатывались в самых разных научных областях. Анатомия и физиология, антропология и биомеханика накопили огромный материал о теле как биологическом феномене, как природном фундаменте человеческого существования. Значение тела для понимания психики человека, характер его связи с сознанием индивида все более широко исследуется в психофизиологии, психосоматике. Значительная естественнонаучная база сформировалась в таких "телесно-окрашенных" сферах деятельности, как спорт и физическая культура. Но все это относится преимущественно именно к естественнонаучному, а не гуманитарному знанию [1.С.58-68].

Таким образом, в то время как проблематика тела вошла в антропологию на фундаментальном онтологическом уровне, в рамках социологической науки (отчасти ввиду того, что ее теоретические разработки основывались на концепции рационального экономического действия) социология тела как единая теория так и не была сформирована [9.С.142].

Рационалистическая традиция противопоставления «человека телесного» и «человека духовного» постоянно воспроизводится в современной практике, в том числе в различных социальных институтах (в семье, системе образования и воспитания), которые закрепляют и продолжают эту традицию. Широкое распространение получила практика, при которой телесные качества человека являются объектом воздействия сами по себе, а интеллектуальные и духовные – сами, без какого–либо серьезного сопряжения их между собой. Следствием такой практики является, с одной стороны, широко распространенный «телесный негативизм», который проявляется в недоверии к телесному опыту, равнодушию к собственному здоровью. А с другой стороны соматизация человека, возведение в абсолют его «мускульно-мышечных» достоинств. По сути, и первый и второй подходы имеют единую основу – априорное исключение телесного бытия человека из социокультурного пространства, вынесенность телесно-духовных характеристик человека за рамки процесса культурной социализации. Эта позиция в значительной степени закрепляется сложившейся системой образования и воспитания [4].

Быховская отмечает, что такой дихотомический подход, разъединяющий телесность и духовность человека как в теоретической рефлексии, так и в практической повседневности, вовсе не безобиден для общества и своими последствиями значим отнюдь не только для исследователей данной проблемы [1]. Это и углубление и обострение проблем здоровья; это и укрепление оснований роста девиантного поведения (в ситуации, когда развитие и «накачивание» человека телесного оторвано от его культурно-нравственного развития); это производство и закрепление условий (наряду с экономическими и другими факторами) для формирования «одномерного», «частичного» человека, человека-функции с акцентом на «рацио» или на «физику»; это и отсутствие у значительной части людей эстетически приемлемых навыков различных (прежде всего повседневных) видов двигательной деятельности [1].

По Круткину, человек не просто изначально телесен, но изначально является «телом-В-мире». Человеку не просто дается данное тело, ему дается тело в данном мире. Тело и общество не находятся в состоянии антагонизма, как принято считать в радикальных версиях психоанализа. Общество генетически «входит» в плоть индивида, оно социотехнически «входит"» и в его тело [3.С.148]. Тело, прошедшее социализацию, перестает быть просто физическим, о нем уже нужно говорить как о социальной телесности. Человек находит свое Я как вовлеченное в ситуацию телесное существо. Это его Я телесно: «Я – солдат», «Я – негр», «Я – калека», «Я – красавица» [3.С.148].

Общество не просто «входит» в человека, оно управляет им, в том числе с помощью телесности. Основным инструментом управления для государства является его социальная политика. Социальная политика - это система мер, осуществляемых государством, общественными организациями, местным самоуправлением и предприятиями по широкому кругу вопросов, связанных с общественным благополучием, а также сам процесс принятия решений. Социальная политика понимается и как целенаправленная деятельность государства по перераспределению ресурсов среди граждан с целью достижения благополучия [8.С.116].

Динамика ориентиров социальной политики воплощается в изменяющихся способах регулирования человеческих ресурсов, включая специфические практики дисциплинарного управления через манипуляции телами граждан. В частности, интерес представляет управленческий эксперимент по созданию «советского тела» [8.С.117]. Советское визуальное производство в полном соответствии с каноном модернистской культуры представляло идеальных граждан как здоровых, зрелых и внешне привлекательных — однако эти иконические образы парадоксальным образом сочетались с совсем иными персонажами [7.С.104]. Благодаря визуальным методам, в частности анализу журнальных фотографий, можно проследить процесс конструирования новой телесности в СССР [2].

Медицинский дискурс во многом определял советскую телесность, как на уровне институциональных изменений, так и на уровне репрезентаций. Уже с начала своего существования, советская политика уделяла огромное внимание медицинским вопросам. Уже в первые годы после революции был создан ряд научных учреждений, целью которых была охрана общественного здоровья. Основные усилия в 1920-е гг. были направлены на профилактику и борьбу с эпидемиями; в 1930-е - решались экономические задачи, и медицина локализировалась на производстве. Выжимая ресурсы из рабочей силы, социалистическая система трудовых отношений напрямую зависела от телесных практик работников и потому отливала их в нужные формы: режим трудового дня, питания и отдыха, репродуктивное поведение и сексуальная жизнь — все подчинялось экономическим и идеологическим требованиям советского государства [8.С.118].

Политика государства в годы Великой Отечественной Войны и послевоенный период, вплоть до начала 1950-х годов была сосредоточена на обороне, а также не экономическом восстановлении страны. В послевоенный период происходят значительные перемены: увеличивается объём средств, выделяемых из госбюджета на здравоохранение, растёт число докторов.

В годы «оттепели» санитарно-профилактическая медицина уступает место лечебно-профилактической. Это заметно по визуальному ряду данного периода: со страниц журнала "Здоровье" производственная тематика уходит на второй план. Вместо неё появляется больше материалов, посвященных отдыху, лечению в санаториях. Особую популярность к концу 1950-хгг. приобретает тема туризма и свободного отдыха [2.С.113].

Именно в 1960-е годы зарождается средний класс, своего рода «советская буржуазия», которая несла в себе новые социальные коды публичных и приватных телесных практик, правила заботы о себе и получения удовольствия, способы манипуляции с властью и подчинения ей [8.С.119].

В связи с падением хрущевского режима, в период так называемой стагнации (1966-1982) политические и экономические условия социальной политики претерпели колоссальные изменения. Но, несмотря на это, благодаря многолетнему расширению медицинских услуг и постепенному улучшению их качества к 1980-м гг. Советский Союз построил одну из наилучших в мире систем здравоохранения, в частности, по доступности сервисов и количеству врачей на тысячу населения[8.С.119-120].

Логическим завершением «модернистского проекта по управлению телом советского гражданина» стало отсутствие четких и определенных телесных форм повседневности. В постсоветской России эмансипация тела достигла неожиданных пределов. Появилось множество жизненных стилей и стратегий, что привело к изменениям в повседневной жизни, спорте, досуге, медицинском и социальном обслуживании [8.С.131].

Подводя итог, нужно отметить, что, несмотря на кажущееся отсутствие телесности в социальной политике, тело в разнообразных формах всегда оказывается в центре ее практик: «Тела инвалидов, "этнические" тела, тела детей, сексуализированные тела, старые тела, тела в нужде, тела в опасности, тела в риске — все это в сердце социальной политики» [8.С.131]. В последние годы формируется признание роли телесности в повседневной жизни, открываются новые возможности для анализа судьбы тела в проектах социальной политики, новые измерения практик социального обслуживания [8.С.133].


Литература:

1. Быховская И.М. Человеческая телесность как объект социокультурного анализа. (история проблемы и методологические принципы ее анализа)// Труды ученых ГЦОЛИФКа: 75 лет: Ежегодник. - М. , 1993. - С. 58-68. 

2. Викулина Е. И. Конструирование новой телесности: медикализация и забота о себе в годы «оттепели» //СОЦИС. 2010. №09. С.113-119.

3. Круткин В.Л. Телесность человека в онтологическом измерении. Ижевск. 1997.

4. Лохов С. А. Феномен тела как проблема философской антропологии : автореф. дис. М., 2003.

5. «Подходы к пониманию «Я-телесного» в психологических исследованиях». http://www.econf.rae.ru/pdf/2010/03/0deb1c5481.pdf Обращение к ресурсу 20.03.2011.

6. Розин В.М. Как можно помыслить тело человека, или На пороге антропологической революции. http://www.antropolog.ru/doc/persons/rozin/rozin8 Обращение к ресурсу 20.03.2011.

7. Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Образ власти и власть образа. Больное тело в культуре// Теория моды, 2010. № 18. C. 91—116.

8. Романов П.В., Ярская-Смирнова Е.Р. Социология тела и социальной политики//Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. Том VII. 2. С.115-137.

9. Тернер Б. Современные направления развития теории тела//THESIS. 1994. №6.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle