Библиографическое описание:

Пономарева Л. Г. Содержательный анализ категорий субъективной концепции болезни у женщин, страдающих нервной булимией // Молодой ученый. — 2010. — №10. — С. 268-271.

Понятие «внутренней картины болезни» введено известным отечественным терапевтом Р. А. Лурия в 1935 году, под которым он понимал признаки заболевания, которые можно получить всеми доступными врачу объективными методами исследования [1]. В.В. Николаева (1987) предложила рассматривать субъективную концепцию как сложное структурированное образование, в котором четыре уровня психического отражения болезни: 1) чувственный, уровень ощущений; 2) эмоциональный; 3) интеллектуальный; 3) мотивационный [2]. Формирование субъективная концепция болезни происходит под действием множества факторов: не только выраженности органических и функциональных нарушений, но и особенностей личности.

Детальные сведения о субъективной концепции болезни, о ее структуре, динамике и причин изменения, а также факторов формирования, позволяют четко определить и улучшить результаты врачебной интервенции. Здесь следует отметить, что искажение субъективной концепции болезни  может отрицательно влиять на личность больного, восстановление и поддержание его социального статуса, на результаты врачебной и реабилитационной интервенции.

В качестве метода исследования был использован метод клинического интервью (полуформализованное). Для анализа данных был выбран метод качественного контент-анализа. Клиническое интервью было проведено среди выборки испытуемых (информанты), состоящей из 10 человек женского пола: пациентки Республиканской клинической психиатрической больницы «Новинки» и пациентки ЧУП санаторий «Криница». Отбор информантов проходил с учетом диагноза, а также личного согласия информантов.

В результате проведенного контент-анализа были выделены категории, характеризирующие особенность субъективной концепции болезни женщин, страдающих нервной булимией.

1. «Адаптация к болезни».  В данную категорию мы отнесли высказывания, относящиеся к системе адаптационных мероприятий, которая была сформирована самим больным в процессе лечения и реабилитации. Так, И№10 говорит: «Лучший способ мой просить моего мужа или маму следить за мной». Стоит отметить, что наибольшее число высказывания данной категории были в интервью информантов, окончивших лечение и проходящих реабилитацию. Их «система адаптации» чаще связана с применением физической нагрузки, затем применение продуктов, снижающих аппетит и аутотренингов на релаксации. Информанты, проходящие лечение в стационаре на момент исследования о системе адаптации к болезни  говорили мало.

2. «Врачебная интервенция». В ходе  проведенного анализа было выявлено, что отношение к лечению зависит от длительности заболевания, количества госпитализаций, пребывания в стационаре/реабилитационном центре, сопутствующих заболеваний. Так, информанты, впервые находящиеся на лечении в стационаре на момент исследования оценивали врачебную интервенцию негативно, в том числе ввиду недостаточного внимания со стороны врачей и сложность прохождения лечения: «Я думаю, что здесь я стану больной… Пока меня не стали лечить, я чувствовала себя хорошо…У врачей нет времени…Вы бы смогли поговорить с врачом, чтобы мне объяснили для чего эти таблетки, что будет после приема?» (И№1). Информанты, проходящие реабилитацию, оценивали прошедшее лечение положительно, ссылаясь на незнание врачебного дела: «Я же не врач, поэтому я считаю, они все сделали правильно» (И№9); а также на результат лечения: «Я довольна результатом – я здорова» (И№10).

3. «Информированность». Информанты отмечают необходимость информирования о заболевании и возможных последствиях. Также было отмечено, что наибольший интерес к заболеванию  информантов был проявлен уже в  процессе лечения, а не после постановки диагноза: «Вот когда узнала сам диагноз – ничего особого не было. Только слова…А вот когда лечилась, стало страшно, мягко говоря, когда историй наслушалась» (И№2); Это подтверждает мнение К. Роснера о необходимости сообщать больному о состоянии болезни, а также об организации уровней субъективной концепции болезни и ее динамическом характере (В.В. Николаева, В.А. Ташлыков, Ю.Г. Зубарев и др.).

4. «Образ здоровья». При анализе клинических интервью информантов, окончивших лечение, была выделена категория «образ здоровья», что подтверждается исследованиями Л.С. Мучник, В.М. Смирнова и Т.Н. Резниковой, которые  показали, что одновременно с субъективной концепцией болезни создается модель «внутренней картины здоровья»: «Я буду полностью здоровой, когда не буду думать, ну, что у меня эта болезнь… Наверное, еще, когда буду уверенная в себе» (И№9). Отсутствие данной категории в интервью информантов, находящих на лечении, тем, что в условиях протекания болезни и отсутствия состояния ремиссии, достаточно сложным является формирование субъективной концепции болезни, т.е. достаточно полное представление о заболевании, что затрудняет формирование «внутренней картины здоровья». Данные результаты соотносятся с результатами исследований Ю.Г. Фроловой, Л.С. Мучник, В.М. Смирнова и Т.Н. Резниковой и др.

5. «Описание симптомов и приступов». Данная категория является наиболее обширной как  по количеству смысловых единиц, так и по   экспрессивности. При этом чаще  о своих симптомах говорили информанты, проходящие лечение в стационаре. В ходе анализа смысловых единиц данной категории были выделены следующие подкатегории: 1) описание собственно симптомов и течение приступов: «Я расстегивала штаны и лежала, чтоб как-то полегчало… А потом просто засунула пальцы в рот. Мне стало легче, и я вернулась за стол» (И№1); «Чувствую – переела, иду в туалет… Так каждый раз, когда мне не нравиться, что у меня в желудке» (И№5). 2) описание отношения к симптомам и приступам: «Для меня это обычная процедура, чтобы кушать все, что хочу и влазить в 48 размер» (И№3); «Потом тоже не особо я думала, что это плохо, просто, когда начинаются проблемы со здоровьем, которые приносят боль, тогда начинаешь понимать, что это все плохо» (И№9).

Информанты, проходящие курс лечение, относились к симптомам, как к приемлемому механизму контроля массы тела, когда информанты, окончившие лечение, относились к агрессивным методам контроля массы тела критично. Это подтверждает результаты исследования М. Burns и N. Gavey о роли социальной детерминации очистительного поведения и восприятии агрессивных методов контроля пищевого поведения как приемлемых у женщин с диагнозом «нервная булимия».

3) эмоциональное состояние во время и после возникновения симптомов и приступов: «Думала, что я виновата наверное тем, что скрываю это» (И№8); «Было неловко после этого, в гостях особенно… Вообще, чувствуешь себя грязно» (И№9); «Хотелось умереть» (И№10).

В описании эмоционального состояния, информанты указывали на доминирующее чувство вины в оценке своего поведения, а также чувства подавленности связи с самой процедурой очистки («полупереваренная пища» и проч.).

4) описание первого эпизода очистительного поведения: «Я помню, как у тети на дне рождения я очень объелась, что мне было плохо… А потом я пошла в туалет и…вы понимаете...» (И№1); «Это произошло лет в 15, когда худела» (И№8). Указывая на начало заболевания, информанты говорили о связи появление симптомов и приступов с желанием похудеть и/или поддерживать диету или массу тела с целью соответствовать представленному идеалу, либо получить социальное принятие: «Как все девочки, ограничивала себя в еде, ну, всеми это приветствуется, когда девушка стройная, когда ты говоришь, что на диете, многие поддерживают, советуют разное» (И№8). 5) бесконтрольность заболевания: высказывания данной подкатегории отражают, как отсутствие контроля в течение приступов, так и субъективные переживания по поводу не возможности контролировать собственное поведение: И№8: «Тяжело, когда были приступы, и я не могла контролировать себя»; «Я не мола удержать себя в руках и это неприятно» (И№10).  Здесь можно говорить о том, что чувство контроля над протеканием заболевание является значимым для больного.

Подробное описание симптомов и приступов у информантов, проходящих лечение, говорит о преобладании чувств и эмоций  в восприятии заболевания, что соотносится с позицией о динамической структуре субъективной концепции болезни, в которой на начальном этапе психического отражения болезни доминирует эмоциональный уровень (В.В. Николаева, В.А. Ташлыков и др.).

6) ситуации возникновения симптомов и приступов. Типы стрессогенных ситуаций, описанных в ходе клинического интервью:

а) ссоры с родственниками и коллегами: «Я для себя отметила и мой врач тоже, что часто, когда проблемы на работе, мне хотелось сорваться, то есть сорваться в еде... трения разные с коллегами бывают, много чего не приятного с ними » (И№10).

б) неудачи в делах: «После этого я стала очень много есть, иногда много: больше всего после того, как я не поступила в университет» (И№2).

в) самооценка и самовосприятие (измерение объемов тела, массы тела, покупка одежды): «Я говорила, что срочно нужно худеть после весов. Вот завтра сяду на  диету, только сегодня «оторвусь» (И№3); «Начиналось это часто, когда что-то хотела купить, а не влазила. Сразу думала, что нужно построже с собой» (И№9). Данные результаты также соотносятся с исследованиями социальных факторов возникновения нарушений пищевого поведения  О.А. Скугаревского, Ю.Г. Фроловой и др., а также социальных детерминант развития и течения нервной булимии у женщин M. Burns и N. Gavey и проч.

6. «Отрицание психического заболевания и статуса больного». Наличие высказываний, отрицающих наличие заболевания, может быть объяснено тем, что восприятие болезни как угрозы для жизни, часто обусловлено наличием физического дискомфорта, физической депривации, болевых ощущений и опасности для жизни: «Это несерьезно, я думаю. Я не умираю же, ходить могу» (И№5);  «Сложно было поверить, что это все серьезно, только когда начались проблемы со здоровьем, осознала все» (И№9).

Также были отмечены высказывания, в которых отрицание психической болезни объяснялось отсутствием социально опасного поведения: «Я не больная…Я же на людей не кидаюсь» (И№1), «Думаю, стоило придумать для нас другое место – а то получается, что мы опасные, ну, если здесь лежим» (И№5). Это обусловлено как низкой информированностью информантов по поводу возникновения и течения нервной булимии,  наличием житейских установок по отношению к психической болезни, а также отрицанием принятия роли психического больного.

Здесь же стоит отметить, что информантом наряду с отрицанием болезни крайне сложно принять на себя роли больного. В основном, данная позиция связана с предубеждениями информантов, а также общественными стереотипами в отношении психических больных. Так, И№9 говорит: «…Просто сложно взять на себя эту роль, признаться себе, что ли… Было, помню, жутко осознать, что вот все эти люди, которые гуляют по коридору, похожи на тебя, то есть в жизни их не видно, и ты считаешь, что это из обрасти фантастики, то есть, ты не они все равно… Я бы сказала, что первое, что хочется, это доказать врачам, что, ну, ты не такая, что ты просто человек с недугом, но вполне нормальный». «Я до сих пор не могу понять, что общего между мной и теми, кто там лечиться» (И№10).

7. «Причины возникновения заболевания». В данную категорию вошли высказывания информантов о причинах возникновения заболевания, при этом причины были сформулированы на основе житейских установок (по В.Д. Менделевичу): 1) болезнь как собственная ошибка: «Но я сама виновата - свое творит человек» (И№2); 2) болезнь как испытание: «Я думаю, что это испытание…то, что я здесь» (И№1); «Я должна это все преодолеть, как дистанцию или экзамен» (И№4); 3) болезнь как кара: «Бог наказа,  наверное,  за маму» (И№8); «Все, что с человеком не так, это как ответ на его плохое, то есть плохое возвращается в виде болезни» (И№9).

8. «Социальное одобрение поведения». Смысловые единицы данной категории указывают, что причиной возникновения заболевания, а также закрепление агрессивных методов контроля массы тела, является социальное одобрение подобного поведения, т.е. стремление корректировать массу тела, стремление соответствовать социально желаемому образу женщины:  «Как все девочки, ограничивала себя в еде, ну, всеми это приветствуется, когда девушка стройная, когда ты говоришь, что на диете, многие поддерживают, советуют разное» (И№2); «Когда все говорят: «молодец», «модель» хочется продолжать,  а еще понимаешь, что это работает!» (И№8).

Данные результаты также согласуются с результатами теоретических и практических исследований О.А. Скугаревского, Ю.Г. Фроловой, M. Burns и N. Gavey и др.

9. «Отношения к будущему». Данная категория являлась наиболее содержательность в клиническом интервью информантов, находящихся на реабилитации (пункт 1). Информанты, находящиеся на лечении на момент проведении исследования, говорили об отношении к будущему мало, а также малосодержательно, ограничивая планы дальнейшей жизни выпиской из больницы. Также было отмечено, что данные информанты отмечают неопределенность будущего. Это выражается как в содержательном аспекте высказываний, так и частое использование таких наречий, как «наверное, возможно, надеюсь», а так же словосочетаний «хотелось бы», «может быть» (пункт 2):

1) «Я многим могу помочь. Сейчас много форумов, где я могу помогать женщинам» (И№2); «Заведу ребенка или двух, когда можно будет» (И№8); «Дальше я хочу найти работу получше, конечно, не тяжелую» (И№9).  Здесь следует отметить, что многие информанты указывали, что дальнейшую деятельность они планируют с учетом возможных стрессов, конфликтов, физической активности, в сторону снижение их уровня, а также ограничений заболевания. Это может быть вызвано как следствием следования  рекомендаций врачей, так и снижением уровня самооценки и притязаний, о чем пишет Ю.Г. Фролова в исследовании реакции на психическую.

2) «Надеюсь, смогу учиться…Главное – выздороветь и дома быть» (И№1); «Пока нужно думать о выписке, а дальше посмотрим» (И№3); «Жить, как живу. Я боюсь перемен, а вдруг что-то опять?» (И№4); Высказывания об отсутствии предположений о развитии будущего - И№5, И№6, И№7.

Отсутствие определенных планов на будущее связано  с тяжестью лечебного процесса, высокой истощаемостью ввиду медикаментозного лечения, а также психическим состоянием,    вызванным необходимостью принятие на себя роли психического больного, страхом социального непринятия, ограничениями, предубеждениями и стигматизацией.

9. «Страх социального непринятия».  Наиболее значимым для информантов являлось переживание страха социального непринятия. Его можно разделить: 1) страх оценки, стигматизация: «…Не хочу, чтобы на меня смотрели, как на сумасшедшую» (И№1); «…Точно будут говорить каждый раз, что она там была и она ненормальная» (И№7); «Как на меня посмотрят окружающие? Что мне говорить, когда они спросят, например, где ты была?»  (И№2); 2) страх лишений ввиду психической болезни:  «Я боюсь, что мне не дадут права» (И№5).

10. «Семья, родные, друзья, окружающие». При описании взаимоотношений в семье, с друзьями, родственниками и окружающими людьми, информанты говорили о намерении скрывать (либо то, что скрывают) свое пребывание в больнице и причину пребывания от всех, кроме как от одного – нескольких  наиболее близких людей: «То, что я здесь, знает только мама и М» (И№1); «Мама не рассказала, слава Богу, никому, а отец не знает» (И№2). Большинство высказываний данной категории соотносятся с категорий «Страх социального непринятия», т.е. данная категория объясняет причины такого поведения  информантов по отношению к окружающим людям, например, И№4 говорит: «Зачем говорить знакомым? Дать лишний повод позубоскалить?».

Наличие искажение образа тела у женщин, страдающих нервной булими-ей, а также социальная детерминация искажения образа тела,  соотносится с ре-зультатами исследований нарушений пищевого поведение О.А. Скугаревского, Ю.Г., Фроловой и др.

Таким образом, субъективная концепция болезни представляет собой отношение больного к заболеванию и характеризуется целостностью восприятия и целостностью отношения к заболеванию, а также структурной сложностью и  динамичностью. Наличие неадекватно сформированной субъективной концепции болезни может негативно влиять на течение и исход заболевания.  К факторам формирования субъективной концепции болезни относят: тип болезни, преморбидные особенности личности, особенности социального окружения, в том числе, врачебное окружение, а так же мировоззренческие установки по отношению к данному заболеванию, как в системе представлений индивида, так и общества в целом.

Результаты проведенного исследования позволяют точно определить врачебную интервенцию психических больных, в частности, с диагнозом «нервная булимия» а также верно обозначить психокоррекционную и реабилитационную программу.

Научная новизна обеспечивается уникальным описанием психологических механизмов формирования и течения нервной булимии у женщин.

 

Литература:

1.              Лурия Р.А. Внутренняя картина болезней и патогенные заболе­вания/ Р.А. Лурия.   М.: Медицина, 1977. — 112 с.

2.      Николаева В.В. Влияние хронической болезни на психику / В.В. Николаева В.В. М., 1987. – 168 с.

3.      Фролова Ю.Г. Реакция личности на психическую болезнь: опыт качественного исследования / Ю.Г. Фролова // Философия и социальные науки. 2007. №2.  С. 75–80.

4.      Burns M., Gavey N. Healthy Weight at What Cost? Bulimia and a Discourse of Weight Control / M. Burns, N.  Gavey // Journal of Health Psychology. 2008.- Vol. 9, №4. P. 549–565.

 

 

Основные термины (генерируются автоматически): субъективной концепции болезни, интервью информантов, концепция болезни, контроля массы тела, психического отражения болезни, субъективная концепция болезни, нервной булимией, течения нервной, течения нервной булимии, роли психического больного, субъективной концепцией болезни, «внутренней картины, диагнозом «нервная булимия», психической болезни, субъективной концепции болезни , «внутренней картины здоровья», личного согласия информантов, категорий субъективной концепции, клинических интервью информантов, агрессивных методов контроля.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle