Библиографическое описание:

Фаворисов Е. В. Изъятия и льготы, предоставляемые лицам, призываемым к исполнению воинской повинности в 1874 – 1911 гг. // Молодой ученый. — 2010. — №9. — С. 229-236.

Введение всеобщей воинской повинности, значительное сокращение сроков действительной службы и увеличение времени пребывания призванных к исполнению воинской повинности в запасе, позволили государству увеличивать при мобилизации армию мирного времени в несколько раз [1]. Вместе с тем, тяжесть этой повинности для населения, выражавшаяся в отвлечении от производительного труда молодых людей в период наибольшего развития их интеллектуальных и физических сил [2]; сравнительно долгие сроки службы под знаменами; численность населения страны, при которой государство могло провести через ряды своей армии лишь немногим более 30% лиц призывного возраста, – обусловили наибольшее развитие в России, в отличие от других европейских государств, системы изъятий и льгот, предоставляемых призываемым к исполнению воинской повинности. В результате, даже за вычетом неспособных к военной службе, в среднем, ежегодно на службу призывалось менее половины подлежавших призыву лиц [3]. В данной статье, на основе опубликованных законодательных актов и впервые вводимых в научный оборот архивных материалов, автор характеризует комплекс изъятий, отсрочек и льгот, предусматривавшихся воинским Уставом для лиц, призываемых к исполнению воинской повинности по жребию (то есть на общих основаниях, в отличие от вольноопределяющихся и охотников) в рассматриваемый период, касаясь, в том числе, и порядка назначения отсрочек и льгот.

Прежде всего, стоит сказать, что от службы по жребию освобождались лица, совершенно неспособные к военной службе, вследствие телесных недостатков или болезненного расстройства [4]. Однако, наличие увечий или болезни не служило поводом к освобождению от военной службы в том случае, если увечие причинялось, а болезнь приобреталась или искусственно поддерживалась, с целью уклонения от несения службы, и, после зачисления в части войск, такие лица подвергались одиночному заключению в военной тюрьме от 3 до 4 месяцев [5].

При невозмужалости призываемого или при наличии у него такой болезни, которая не признавалась совершенно освобождающей от службы, а также, если он не оправился ко времени призыва от недавно перенесенной болезни, ему могла предоставляться двукратная годичная отсрочка [6], по истечении которой он обязывался явиться к переосвидетельствованию, и либо призывался на службу [7], либо зачислялся в ополчение, в противном случае, вовсе освобождался от воинской повинности. Отсрочка по невозмужалости предоставлялась только до 23 летнего возраста [8]. Если получивший отсрочку по невозмужалости, после внезапного его освидетельствования [9], оказывался годным к военной службе, то он подлежал немедленному обращению в войска, несмотря на то, что срок данной ему отсрочки не истек [10].

Что касалось льгот, предоставляемых по семейному положению, то они подразделялись на три разряда. Первый разряд: а) для единственного способного к труду сына, при отце, к труду неспособном, или при матери-вдове; б) для единственного способного к труду брата, при одном или нескольких круглых сиротах, братьях или сестрах; в) для единственного способного к труду внука, при деде или бабке, не имевших способного к труду сына; г) для единственного сына в семье, хотя бы при отце, способном к труду и д) для внебрачного ребенка в семье, на попечении которого находились: мать, не имевшая других способных к труду сыновей, или сестра, или неспособный к труду брат [11].

Причем, лица, пользовавшиеся правом на льготу первого разряда, сохраняли его и после смерти родственников, находившихся на их попечении, если вступив в брак при жизни последних, имели детей, для которых личный труд отца служил средством к существованию [12].

Главным основанием для назначения льготы по семейному положению первого разряда, установленной для единственно способного к труду брата при одном или нескольких сиротах братьях или сестрах, служила фактическая помощь, оказываемая сиротам, а потому, если семейство состояло из неспособных к труду круглых сирот и двух братьев, то льготой пользовался тот из них, который служил поддержкой семье [13]. Единственно способные к труду братья сохраняли право на льготу первого разряда и в том случае, если не вышедшие замуж сестры достигли восемнадцати и более лет [14].

Льгота второго разряда присваивалась единственно способному к труду сыну, при отце, также способном к труду, и одном или нескольких братьях, к труду неспособных [15].

При определении льгот по семейному положению, за родных сыновей считались: 1) состоявшие в семье отчима или мачехи пасынки: а) при жизни своей родной матери или родного отца, и б) после смерти родных отца или матери в том лишь случае, если, по заявлению отчима или мачехи, служили поддержкой их семье, не имевшей другого способного к труду работника; 2) приемыши, усыновленные до десятилетнего возраста [16].

Усыновление приемышей до десятилетнего возраста в мещанском сословии доказывалось удостоверениями Казенных Палат, с утверждения которых последовало усыновление, а в сословии крестьян – приговорами сельских сходов, составленными по заявлениям усыновителей при самой приписке приемышей к семействам [17]. При назначении льготы по семейному положению усыновленным до десятилетнего летнего возраста приемышам, родившимся после X народной переписи и потому не числившимся в семействе их воспитателей по окладным листам и общественным раскладкам, доказательством фактического их усыновления, кроме приговора сельского схода, засвидетельствованного Волостным Правлением, служило то обстоятельство, что такие приемыши значились до десятилетнего летнего возраста в семействе их воспитателей по семейным  спискам [18].

Лица, принявшие христианство, в доказательство усыновления приемышей до десятилетнего возраста, могли взамен приговоров сходов, предоставлять удостоверения полиции по месту жительства семьи призываемого [19]. В семействах, исповедовавших магометанский закон, допускавший многоженство, все дети одного отца считались нераздельно, как родные, и единственным сыном признавался лишь тот, кто во всем отцовском семействе был единственным.

В числе способных к труду членов семейства, считались только лица мужского пола [20], от 18 до 55 лет, за исключением: 1) совершенно не имевших возможности работать, вследствие увечья или болезненного расстройства; 2) сосланных в административном порядке или по судебному приговору, с лишением или без лишения всех прав состояния [21]; сосланные же на житье или на водворение, без лишения всех прав состояния, а также удаленные из мест жительства в административном порядке, как не лишенные прав семейственных [22], считались в составе семейств, хотя бы призываемые и не последовали за ними в ссылку [23]; 3) находившихся в безвестной отлучке более трех лет и 4) состоявших по призыву на действительной службе нижними чинами в сухопутных войсках или на флоте [24].

При назначении льгот по семейному положению, возраст членов семьи призываемого или состоявшего на службе в войсках исчислялся к 1 января того года, в котором эта льгота назначалась [25]. При назначении льготы призываемому принималось в расчет его семейство из родителей, если они были живы, и всех детей, без отношения к тому жили ли члены семьи вместе или отдельно и принадлежали ли они к одному обществу или сословию или к разным [26].

Определение неспособности к труду лиц в семействе призываемого, вследствие увечья или болезненного расстройства, принадлежало сельскому, мещанскому, ремесленному или волостным сходам, причем приговоры сельских и волостных сходов удостоверялись Волостными Правлениями; а мещанского и ремесленного – Городскими Управами. При непредставлении приговоров от вышепоименованных сходов, определение способности к труду проводилось непосредственно Уездным по воинской повинности Присутствием [27], также как и в отношении лиц купеческого сословия (в тех городах, где не было Купеческих Управ) и лиц, изъятых от внесения в X народную перепись, или вышедших после ревизии из податного состояния [28]. Определение способности к труду лиц, проживавших в другой губернии и вообще вне своего общества, возлагалось на то Уездное по воинской повинности Присутствие, в районе действия которого указанные лица временно проживали [29]. Приговоры сходов относительно определения неспособности к труду лиц в семействе, вследствие увечья или болезненного расстройства могли пересматриваться и отменяться Уездными Присутствиями, как по жалобам недовольных приговорами лиц, так и по собственному усмотрению Присутствий. Постановления Уездных Присутствий по делам данной категории могли обжаловаться в Губернском Присутствии, решение которого признавалось окончательным [30].

Удостоверение безвестной отлучки лица в семействе призываемого к исполнению воинской повинности относительно лиц сельского, мещанского и ремесленного сословий, а также приписанных к волостям принадлежало сельскому, мещанскому, ремесленному или волостному сходам, с тем, чтобы приговоры сельского и волостного сходов свидетельствовались Волостными Правлениями, а мещанского и ремесленного – Городскими Управами. Приговоры сходов и Городовых Магистратов по данному предмету могли пересматриваться Уездными Присутствиями по воинской повинности, как по жалобам недовольных приговорами лиц, так и по собственному усмотрению Присутствий. Постановления последних могли обжаловаться Губернским Присутствием, решение которого также признавалось окончательным [31]. С целью облегчения участи семейств, оставшихся в бедственном положении, за поступлением лица к исполнению воинской повинности до издания закона 14 декабря 1882 года, о порядке удостоверения безвестной отлучки лица в семействе призываемого, Губернаторам позволялось представлять в МВД те из ходатайств по данному предмету, которые заслуживали уважения, для испрошения Высочайшего соизволения на удовлетворение подобных ходатайств [32].

При уменьшении состава семьи, вследствие пострижения в монашество кого-либо из ее членов, такая семья не приобретала права на какую-либо новую льготу по отправлению воинской повинности [33].

При назначении льгот по семейному положению призываемым из евреев, подавшим о себе дополнительную ревизскую сказку с 1871 года, или имевшим в своем семействе таких лиц, Присутствие по воинской повинности, в случае сомнения в правильности сведений о семейном положении включенных в призывной список, могло требовать представления призываемыми сведений, удостоверенных полицией, по месту постоянного жительства призываемого [34].

Третий разряд льготы устанавливался для лиц, непосредственно следовавших по возрасту за братом, находившимся по призыву на действительной службе, или добровольно оставшимся на службе сверх срока [35], умершим на ней, или безвестно пропавшим на войне [36]. Между тем, лица, непосредственно следовавшие по возрасту за братьями, принятыми на службу за членовредительство или укрывательство [37], а также братья-близнецы не имели права на льготу третьего разряда по семейному положению [38].

Желавший воспользоваться льготой третьего разряда по семейному положению, сам заботился приобретением соответствующих удостоверений, которые он должен был предъявить Уездному Присутствию, а именно: удостоверение от Воинского Начальника – в том, что старший брат просителя действительно находился на военной службе по призыву, умер во время службы или был исключен из рядов войск по причине безвестного отсутствия, и удостоверение от Полицейского Управления – в том, что старший брат просителя не находился в городе или волости, к которым приписан, а если он не принадлежал к податному состоянию, то – в месте, где имел постоянное жительство во время призыва на службу [39]. Лицо, непосредственно следовавшее по возрасту за братом, уволенному из войск в отпуск по болезни, также предоставлялась льгота третьего разряда по семейному положению. Право на эту льготу сохранялось и в том случае, если брат умер во время нахождения в отпуске по болезни [40]. Льгота по семейному положению третьего разряда не распространялась на лиц, непосредственно следовавших, по возрасту, за братьями, принятыми на службу, за членовредительство или укрывательство [41].

Для облегчения в данной связи делопроизводства, учреждения, составлявшие частные призывные списки, обозначали в них время поступления на службу по призыву братьев, за которыми призываемые следовали непосредственно по возрасту. В виду того, что подавлявшая часть нижних чинов увольнялась с действительной службы в запас не ранее прослужения ими четырех лет, льгота третьего разряда безусловно предоставлялась тем из призываемых, братья которых поступили на службу в один из четырех предшествовавших призывов или наборов, не требуя от них удостоверений о нахождении старших братьев на действительной службе в войсках [42]. Начальники отдельных частей войск, кроме сообщения полицейским учреждениям, ставили также в известность и Уездные по воинской повинности Присутствия о всех нижних чинах, перечисленных из вверенных им частей войск, по каким-либо случаям, в запас армии ранее выслуги ими четырех лет, а также о всех бежавших, пойманных из бегов нижних чинах и исключенных по болезни в первобытное состояние [43], для избежания ошибочных распоряжений по безусловному (без требований удостоверений о нахождении старших братьев на действительной службе в войсках) предоставлению льготы третьего разряда тем из призываемых, братья которых поступили на службу в один их четырех предшествовавших призывов [44].

Лица, имевшие право на льготу по семейному положению, назначались на службу только в том случае, если для выполнения набора было недостаточно прочих призванных к жребию [45], и могли лишиться своего преимущества при отбывании воинской повинности только по заявлению отца или матери, деда или бабки о том, что они не служили поддержкой семье. Закон не разрешал воинским Присутствиям принимать на службу лиц, которые, отказавшись сами от предоставленной им льготы по семейному положению, изъявляли желание поступить на действительную службу. Подобные лица могли поступать в войска на иначе, как охотниками, причем прием их допускался войсковым начальством, а не воинскими Присутствиями и охотники не включались в счет контингента [46].

Если из семейства призванного по какому-либо случаю убывал единственно способный к труду член семьи, то один из находившихся на службе членов семьи, по выбору старшего в семействе лица, увольнялся с действительной службы, с зачислением в запас, за исключением, времени военного [47] и учебных сборов [48]. Прием молодых людей, которые призывались на службу в то время, когда старшие их братья, числясь в запасе, находились дома, а затем, по случаю мобилизации армии, были вызваны на действительную службу, не приводил к перечислению с действительной службы в запас по изменившемуся семейному положению какого-либо из братьев: в военное время не допускалось возвращение с действительной службы лиц по семейному положению [49]. Рассмотрение ходатайств об увольнении нижних чинов, по изменившемуся семейному положению, с действительной службы в запас, первоначально зависело от Уездных Присутствий [50], а окончательное определение права кого-либо на такое перечисление предоставлялось Губернскому по воинской повинности Присутствию [51]. О каждом нижнем чине, подлежавшем исключению из военной службы, Губернское, а также и Уездное Присутствие делало, непосредственно от себя, отношение с тем Уездным Воинским Начальником, где упомянутый нижний чин первоначально был принят на службу, объясняя в своем отзыве причину возвращения из службы и прилагая свидетельство о зачислении возвращаемого в ратники ополчения. В свою очередь, Уездный Воинский Начальник сообщал требование Начальнику той части войск, в которой нижний чин состоял на службе. Начальник части, по получении требования, исключал нижнего чина из списков и отправлял его одиночным порядком в распоряжение Уездного Воинского Начальника. После прибытия нижнего чина к месту назначения, Уездный Воинский Начальник изымал у него проходное свидетельство и отсылал, с ратническим свидетельством, в распоряжение местного Полицейского Управления, для водворения на месте жительства. В то же время местному Присутствию по воинской повинности сообщалось о времени возвращения нижнего чина в первобытное состояние, с приложением его приемного формуляра [52]. По прибытии на место жительства, возвращенные нижние чины зачислялись местным уездным, как военным, так и гражданским начальством в число чинов запаса [53].

Лица, зачисленные на военную службу, вследствие признания их судом виновными в членовредительстве или в обманных действиях, с целью уклониться от исполнения воинской повинности или воспользоваться при ее отбывании льготами, им не представленными, не подлежали увольнению с действительной службы в указанном случае [54].

Что касалось предоставления льгот по отбыванию воинской повинности семейным одиночкам, то перечисление в запас армии таких одиночек, у которых, со смертью жен, оставались дети-сироты без всякого попечения, происходило по Высочайшему усмотрению, по представлениям Губернаторов [55].

Лица, за которыми, по принесенным жалобам, Губернским Присутствием признавалось право на льготу по семейному положению, а потому неправильно принятые Уездными воинскими Присутствиями на действительную службу, после увольнения из нее, зачислялись в ополчение [56]. Лица, увольняемые из войск в первобытное состояние, не подлежали замене другими, освобожденными от службы в постоянных войск по жребию [57].

Если в вынутии жребия участвовали одновременно два или несколько родных, единокровных, единоутробных или сводных братьев, а также приемышей одной семьи, родившихся в одном и том же году, и из них два или более, по доставшимся им номерам жребия, должны были поступить на службу в войска, то из них принимался лишь один, прочие же, вынувшие большие номера, зачислялись в ополчение. Таким братьям и приемышам разрешалась мена номеров жребия [58].

В каждой семье, тот ее член, который должен был поступить на службу в войска по жребию, или состоял уже на службе, мог быть заменен, по добровольному согласию, братом родным, сводным, единокровным, единоутробным или двоюродным, если только брат, желавший заменить другого, сам не подлежал призыву, не числился в запасе и был не моложе 21 и не старше 26 лет [59]. Уездные по воинской повинности Присутствия, до жеребьеметания, брали от всех заявивших желание и имевших право отбыть повинность за их ближайших родственников соответствующую подписку, после чего, отказ означенных лиц поступить на службу на замену брата не имел никакого значения [60]. Заменявший обязан был прослужить, как в рядах войск, так и в запасе, полные, установленные сроки, а заменяемый, с увольнением из войск, перечислялся в ополчение. Евреям, призываемым к исполнению воинской повинности или состоявшим на военной службе, запрещалось заменять себя ближайшими родственниками [61].

Лица, изъятые от внесения в X народную перепись, а также вышедшие после ревизии из состояния сельских обывателей разных наименований, мещан, ремесленников и рабочих людей, при заявлении своем на льготу по семейному положению представляли в Присутствие по воинской повинности сведение о составе их семейства, удостоверенное полицией по месту жительства семейства призываемого или начальством того ведомства, в котором находился отец, дед или брат лица, подлежавшего призыву. Сведения о составе семейств потомственных и личных дворян, по их желанию, могли быть удостоверены вместо полиции или служебного начальства Предводителем Дворянства того уезда, где был приписан призываемый [62].

Для устройства имущественных и хозяйственных дел, разрешалось отсрочивать, но не более как на два года, поступление на службу лиц, управлявших лично собственным недвижимым имуществом или принадлежавшим им торговым (за исключением «раздробительной продажи крепких напитков»), фабричным или промышленным заведением. При желании поступить на службу ранее срока окончания отсрочки, эти лица принимались в ближайший призыв, с зачетом их в число новобранцев, следовавшее с участка [63].

Желавшие воспользоваться льготой по имущественному положению, заявляли о том Присутствию не позднее, как за два месяца до наступления призыва, с представлением в доказательство обстоятельств, на которых основывалось их право на льготу, удостоверения местной полиции. По желанию, потомственные и личные дворяне такое удостоверение могли получить от Уездного Предводителя Дворянства [64].

Воспитанники учебных заведений призывались к исполнению воинской повинности на равных с прочими основаниях, но для окончания образования, поступление их на службу в войска по вынутому жребию, в случае заявленного ими желания, отсрочивалось на определенный Уставом о воинской повинности, для каждого, в зависимости от разряда учебного заведения, особый срок. Например, до достижения 22 лет – обучавшимся в средних и до 27 лет – в высших учебных заведениях [65]. Молодым людям, обучавшимся в иностранных учебных заведениях не в силу обязательного для их отцов пребывания за границей, отсрочка предоставлялась с особого каждый раз Высочайшего разрешения, испрашиваемого Министром Народного Просвещения, после предварительного соглашения с МВД. При этом, отсрочка предоставлялась для окончания ими образования в каком-либо одном определенном учебном заведении [66].

Лица, обучавшиеся в средних и высших учебных заведениях и желавшие получить отсрочку по исполнению воинской повинности для окончания образования, заявляли о том воинскому Присутствию не позднее как за два месяца до наступления призыва, с приложением свидетельства о продолжении образования от начальства того учебного заведения, в котором заявитель обучался и с объяснением, желал ли он отбыть упомянутую повинность по жребию или вольноопределяющимся. В тех случаях, когда несвоевременность подачи заявлений не относилась к упущению или вине самих заявителей, Присутствия принимали их вплоть до вынимания жребиев [67]. Например, причина несвоевременной подачи учениками мореходных классов заявлений об отсрочках никак не могла относиться к их упущению или вине [68].

Лица, получившие отсрочку для окончания образования, при выбытии их из заведения или окончания ими учебного курса ранее срока предоставленной им отсрочки, поступали в войска немедленно, вне времени, назначенного для производства призывов [69] и  зачислялись в следовавшее с призывного участка число новобранцев не того года, когда ими был вынут жребий, определявший поступление на службу, а того, когда они действительно поступили на службу [70].

Начальства учебных заведений в уважительных случаях могли ходатайствовать о предоставлении их воспитанникам дополнительных, кроме установленных Уставом, отсрочек по отбыванию воинской повинности, для окончания образования [71]. Позже, сами призываемые должны были ходатайствовать о предоставлении им дополнительных отсрочек. В тех случаях, когда данные молодым людям отсрочки для окончания образования по день достижения ими определенного возраста оказывались недостаточными, их ходатайства о продолжении отсрочки в поступлении на службу, представлялись через Губернское по воинской повинности Присутствие в МВД [72]. В таких случаях молодые люди не требовались на службу до получения решения по их ходатайствам. Причем, воинскими Присутствиями принимались только те ходатайства, которые заявлялись воспитанниками через свое учебное начальство и после обсуждении в коллегиальном учреждении учебного заведения признавались уважительными [73]. Причем, сведения о политической благонадежности лиц, о которых возбуждались ходатайства, изначально доставлялись Департаментом Полиции, а с 1910 года сообщение этих сведений устанавливалось непосредственно с мест: они включались в представления, при копиях протоколов Губернских воинских Присутствий [74].

Кроме того, стоит сказать, что обучавшиеся в особо поименованных в воинском Уставе учебных заведениях [75], имели право, если удовлетворяли условиям, предъявляемым к вольноопределяющимся в сухопутные войска [76], заявлять, не позже как за два месяца до призыва, о желании отбыть воинскую повинность на правах вольноопределяющихся. Заявившие об этом, освобождались от жребия и пользовались отсрочками для окончания курса наук [77]. Лица, окончившие с успехом курс в Духовных Академиях и семинариях пользовались годичной отсрочкой для поступления в духовное звание, освобождавшее от воинской повинности.

Что касалось льгот по образованию, учебные заведения, в отношении отбывания их воспитанниками воинской повинности, подразделялись на четыре разряда [78], соответственно их делению на высшие, средние, низшие и начальные, и до 1886 года было четыре различных срока действительной службы [79]. С установлением трех сроков действительной службы (два года – для окончивших курс в учебных заведениях первого или второго разрядов, три года – для окончивших курс в учебных заведениях третьего разряда и четыре года – для окончивших курс в учебных заведениях четвертого разряда), деление учебных заведений на четыре разряда продолжало существовать, но при этом для лиц, окончивших курс в высших и средних учебных заведениях, устанавливались одинаковые сроки действительной службы. Таким образом, с изданием закона 10 февраля 1886 года стало три разряда льгот на сокращенный срок службы, в то время как продолжало оставаться четыре разряда учебных заведений [80]. Право воспользоваться при отбывании воинской повинности льготами по образованию не ограничивалось каким бы то ни было сроком со дня выбытия из учебных заведений лиц, желавших получить упомянутую льготу [81]. Все частные гимназии и реальные училища, открываемые с разрешения министерства народного просвещения, на одинаковых основаниях с учебными заведениями соответствующих типов, учрежденными правительством, причислялись, для прошедших в них курс не ниже шестого класса, ко второму разряду учебных заведений по отношению к отбыванию воинской повинности. Окончившим в этих гимназиях и реальных училищах курс этого класса – третьего разряда, а не окончившим курс этого класса – права четвертого разряда по отбыванию воинской повинности [82].

Определение прав призываемых, в том числе и права на льготу по образованию, возлагалось на Уездные по воинской повинности Присутствия, для чего призываемые обязаны были до вынимания жребия предоставить документы об образовательном цензе [83], хотя заявления призываемых о правах на льготы по образованию, без представления Присутствиям подтверждающих документов, принимались вплоть до занесения призываемых в приемную роспись [84]. С 1889 года правом на сокращенный срок действительной службы, согласно полученному образованию, могли воспользоваться те из нижних чинов, которые не успели представить своих свидетельств ко времени привлечения их к жеребьеметанию [85], в том случае, если в их приемных формулярных списках [86] имелись отметки о заявлении ими воинским Присутствиям о праве на льготу по образованию [87].

По званию и роду занятий от воинской повинности совершенно освобождались: священнослужители всех христианских исповеданий и православные псаломщики, окончившие курс в Духовных Академиях и семинариях или в духовных училищах. Освобождались от действительной военной службы в мирное время, с зачислением в запас армии: лица, имевшие степень доктора медицины, лекаря, магистра ветеринарных наук или фармации; ветеринары, преподаватели правительственных учебных заведений. На тех же условиях, но с разницей в сроках службы, в запас флота зачислялись: шкиперы и штурманы дальнего или каботажного плавания, инженер-механики, а также вообще судовые механики; лоцманы и их ученики, штурманские помощники [88].

Устав о воинской повинности, допуская изъятие в отношении лиц, посвятивших себя церковнослужительству, также как и педагогической деятельности, обязывал их прослужить на избранном поприще в течение 6-ти (а по редакции Устава 1897 года – 5-ти) лет, причем лица, оставившие соответствующие должности до истечения обязательного срока, привлекались к дополнительному жеребьеметанию и принимались на службу в случае годности их к таковой, за призыв того года, когда призывались их сверстники [89]. Лица, окончившие духовные семинарии, с 1905 года приобрели право поступления в Императорские Университеты. Оставление молодыми людьми церковнослужительских и преподавательских должностей и поступление в ВУЗы рассматривалось МВД как явление временного характера. Между тем, практика показала, что случаи самовольного оставления церковнослужителями и членами педагогического персонала своих должностей до истечения обязательного 5 летнего срока не только не уменьшались, а приобретали хронический и массовый характер, причем прежняя служба таких лиц и выбор учебного заведения не имели никакой внутренней взаимосвязи, что привело к отмене данного законоположения [90].

Говоря об отсрочках явки к исполнению воинской повинности по званию и роду занятий, необходимо отметить, что они предоставлялась по Всемилостивейшим повелениям [91]. Так, например, в призывы 1900 и 1901 годов, до 1902 года, отсрочивалось исполнение воинской повинности техникам, конторщикам, телеграфистам и пр. служившим в Обществе Китайской Восточной железной дороги [92]. Оставлявшие занимаемые должности, подлежали призыву и приему на военную службу по прибытии их в место приписки к призывному участку в очередной призыв новобранцев [93]. В 1905 году освобождались от явки к медицинскому освидетельствованию в годности к военной службе железнодорожные служащие Сибирской, Забайкальской, Кругобайкальской и др. железных дорог [94].

Таким образом, все допускаемые воинским Уставом изъятия и льготы по своему свойству делились на четыре категории: 1) совершенное освобождение от военной службы; 2) освобождение от службы в мирное время; 3) отсрочка призыва и 4) сокращенные сроки службы.

 

Литература:

1. Запас армии (резерв) // Военная энциклопедия: в 18 т. / Под ред. К.И. Величко, В.Ф. Новицкого и др. М, 1912. Т. X. C. 464 – 465; Запас армии и флота // Энциклопедический словарь: в 86 т. / Под ред. К.К. Арсеньева, Ф.Ф. Петрушевского. СПб, 1894. Т. XII. C. 262 – 265

2. Комплектование армии и флота // Энциклопедический словарь: в 86 т. / Под ред. К.К. Арсеньева, Ф.Ф. Петрушевского. СПб, 1895. Т. XV A. C. 903

3. Там же, С. 904

4. Свод законов Российской Империи: в 5 кн. / Под ред. И.Д. Мордухай-Болтовского. СПб, 1912. Кн. II. Т. IV – VIII. Ч. I. C. 9

5. Государственный архив Ульяновской области (далее – ГАУО) Ф. 78 Оп. 2 Д. 210 Л. 57

6. ГАУО Ф. 76 Оп. 3 Д. 64 Л. 34

7. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 120 Л. 186

8. ГАУО Ф. 76 Оп. 3 Д. 64 Л. 21

9. Полное собрание Законов Российской Империи (далее – ПСЗРИ) Собр. III, Том XV. С. 48

10. ГАУО Ф. 78 Оп. 1 Д. 46 Л. 49

11. ПСЗРИ Собр. II, Т. L. С. 293; ПСЗРИ Собр. III, Т. XXII. Отд. I. С. 492 – 495; Государственный архив Самарской области (далее – ГАСамО) Ф. 679 Оп. 1 Д. 5 Л. 189

12. ПСЗРИ Собр. III, Т. III. С. 296 – 297; ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1283 Л. 27;

13. ПСЗРИ Собр. III, Т. VI. С. 62

14. ПСЗРИ Собр. II, Т. L. С. 41

15. ПСЗРИ, Собр. II, Т. L. С. 293

16. ПСЗРИ Собр. II, Т. LV, Отд. I. С. 76

17. ПСЗРИ Собр. III, Т. V. С. 18

18. ГАСамО Ф. 679 Оп. 1 Д. 6 Л. 76

19. ПСЗРИ Собр. III, Т. XII. С. 710 – 711

20. ПСЗРИ Собр. II, Т. L, Отд. I. С. 41

21. ПСЗРИ Собр. II, Т. LI, Отд. I. С. 170 – 171

22. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 43 Л. 301 Об

23. ГАУО Ф. 76 Оп. 6 Д. 36 Л. 1

24. ПСЗРИ Собр. II, Т. LI, Отд. I. С. 210

25. ПСЗРИ Собр. III, Т. VI. С. 32

26. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 42 Л. 255 – 255 Об

27. ПСЗРИ Собр. II, Т. LI, Отд. II. С. 510; ГАСамО Ф. 3 Оп. 93 Д. 1 Л. 9, Л 17 Об

28. ПСЗРИ Собр. II, Т. XLIX, Отд. I. С. 59 – 60

29. ГАСамО Ф. 679 Оп. 1 Д. 6 Л. 55

30. ПСЗРИ Собр. III, Т. L, Отд. I. С. 276

31. ПСЗРИ Собр. III, Т. II. С. 466 – 467; ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 44 Л. 17

32. ГАУО Ф. 76 Оп. 3 Д. 64 Л. 22

33. ПСЗРИ Собр. II, Т. L, Отд. I. С. 293

34. ГАСамО Ф. 3 Оп. 93 Д. 1 Л. 22 Об

35. ПСЗРИ Собр. III, Т. LI, Отд. I. С. 171

36. ПСЗРИ Собр. III, Т. I. С. 360

37. ПСЗРИ Собр. II, Т. L, Отд. I. С. 276 – 277

38. ПСЗРИ Собр. II, Т. LI, Отд. II. С. 24

39. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 8 Л. 105; Ф. 677 Оп. 1 Д. 39 Л. 5;

40. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 42 Л. 167 – 167 Об

41. ПСЗРИ Собр. III, Т. L, Отд. I. С. 276 – 277

42. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1277 Л. 75 – 75 Об

43. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 120 Л. 167, 168

44. ГАСамО Ф. 3 Оп. 93 Д. 1 Л. 22 Об; ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1276 Л. 32

45. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1277 Л. 48

46. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1284 Л. 27

47. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1279 Л. 23, 70

48. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 8 Л. 20 – 20 Об

49. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1279 Л. 28

50. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1279 Л. 7

51. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 39 Л. 17; ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1284 Л. 4

52. ГАСамО Ф. 679 Оп. 1 Д. 4 Л. 46 – 46 Об

53. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 8 Л. 117 – 117 Об

54. ПСЗРИ Собр. III, Т. IX. С. 634

55. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 44 Л. 30; ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1283 Л. 10

56. ГАСамО Ф. 679 Оп. 1 Д. 5 Л. 173

57. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 8 Л. 31

58. ПСЗРИ Собр. II, Т. L, Отд. I. С. 293

59. ПСЗРИ Собр. III, Т. XIII. С. 22 – 23; ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 8 Л. 49;

60. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 99 Л. 96

61. ПСЗРИ Собр. III, Т. IX. С. 50

62. ПСЗРИ Собр. II, Т. XLIX, Отд. I. С. 60 - 61

63. ГАСамО Ф. 677 Оп. 1 Д. 6 Л. 5

64. ПСЗРИ Собр. II, Т. XLIX, Отд. I. С. 60 - 61

65. Свод законов … С. 13 – 17

66. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 120 Л. 143

67. ПСЗРИ Собр. II, Т. LI, Отд. I. С. 558 – 560; Собр. II, Т. LI, Отд. III. С. 174 – 182

68. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 158 Л. 38

69. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1281 Л. 26

70. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 120 Л. 104

71. ПСЗРИ Собр. III, Т. XXII. Отд. I. С. 537 - 538

72. ГАСамО Ф. 3 Оп. 233 Д. 2821 Л. 50

73. ГАУО Ф. 76 Оп. 3 Д. 64 Л. 40; Ф. 78 Оп. 2 Д. 210 Л. 21

74. ГАУО Ф. 78 Оп. 1 Д. 46 Л. 12 – 12 Об

75. Свод законов … С. 102 – 125

76. Там же, С. 44

77. ПСЗРИ Собр. II, Т. XLIX, Отд. I. С. 378 – 381; Собр. II, Т. LI, Отд. I. С. 558 – 560; Собр. III. Т. IV. С. 48; Собр. III, Т. VI. С. 54 – 55

78. ГАСамО Ф. 679 Оп. 1 Д. 4 Л. 37; ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1277 Л. 119; Ф. 78 Оп. 2 Д. Л. 9

79. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 1279 Л. 13

80. ПСЗРИ Собр. III, Т. IV. С. 534

81. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 120 Л. 142; Ф. 78 Оп. 2 Д. 1284 Л. 21

82. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 590 Л. 50 – 50 ОБ; Ф. 78 Оп. 2 Д. 1279 Л. 28 – 28 Об

83. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 120 Л. 178 – 178 Об

84. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 158 Л. 38

85. ГАУО Ф. 76 Оп. 1 Д. 882 Л. 35 – 35 ОБ; Ф. 78 Оп. 1 Д. 46 Л. 62

86. ГАУО Ф. 76 Оп. 1 Д. 616 Л. 31 – 31 Об

87. ГАУО Ф. 78. Оп. 2 Д. 158 Л. 28

88. ПСЗРИ Собр. II. Т. XLIX. Отд. I.  С. 10 – 11

89. ГАУО Ф. 76 Оп. 1 Д. 882 Л. 15 – 15 Об

90. ГАУО Ф. 78 Оп. 1 Д. 46 Л. 69

91. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 590 Л. 44

92. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 210 Л. 85, Л 86

93. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 265 Л. 21

94. ГАУО Ф. 78 Оп. 2 Д. 265 Л. 39

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle