Библиографическое описание:

Демидова Т. А. Реализация экспрессивной функции образных единиц в прямой речи // Молодой ученый. — 2009. — №2. — С. 136-138.

Прямая речь – «дословное воспроизведение чужого высказывания, сопровождаемое комментирующей репликой говорящего («словами автора»). Прямая речь ориентирует не только на передачу предметного содержания чужого высказывания, но и на буквальное воспроизведение его формы со всеми характерными грамматическими, лексическими, интонационными, стилистическими особенностями последней – так, как она была воспринята говорящим» (5, с. 404).

Рассмотрение реализации функции экспрессивности в прямой речи должно происходить с учетом ее трехчленной структуры. В данном случае за основу берется описание структуры прямой речи, представленное Ф.Б. Аманалиевой (1).

Структура конструкций с прямой речью:

1. Глагол, вводящий прямую речь.

2. Дополнительный элемент - «добавочный вводящий компонент», который содержит информацию, помогающую осознать цель использования экспрессивной образной единицы (ОЕ) в прямой речи.

3. Прямая речь.

Каждый элемент структуры может быть значим для усиления экспрессивности, поэтому исследование экспрессивности ОЕ, функционирующих в прямой речи,  должно включать несколько этапов: анализ вводящего глагола (часто «ориентирующего» на  экспрессивность речи), учет дополнительного элемента (содержащего информацию, необходимую для верного понимания семантики ОЕ и цели ее использования), и рассмотрение самой прямой речи, в пространстве которой «существует» ОЕ.

Анализ производился на материале повествования в рассказах В. П. Астафьева «Последний поклон».

В качестве вводящего глагола (см. работы Л.Г. Бабенко, О.А. Маркасовой), ориентирующего на экспрессивность высказывания,  может выступать:

1) глагол говорения, описывающий эмоциональное состояние говорящего. Это может быть как ОЕ (греметь – громко кричать, рычать - ругаться), так и необразная единица (кричать, орать, запричитать);

2) глагол движения, описывающий состояние героя опосредованно (через движения, мимику, жесты): улыбнуться, вздрогнуть и др.

В качестве дополнительного элемента может выступать:

1) уточняющее слово, относящееся к глаголу говорения (сказать с укором);

2) слова, не относящиеся непосредственно к вводящему глаголу, но служащие средством создания экспрессивности, «подготавливающие» к восприятию экспрессивной ОЕ (дрожащими руками обирала… грязь и высказывалась).     

В пространстве прямой речи экспрессивность может быть создана с помощью экспрессивных ОЕ, а усилена с помощью  различных контекстуальных приемов  (повтор однокоренных слов, нанизывание глаголов (градация), внутренней рифмы),  грамматической формы лексемы, идиоматичной конструкцией (форма пословицы, поговорки, загадки) и т.д.  Например:

а) повтор экспрессивной ОЕ: Н-ну, прорвы! Н-ну, прорвы! Ужели не видите, что ерш жабрами зеват? Только бы слопать поскореича. А ну как брюхо схватит …? («Конь с розовой гривой»);

б) использование пословичной формы, придающей высказыванию краткость, образность: Нечего куски выглядывать! – гремела она (бабушка – Т.Д.) – Нечего этих пролетарьев объедать, у них самих в кармане – вошь на аркане  («Конь с розовой гривой»);

в) создание рифмы за счет присутствия в контексте одноструктурных образований: Купило притупило!- вмешалась в разговор бабушка. – Соломы с заимки подвезем и обойдемся («Запах сена»). Или: Ну как ты тут, чудечко на блюдечке? («Конь с розовой гривой») и др. приемы.

Анализировать каждый элемент конструкции с прямой речью в отрыве друг от друга возможно лишь в том случае, когда слова автора не содержат информации, усиливающей экспрессивность ОЕ. Поэтому рассмотрим способы усиления экспрессивности ОЕ с учетом (где необходимо) каждого  элемента структуры.

При анализе экспрессивных ОЕ в прямой речи с учетом ее трехчленной структуры был сделан вывод о том, что контекст может быть построен по принципу соответствия и несоответствия внеконтекстуальной семантике ОЕ.

Принцип соответствия в данном случае заключается в том, что узуальное значение экспрессивной ОЕ (ее значение вне контекста) полностью соответствует ее контекстуальному значению, все значимые элементы структуры контекста «подтверждают» это. Например: Выдохлась, умолкла докторша, заткнула граненый длинный флакон, прислонила его к печной трубе, укутала мои ноги старой пуховой шалью, будто теплой опарой облепила, да еще сверху полушубок накинула и вытерла слезы с моего лица щипучей от спирта ладонью: «Спи, пташка малая, господь с тобой и анделы во изголовье» («Фотография, на которой меня нет»). Экспрессивная ОЕ пташка малая имеет положительную семантику, которая подтверждается, усиливается другими элементами контекста. Во-первых, нет вводного слова, а есть последовательность действий бабушки, заботящейся о внуке (5 глаголов движения в одном предложении),  событие описано с точки зрения восприятия больного ребенка, чувствующего заботу, уход (укутала мои ноги старой пуховой шалью, будто теплой опарой облепила). Во-вторых, прямая речь содержит фольклорный элемент (птаха малая – позитивный образ) и имеет форму молитвы. То есть сама синтаксическая форма прямой речи создает позитивное настроение, влияет на восприятие экспрессивной ОЕ. Например: «Бабушка взглянула из сенок и, хлопнув себя по фартуку, запела еще протяжней и умильней, чем пела мне: «Да ягодницы-то наши являются! Да пташки вы, канарейки милые! – И громко восхитилась, зная, как радостно ее такое восхищение малым труженицам»  («Соевые конфеты»). Снова окружение экспрессивной ОЕ соответствует ее положительной семантике: вместо глагола говорения – глагол запела, дополнительные элементы подчеркивают умиление бабушки перед ягодницами (протяжней, умильней). Усилению экспрессивности в данном случае способствует анафора («единоначалие» предложений прямой речи), фольклорный образ птицы и уточнение ее вида (птаха – канарейка), восклицательные предложения.

Иногда экспрессивная ОЕ является средством передачи резко отрицательного отношения к кому-либо. Например:         «Ты, шалавый! Ты, гнида легавая!» - по-уркагански, грозно прошипел сквозь зубы Кандыба … («Без приюта»). Экспрессивные ОЕ  (шалавый, гнида легавая) имеют резко негативную окраску. Элементы контекста соответствуют этому и усиливают экспрессивность ОЕ за счет вводного слова, являющегося образным и экспрессивным (шипеть  – выражать недовольство, злобу), за счет дополнительных элементов (по-уркагански, грозно, сквозь зубы), подготавливающих к восприятию нецензурной лексики, за счет повтора указательных местоимений (невежливая форма обращения: Ты... Ты), за счет субстантивации прилагательного (шалавый), за счет повтора «неприятных» звуков р, ш, с-з.

Принцип несоответствия заключается в несоответствии узуального и контекстуального значений экспрессивной ОЕ, то есть элементы контекста придают ОЕ иное значение. Например, в контексте может происходить утрата экспрессивности: « Да я отколупнула корочку, пососала и дотащилась вот, слава богу. А что? Я – ломовой конь. Режь, режь! (хлеб) Ждет ребенок!» («Ангел-хранитель»). Использование языковой метафоры  (ЯМ) ломовой конь (о человеке) в представленном контексте теряет свою экспрессивность, так как находится в «нейтральном» контексте (нет элементов, указывающих на присутствие какой-либо эмоции, предложение не содержит восклицательного знака). Такой вывод можно сделать, только  обратившись к идейному уровню произведения: в данном случае речь идет о бабушке героя, которая живет заботой о других, для которой труд, работа – норма жизни, поэтому эта героиня не станет эмоционально характеризовать свою трудовую деятельность. ЯМ ломовой конь (о человеке) в данном случае соответствует выражению главное не я, я все вытерплю, поэтому героиня в своем высказывании не останавливается на этой изначально экспрессивной ОЕ, не делает ее центром высказывания, а сразу переходит к глаголам (Режь!), повторяющимся дважды и «перетягивающим» эмоциональность на себя. ОЕ в данном контексте – яркая психологическая деталь, характеризующая мироощущение бабушки героя: в своей речи она сама отходит на задний план, на переднем же оказывается забота, искреннее беспокойство о детях.

 Или, например, в следующем контексте экспрессивные ОЕ с негативной семантикой (ругательства) служат способом передачи беспокойства за того человека, которого ругают. Например: Бабушка порола меня до тех пор, пока не сломался прут. Отбросив переломившуюся прошлогоднюю талинку, от которой и больно-то нисколько не было, она запричитала, выкашливая перехваченным сердцем: «Да што за наказанье такое? Да за какие грехи на меня навязались, кровопивцы («Ночь темная-темная»). ЯМ кровопивец имеет яркую негативную семантику. В контексте изменяется цель использования этой ОЕ: не негативно охарактеризовать героя, а передать беспокойство бабушки, испуг за внука. Элементы контекста актуализируют именно чувство героини, испугавшейся за внука, а не негативное отношение к ребенку. Это риторические вопросы,  форма причитания (вводный глагол запричитала), дополнительные элементы (переломившаяся прошлогодняя талинка, от которой и больно-то не было (то есть схватила первое, что попало под руку)), выкашливая + дополнительный распространитель перехваченным сердцем. Таким образом, негативная семантика экспрессивной ОЕ в контексте не реализуется: узуальное и контекстуальное значения ОЕ не соответствуют друг другу.  

Или:    «Безголовая кляча! – лез в грязь и ругался Санька. – Сколько я его надувал, он все одно надувается! – Санька пробовал подобраться ко мне с одной, с другой стороны – не получалось. Вязко. Наконец приблизился, заорал: Руку давай! Давай! Уйду ведь! Взаправду уйду! Пропадешь тут вместе с новыми штанами» («Монах в новых штанах»). В данном контексте первый вводный глагол (ругался) как будто «теряется» среди глаголов движения. Глаголы, передающие физическое перемещение Саньки, спасающего тонущего друга, занимают большую часть контекста. Кажется, что описываются не действия, а страх, мысли героя о том, что же ему делать в критической ситуации. Не случайно используется безличное предложение (вязко),  передающее  краткость, быстроту мысли, метание героя и придающее высказыванию экспрессивность. Используемый во втором случае вводный глагол заорал воспринимается уже не в значении ‘закричать со злостью’, а ‘закричал от страха’.  Экспрессивная ОЕ, таким образом, воспринимается не как оскорбление друга, а как страх маленького героя, попавшего в экстремальную ситуацию. 

Таким образом, способ повествования – немаловажный фактор анализа функций образных единиц в художественном тексте. Анализ окружения ОЕ, функционирующих в прямой речи, позволяет выявить особенности их контекстуальной семантики и отметить случаи расхождения с узуальной семантикой ОЕ.

 

Литература:

1.Аманалиева Ф.Б. Сопоставление диалогической прямой речи  и недиалогической прямой речи в художественном тексте // Текстовый аспект в изучении синтаксических единиц: Межвуз сб. науч. тр. – Ленинград, 1990 – С. 120-127.

2. Астафьев В.П. Собрание сочинений: В 15 т. Т. 4-5. Последний поклон. – Красноярск: ПИК «Офсет», 1997.

3.Бабенко Л.Г. Филологический анализ текста. Основные теории, принципы и аспекты анализа: Учебник для вузов. – М.: Академический проект: Екатеринбург: Деловая книга, 2004. – 464 с.

4.Блинова О.И. Очарованный словом: заметки об идиостиле Виктора Астафьева // Феномен В.П.Астафьева в общественно-культурной и литературной жизни конца 20 в. – Красноярск, 2005. – С. 178-183.

5.Лингвистический энциклопедический словарь / Под ред. В.Н. Ярцевой. – М.: Советская энциклопедия, 1990 – 686 с.

6.Юрина Е.А. Образный строй языка. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2005а. – 156 с.

 

 

 

Основные термины (генерируются автоматически): экспрессивной ОЕ, экспрессивной ОЕ, прямой речи, прямой речи, экспрессивность ОЕ, экспрессивности ОЕ, экспрессивных ОЕ, Экспрессивная ОЕ, образных единиц, экспрессивность ОЕ, повтор экспрессивной ОЕ, экспрессивности ОЕ, восприятию экспрессивной ОЕ, исследование экспрессивности ОЕ, Экспрессивная ОЕ пташка, значение экспрессивной ОЕ, усиления экспрессивности ОЕ, понимания семантики ОЕ, восприятие экспрессивной ОЕ, окружение экспрессивной ОЕ.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle