Библиографическое описание:

Тимкин Ю. Н. Мировоззрение «внутренних варягов» в России // Молодой ученый. — 2010. — №4. — С. 246-248.

            В Древней Руси варягами называли выходцев «из-за моря», т.е. с Балтики. Позднее смысл изменился: русские слова «варяга», «варяжа» стали означать «корзинщик, коробейник»; владимирское диалектное «пройдоха, босяк, прощелыга», украинское «борец («внутренние варяги» – настоящие борцы за новую идею!), крепкий, рослый человек». В современном русском языке под «варягами» понимают пришлых людей во властных структурах, иностранцев.

Первоначальное происхождение и значение этнонима «варяги» остается до сих пор дискуссионным. Сторонники скандинавоязычия варягов, норманисты, полагают, что данный этноним: заимствован из древнескандинавского vœringr, от vár «верность, порука, обет», т. е. «союзники, члены корпорации».

Под «внутренними варягами» мы понимаем те силы, которые подготовили и осуществили радикальные перемены, что обеспечило переход от киевского периода истории, к московскому, от московского – к императорскому, от него – к советскому, а затем - к современному. «Внутренние варяги» – это выражение зародившейся антисистемы в рамках того или иного цикла русской истории, это закономерныйпродукт развития, возникающий в условиях:

1.      завершения очередного цикла исторического развития (киевского, московского, императорского, советского);

2.      исчерпания внутренних творческих сил правящей элиты; влияния идущих извне импульсов.

Характерные черты «внутренних варягов»:

1.      отрицание идей и ценностей (иногда не всех) предыдущего цикла развития;

2.      заимствование извне идей и принципов организации;

3.      на начальном этапе – зависимость от зарубежья (Золотая Орда в московский период, Западная Европа в императорский период, зависимость успеха Октябрьской революции от победы революции на Западе, ориентация на «евростандарты» как на некие эталоны в настоящее время);

4.      к концу цикла приобретают «почвеннические» черты и теряют свою активность.

Возникновение феномена «внутренних варягов». Объективная основа феномена «внутренних варягов» обусловлена спецификой формировавшейся после крещения Руси культуры, в частности, вызреванием так называемых дуальных моделей. Их анализу посвящены работы культурологов Б.А. Успенского и В.М. Живова. Так, Б.А. Успенский констатирует цикличность в развитии культуры, когда каждый из циклов – киевский, московский, императорский (продолжим – советский и современный) – «ориентирован на решительный отрыв от предшествующего»[1, с.3].

Радикальный отрыв от старого и отсутствие сколько-нибудь значительных нейтральных элементов в культуре приводило к тому, что новое создавалось из трансформации старого, так сказать, выворачивание его наизнанку.

Такие дуальные модели каждого из исторических циклов обусловлены, как показал Б.А. Успенский, феноменом «антиповедения», восходящему к славяно-русским языческим, а по сути своей ведическим, илиправедическим, культурно-религиозным ценностям.

Впервые «внутренние варяги» появляются в условиях ордынского господства. К их числу можно отнести Ивана Калиту, Ивана III. Они порывают с политическими традициями Киевской Руси, становятся верными проводниками ордынской политики и фактически ведут себя как те первые варяги, которые радикально ломали родовые устои, строили древнерусскую государственность, насаждали чуждую русичам христианскую церковь.

Вспомним характеристику Ивана Калиты, данную К. Марксом: «…смесь заплечных дел мастера, лизоблюда и верховного холопа». Высказывание звучит очень резко, односторонне, и все же не лишено смысла.

Петр I по большому счету – это «революционер на троне»: ломал, кощунствовал, мордовал, подражал, просвещал… И строил голландский Парадизв устье Невы…. Отсюда – необходимость в опоре на иностранцев. Его преемники остро реагировали на «евростандарты»: дочь Петра I Елизавета заимствовала моду, а «духовная дочь» Екатерина II – идеи французского просвещения.

Большевики формировались как тотальная мировоззренческая оппозиция и Московскому православному царству, и императорской России. Они, говоря словами Б.А. Успенского, стали зеркальным отрицанием ценностей императорской России, и фактически возрождали ценности Московского православного царства, но только в вывернутом наизнанку виде.

Большевики опирались на чуждый России марксизм, который приобрел различимые черты нетеистической религии, напоминавшей русские дохристианские культы и …буддизм.

В целом, большевики открыли «хронологический колодец», по которому на поверхность социально-политической и культурной жизни выплеснулась древнерусская архаика. Так, большевистская партия являлась корпорацией (как и варяги!) профессиональных революционеров, а современная Российская Федерация чем-то напоминает  Русь как «федерацию княжений». Совершенно удивительным феноменом ныне стало русское неоязычество, идеологи которого сознательно возводят свои идеи к древнерусскому язычеству.

Современные «единоросы» стали фактически преемниками большевиков, но только в вывернутом наизнанку виде. Об этом свидетельствуют следующие характерные черты:

  1. они сохранили большевистскую корпоративность (например, ЕдРо как поздняя КПСС и т.д.);
  2. опираются на заимствованные на Западе и чуждые России ценности либерализма, демократии и правового государства, которые изменились у нас до неузнаваемости;
  3. изменяют под эти «неузнаваемые» ценности (ср. большевизм и марксизм!) социум, политическую сферу, экономику, формируют «нового» человека ( ср. советская «Молодая гвардия» и ее современная преемница наоборот).

Для части политической элиты характерно осознанное желание восстановить досоветские имперские традиции.

Причина появления «внутренних варягов». Историко-философский аспект обусловлен характером течения исторического времени в России. Философ Н.А. Бердяев отмечал: в «русской истории есть уже пять периодов, которые дают разные образы. Есть Россия киевская, Россия времен татарского ига, Россия московская, Россия петровская и Россия советская. И, возможно, будет еще новая Россия». Похожие мысли высказывал и историк В.О. Ключевский. Вектор развития каждого из периодов можно описать в виде цикла: рождение, достижение зрелости и расцвет, старение («застой») и гибель.

Онтологическая природа цикличности обусловлена сохраняющимся началом, которое у русских лежит в основе менталитета и мировоззрения. Восточное христианство радикально не отвергло дохристианские ценности, а приспособилось к ним, частично изменилось само и частично изменило их. В основе сохраняющейся у нас архаической онтологии по М. Элиаде лежит цикличность, т.е. «вечное возвращение» к изначальным языческим образцам, заложенным в начале русской славянской этнической истории.

Философ В.М. Бакусев, размышляя о природе «вечного возвращения», замечал: «Идея вечного возвращения… обладает архетипической природой, т.е. ее источник находится вне сознания, хотя реализуется она именно сознанием…». Такую идею «нельзя мыслить, в нее можно только верить, поэтому (опять-таки, с точки зрения философии и мышления вообще) «вечное возвращение» - учение, в сущности, религиозное, и притом антихристианское» [2., с.148].

В индуистской Вишну-пуране эта идея получила классическую формулировку: «Все существа имеют рождение, детство и юность. Затем приходит старение, а потом для всех наступает смерть. Мертвые обретают новые рождения, и это не может быть иначе. Но нет возрождения без причины» [3, с.22].

Политический аспект появления «внутренних варягов» связан с качествами политической власти, игравшей структурообразующую роль в истории послеордынской России. Историки Ю.С. Пивоваров и А.И. Фурсов, анализируя цикличность в истории России, ввели ключевые понятия «русская власть» и «русская система». Русская политическая власть с ордынского времени – «демиург, создававший «классы» и даже само «общество» (в том смысле, в каком этот термин употреблялся в XIX в.)».

Для правящей элиты каждого из циклов политическая власть являлась высшей ценностью, что обусловило неразборчивость в средствах для ее достижения и удержания. Идеологическое засилье приводило к появлению антисистемного идеологического вируса ( западничества Петра I, большевистской революционности в конце XIX в., демократического инакомыслия во второй половине XX в…).

Согласно психоисторической концепции Л. Де Моза, в исторические периоды, предшествовавшие большим войнам и революциям, или связанными с ними, происходит выход архетипов коллективного бессознательного, которое и определяет поведение не только правящей элиты, но и народов.

Если взглянуть на гипотезу «внутренних варягов» с этой точки зрения, то в истории России часто встречаются свидетельства о предчувствии завершения того или иного исторического цикла. Так, раскольники  во второй половине XVII в. были убеждены в скором приходе Антихриста, и появление Петра I служило доказательством истинности провидческих высказываний раскольников.

Потрясения начала XX в. «проведывали» многие русские люди в течение всего XIX в.: образ «стихии» в «Медном всаднике» А.С. Пушкина, кровавое свержение царизма у М.Ю. Лермонтова, предсказания Серафима Саровского и т.д. Аллюзии на эту тему нашли отражения в революционных песнях («вихри враждебные веют над нами, темные силы нас злобно гнетут…), многочисленных стихах, плакатах и т.д.

В огромном наследии швейцарского ученого Карла Юнга ключевое место занимает концепция коллективного бессознательного. Речь идет не о самих архетипах, а о архетипических представлениях, проявляющихся в мифологии, религии, фольклоре, языке, менталитете и т.д. Разумеется, они уникальны у каждого народа. Юнг связывал архетипы и их функционирование с инстинктами, рассматривал их как психосоматические образования, занимающие промежуточное положение между инстинктом и образом. Архетипический образ и воплощает, и пробуждает инстинкт; и служит обозначением цели инстинкта.

Поскольку архетипические слои психики в каком-то смысле фундаментальны, они производят образы и ситуации, которые имеют огромное воздействие на человека, захватывая и удерживая его, зачастую с сопутствующим этому ощущением тайны и ужаса; он не сможет остаться незатронутым. Разумеется, поворотные моменты в жизни как отдельного человека, так и социума во многих случаях происходят вследствие архетипической деятельности.

            Русское крестьянство, вплоть до начала XX в. жило традиционной жизнью, в которой определяющую роль играли архаические пласты русского мировоззрения. Учитывая, что крестьяне составляли абсолютное большинство населения страны, архаика оказывала мощное влияние на все русское общество, его социальную, политическую, экономическую, культурную и религиозную жизнь. В этих условиях архетипические представления воспринимались как понятные и родные.

Итак, мощная языческая (ведическая или праведическая) мировоззренческая традиция в русской жизни и особенности политического развития послеордынской России актуализировали архаичный тип исторического развития – «вечное возвращение», в котором важную роль играли «внутренние варяги».

 

Литература

1. Успенский Б.А., Лотман Ю.М. Роль дуальных моделей в динамике русской культуры (до конца XVIII в.)// Труды по русской и славянской филологии, XXVIII. Ученые записки Тартусского университета. Вып. 414. Тарту, 1977.

2. Бакусев В.М. «Заратустра» или «Заратуштра»? Автор, герой и его прототип в  «Also sprach  Zarathustra» Ф. Ницше// Вопросы философии. 2006. №9

3. Бурба Д. Зеркало русского индуизма. Неизвестный Лев Толстой. – М., 2006

Основные термины: «внутренних варягов», правящей элиты, феномена «внутренних варягов», появления «внутренних варягов», «внутренние варяги», вывернутом наизнанку виде, «вечное возвращение», императорской России, послеордынской России, истории России, черты «внутренних варягов», Мировоззрение «внутренних варягов», Похожая статья, чуждые России ценности, чуждый России марксизм, цикла русской истории, ценностей императорской России, начала xx, дуальных моделей, исторического развития

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle