Автор: Бабкин Олег Анатольевич

Рубрика: История

Опубликовано в Молодой учёный №26 (130) декабрь 2016 г.

Библиографическое описание:

Бабкин О. А. Чекистский ведомственный суд в Челябинской губернии // Молодой ученый. — 2016. — №26.

Препринт статьи



После Гражданской войны в связи с большой загруженностью трибуналов возникла необходимость в создании отдельного суда по борьбе с получившими широкое распространение контрреволюционными деяниями. В течение 1920 года на территории Челябинской губернии было зарегистрирована антигосударственная деятельность свыше 400 крупных и мелких банд и повстанческих отрядов [4]. «За последнее время создалась чрезвычайно плохая обстановка, когда в некоторых уездах губернии появились разные банды, разрушавшие партийно-советский аппарат, на время задержавшие очередные работы по продовольствию (одна из причин неурожая и, соответственно, голода) и другие, убивавшие коммунистов и советских работников», — отмечалось на губернской партийной конференции в начале декабря 1920 года [1]. Вполне естественно, что местные ЧК с момента освобождения южно-уральской территории от колчаковцев самостоятельно боролись с тяжкими уголовными преступлениями и самостоятельно выносили решения по контрреволюционерам во внесудебном порядке и, более того, сами их исполняли.

Так, например, в октябре 1919 года по постановлению Челябинской губернской чрезвычайной комиссии были расстреляны следующие лица: «1. Образцов Степан Иванович за провокацию, выразившуюся в том, что при власти Колчака в Челябинске Образцов Степан совместно со своим сыном Николаем, который бежал с белыми, вступил в подпольную организацию коммунистов-большевиков, принимал деятельное участие в ней и впоследствии выдал эту организацию, из числа которой было арестовано 66 человек и большинство из низ расстреляно. 2. Малышев Александр Николаевич — председатель комитета «Защиты родины» — за расстрел советских работников и за организацию добровольческих белогвардейских дружин» [2]. Местные чекисты самостоятельно определяли те деяния, за которые они будут расстреливать виновных.

И в виде приказов оповещали об этом население Челябинской губернии.

Такое откровенное самоуправство и превышение полномочий вполне справедливо возмутило губернскую советскую власть. Губревком в срочном порядке 26 декабря 1919 года направил указание руководству ГубЧКа: «Ни в какие постановления ГубЧКа в форме приказов, обращенных к населению… устанавливающие кару вплоть до расстрела ни в коем случае не могут издаваться ГубЧКа без разрешения Губревкома» [5].

В Челябинске 12 марта 1920 года губсоветом народных судей был сформирован суд при ГубЧКа [6]. Создание данного вида чрезвычайного правосудия находилось в контексте формирования общероссийского репрессивного механизма. В Москве при Всероссийской чрезвычайной комиссии в период с 24 октября 1919 года по 16 июля 1920 года функционировал Особый революционный трибунал для рассмотрения дел о спекуляции [11]. Заседания его были гласными и обжалованию в кассационном порядке не подлежали. Особый революционный трибунал в своей работе руководствовался исключительно интересами революции, не связывая себя никакими процессуальными нормами. Таким образом, в подразделениях ВЧК параллельно с внесудебной стала осуществляться и чисто судебная репрессия. Как утверждал Н. В. Крыленко, чекистский суд был упразднен «в связи с очередной реформой всех трибуналов вообще». Кстати, тот же Крыленко предлагал Политбюро ЦК ВКП(б) в июле 1927 года вернуться к формированию чрезвычайных судов с экстраординарными полномочиями при чекистских структурах СССР. «1. Для разбора дел шпионских, бандитских, контрреволюционных и крупнейших дел, которые сочтет необходимым рассматривать в особом порядке Президиум ВЦИК, учинить при ОГПУ Союза и ГПУ республик чрезвычайные суды в составе 3-х лиц: двух из состава Коллегии ОГПУ и одного члена губернского суда. 2. Приговоры чрезвычайного суда не подлежат ни обжалованию, ни кассированию и приводятся в исполнение немедленно. 3. Никакими процессуальными формами чрезвычайные суды не связаны и вправе по своему усмотрению допускать или не допускать вовсе допрос или передопрос свидетелей. Каждое дело должно быть закончено через 24 часа после его поступления в суд 4. Обвинения и защиты нет», — заявлял советский юрист [12]. Известно, что такие суды не были созданы, чекистские репрессии пошли по внесудебному пути.

Первым судьей при ЧК Челябинска стал Н. А. Васильев, а с 4 августа 1921 года — уполномоченный чрезвычайной комиссии П. С. Крылов. В состав суда вошли и народные заседатели: одиннадцать рабочих, семь служащих советских учреждений города и один крестьянин из уезда [7]. Данный чрезвычайный суд преимущественно разбирал дела контрреволюционного характера. Так, например, за период 1920–1921 годов рассмотрено 756 дел по обвинению в контрреволюционной агитации. Необходимо признать, что большая часть дел уже тогда (до большого террора) возбуждалась за бытовые разговоры, в ходе которых высказывалась острая критика и недовольство советской властью, в первую очередь продовольственной политикой. Определенным образцом чекистского правосудия служит дело рабочего Кусинского завода С. Т. Рябинина.

В марте 1921 года в деревне Кутлаковке он в присутствии председателя сельсовета и двух обывателей говорил о том, что советская власть плоха и у них в Кусинском поселке убирают с ответственных должностей коммунистов. Рябинин, обвиненный в том, что «посредством агитации и распространении слухов старался подорвать авторитет и возбудить недовольство к советской власти и РКП», был приговорен к двум годам исправительных работ.

Помимо контрреволюционных, значительную долю составляли дела по преступлениям по должности. Лишь за один год, 1920, таких дел судом ГубЧКа было разрешено 373, большая половина которых связана со взяточничеством. В качестве обвиняемых проходили работники правоохранительных и судебных структур. В августе 1921 года рассмотрено дело судьи 7-го участка Курганского уезда Н. П. Феоктистова, освободившего за взятку из-под стражи арестованного за укрывательство хлеба крестьянина Кравченко. Чекистский суд приговорил его к четырем годам лишения свободы со строгой изоляцией и поражением в правах на три года. В ноябре 1921 года состоялось слушание дела командира отряда войск ВЧК при Куртамышском политбюро (региональный орган госбезопасности) И. П. Ильина, обвиненного в халатном отношении к исполнению должностных обязанностей и хищении продовольственных пайков своих бойцов. Суд признал его полностью виновным и приговорил к двум годам исправительных работ [8]. С ликвидацией в феврале 1922 года ВЧК были упразднены и чекистские суды.

Не малая часть жестоких санкций была вынесена при личном участии председателя Челябинской ЧК М. А. Герцмана. В течение года он перетрудился в своей репрессивной деятельности, находился в глубокой депрессии. Приведем полностью его письмо от 27 февраля 1921 года в адрес ЦК ВКП(б), характеризующее в целом психическое состояние местных советских и силовых руководителей: «Я снова пишу Вам; Настал момент; когда я больше в Челябинске не могу работать ни одной минуты. Я переживаю ужасное время, неврастения не дает мне ни одной минуты покоя. К тем товарищам, с которыми я обязан в полном согласии и контакте работать, я чувствую такую ненависть, что мне стоит громадных усилий не дать кому-нибудь из них по физиономии или обругать грубо. За полтора года я успел здесь всем надоесть, но несмотря на все просьбы, меня, все-таки Губком не отпускает.

Из Челябинска мне необходимо уехать во чтобы то не стало и немедленно, иначе может выйти очень плохая история; Я чувствую, если меня отсюда не уберут, то или я сойду с ума, или я покончу самоубийством. Мне необходимо переменить обстановку.

За последнее время я чувствую, что потерял равновесие, я не могу объективно мыслить и членораздельно говорить. Будучи предгубчека и редактором газеты, я могу натворить, черт знает что... Или начну арестовывать всех направо и налево, или нагорожу что-нибудь такое, что придется очень долго расхлебывать. Я больше не могу. Товарищ Леонид [9]!

Во имя нашей дружбы, во имя нашей партии. Я прошу тебя сделать все; что от тебя зависит чтобы я был немедленно отозван из Челябинска в распоряжение ЦК. Все равно — выберут ли меня в ЦК или нет. Само собой разумеется, что если одновременно с отзывом я получу назначение в ту или иную губернию в качестве какого-нибудь «преда» или «зава», то этим положение мое не изменится. Я хочу поработать где-нибудь в массах, в организации ни в коем случае не выше районной. Причем мне бы хотелось поработать хоть временно именно в Москве, чтобы разобраться несколько в той «идейной сумятице», которая меня с каждым днем все больше и больше давит. Мне кажется, что мы переживаем какой-то глубокий переломный и идейный процесс, чрезвычайный очень большими последствиями, но уловить и хоть немного оформить его в своих мыслях я никак не могу. Этому мешает целый ряд объективных причин. Итак, надеюсь, товарищ Леонид, что Вы окажете мне ту огромную услугу, в которой я так сильно нуждаюсь» [10]. Вскоре он был переведен в Москву.

Это был не единственный пример «наработавшихся» в это время челябинских чрезвычайных судей. За полгода председатель отделения губревтрибунала при губернском комитете по борьбе с дезертирством Либуркина дважды подавал ходатайство в губисполком о его замене на ниве трибунальной деятельности. «Вторично прошу об освобождении меня от занимаемой должности, представив мне другую работу. Председателем трибунала может быть назначен мой заместитель товарищ Липинский, который ныне откомандирован из губкомдезертир и работает в трибунале», — обращался в президиум губисполкома судебный чиновник. И высшая региональная власть пошла навстречу просителю, 11 января 1921 года он был заменен на Липинского [3].

Литература:

  1. Челябинская губерния в период военного коммунизма (июль 1919 – декабрь 1920 гг.). Документы и материалы. Челябинское книжное издательство. 1960. С. 116.
  2. Челябинская губерния в период военного коммунизма (июль 1919 – декабрь 1920 гг.). Документы и материалы. Челябинское книжное издательство. 1960. С. 490.
  3. Государственное Учреждение Объединенный Государственный Архив Челябинской Области (ГУ ОГАЧО). Ф. 77. Оп. 1. Д. 319. Л. 4,5.
  4. Агарышев П. Г. Челябинская область. 1917–1945. Сборник документов и материалов. Челябинск, Южно-уральское книжное издательство. 1989. С. 256.
  5. Вепрев О., Лютов В. Государственная безопасность: три века на Южном Урале. Челябинск, Южно-Уральское книжное издательство. 2002. С. 144.
  6. Кобзов В. С., Сичинский Е. П. Государственное строительство на Урале в 1917–1921 гг. Челябинск, 1997. С. 146.
  7. Кобзов В. С., Сичинский Е. П. Государственное строительство на Урале в 1917–1921 гг. Челябинск, 1997. С. 146.
  8. Кобзов В. С., Семенов А. И. Правоохранительные органы Урала в годы гражданской войны. Челябинск, 2002. С. 102–104.
  9. Серебряков. Л. П. Секретарь ЦК РКП(б).
  10. Скоркин К. В. НКВД РСФСР 1917–1923. Москва. Объединенная редакция МВД России 2008. С. 410–411.
  11. Яковлев А. Н. Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. М., 2003. С. 18.
  12. Яковлев А.Н Лубянка. Сталин и ВЧК-ОГПУ-НКВД. Январь 1922-декабрь 1936. Документы. М., 2003. С. 137.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle