Библиографическое описание:

Даровских Д. А. Умысел в преступлениях при превышении пределов необходимой обороны // Молодой ученый. — 2009. — №12. — С. 296-298.

Основным признаком субъективной стороны преступления является вина. У преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, допускается только умышленная форма вины, что законодательно было установлено в Уголовном кодексе РФ 1996 года (далее – УК РФ). Но и ранее господствовала точка зрения, согласно которой наступление уголовной ответственности за неосторожное превышение пределов необходимой обороны не допускалось. Что же касается определения вида умысла – подобного единогласия не наблюдается.

Существует мнение [3, с. 10; 9, с. 86 – 88], что совершение преступлений при превышении пределов необходимой обороны возможно только с косвенным умыслом. Аргументируется это так: вред, причиняемый посягающему – вынужденный, самоцели не представляет и поэтому не может составлять желания обороняющегося. Главенствующим в мотивации виновного является стремление защитить себя или других лиц от посягательства.

Но многие авторы [2, с. 108, 11, с. 48; 13, с. 109] высказываются за возможность совершения преступлений при превышении пределов необходимой обороны, как с прямым умыслом, так и с косвенным умыслом.

Рассмотрим действия виновного, как его осознанную деятельность, осуществляемую с определенной целью, при этом «цель» будем понимать как определенную мысленную модель будущего результата, к достижению которого виновный стремится при совершении преступления.

В преступлениях при превышении пределов необходимой обороны, как было выше указано, виновный стремится защитить правоохраняемые интересы, желаемый результат в данном случае – обеспечение их сохранности. Достигается этот результат путём пресечения либо предотвращения посягательства, выраженного в активных действиях лица, направленных на причинение вреда. При этом причинение вреда осуществляется лицом осознанно, оценивается положительно. Но, основываясь только на этом, говорить о прямом умысле нельзя.

Преступления при превышении пределов необходимой обороны имеют материальный состав, и для констатации прямого умысла необходимо, чтобы лицо желало не только совершения преступных действий, но и наступления общественно опасных последствий.

Однако превышая пределы необходимой обороны, виновный желает обеспечить лишь сохранность правоохраняемых интересов, причинение преступных последствий посягающему выступает как средство обеспечения желаемого. То есть прямая заинтересованность в наступлении преступных последствий у виновного отсутствует, как впрочем и негативное отношение к их наступлению.

Так, между А. и В. произошла ссора, переросшая в драку, в результате которой оба участника причиниля друг другу телесные повреждения. С целью избежания дальнейших избиений А. выбежал на кухню и взял кухонный нож чтобы отпугнуть В., который зайдя на кухню следом ударил А. стоящей там же сковородкой. А. осознавая, что его действия явно не соответствуют характру и степени опасности посягательста В. (реальной угрозы жизни А. побои В. не представляли), с целью прекращения побоев со стороны В. нанес ему удар ножом в брюшную полость, в результате которого В. скончался [14].

А., как и любой другой вменяемый человек, безусловно осознавал опасность своих действий, предвидел реальную возможность причинения смерти В. в результате нанесения ножевого ранения в жизнено важный орган – брюшную полость. При этом основным стремелнием А. являлось желание избавить себя от происходящего избиения, пусть и средствми несоразмерными происхоящему.

В данном случае, лицо сознательно вызывает своими действиями определённую цепь событий, осмысленно и намеренно, допускает развитие причинно-следственной связи, приводящей к общественно опасному последствию. Наступление смерти либо тяжкого вреда здоровью посягающему допускается и воспринимается как необходимая «плата» за достижение цели.

Таким образом, содержание воли виновного проявляется в сознательном допущении преступных последствий, что есть признак косвенного умысла.

На недопустимость же прямого умысла в рассматриваемых преступлениях указывают мотив и цель, которые являются обязательными признаками субъективной стороны, что следует из комплексного толкования ст.ст. 37, ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ.

Так, в случае если лицо действует с прямым умыслом, оно соответственно желает причинения смерти либо тяжкого вреда здоровью, а в таких случаях отсутствует цель защиты, и тем самым нет превышения пределов необходимой обороны, так как наличие необходимой обороны, возможно лишь, когда действуют с целью защиты конкретных благ.

С критикой этого замечания выступал Козак В.П., указывая, что виновный может «не только стремится отразить посягательство, но и проучить преступника, что не должно перечёркивать необходимую оборону» [1, с. 138; 4, с. 159].

Представляется, что желание «проучить» не допустимо, так как в таком случае действия обороняющегося приобретают характер расправы и не могут рассматриваться как совершенные при превышении пределов необходимой обороны. Только единственная цель может сопутствовать совершению рассматриваемых преступлений – защита личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства (ч. 1 ст. 37 УК РФ).

Мотивом превышения пределов необходимой обороны является стремление защитить правоохраняемые интересы, не считаясь с тем, что это будет достигнуто путём причинения вреда посягающему, не вызванному необходимостью.

Таким образом, при установлении вышеуказанных мотива и цели превышения пределов необходимой обороны, что является обязательным для рассматриваемых составов преступления, возможность прямого умысла исключается.

Вместе с тем, на практике встречаются случаи, позволяющие усомниться в сделанном выводе.

Так, В. в процессе ссоры угрожал К., в том числе обрезом огнестрельного оружия. К. повалил В. на пол и вырвал оружие, тогда В. взял кухонный нож и стал подниматься, позвав А., на что К. выстрел из обреза в голову В., причинив тем самым смерть.

Безусловно К. осознавал общественную опасность своих действий, как и любой другой вменяемый человек, предвидел он и наступление последствий – смерти В. При этом, предвидение, в данном случае, носило характер неизбежности – использованный К. метод защиты (прицельный выстрел в голову) вряд ли мог повлечь более легкие последствия для посягающего.

Свердловский районный суд г. Иркутска квалифицировал действия К. по ч. 1 ст. 108 УК РФ, установив, что действовал он, защищая себя, применив способ несоразмерный опасности посягательства [15].

Как же оценивать подобные ситуации, когда лицо использует такие средства и методы,  которые неизбежно влекут смерть либо причинение тяжкого вреда здоровью? Ведь осознание неизбежности наступления последствий есть признак только прямого умысла (ч. 2 ст. 25 УК РФ). Значит ли это, что преступления при превышении пределов необходимой обороны могут быть совершены и с прямым умыслом?

Однозначный ответ на этот вопрос так и не найден [7, с.88; 5, с. 49]. С одной стороны, предвидение неизбежности последствий – признак прямого умысла, но с другой стороны, существование этого признака возможно и при отсутствии волевого элемента прямого умысла – желания наступления последствий.

Действительно, УК РФ содержит два признака прямого умысла, два компонента из которых он складывается: предвидение неизбежности либо реальной возможности наступления последствий и желание их наступления. Отсутствие одного составляющего компонента  (волевого) исключает наличие целого, то есть прямого умысла.

Осознание неизбежности есть осознание лицом, что избранный им способ объективно приведёт к единственно возможным последствиям, а осознание же лицом реальной возможности означает, что избранный им способ осуществления преступления объективно способен с примерно равной степенью вероятности причинить различные последствия.

Неизбежность есть наступление единственно возможных последствий,  реальная возможность есть равная степень вероятности наступления различных последствий. Отсюда неизбежность – есть конкретизация реальной возможности. Ведь любые неизбежные последствия всегда реально возможны. Таким образом, представляется, что предвидение неизбежности смерти и при этом сознательное её допущение должны расцениваться все таки как косвенный умысел.

На основании изложенного, можно сделать вывод, что преступления при превышении пределов необходимой обороны могут быть совершены только с косвенным умыслом.

Что в свою очередь позволит отграничить рассматриваемые преступления от аналогичных деяний, совершенных в состоянии аффекта, вызванного насилием.

Оговоримся: что отграничение названных преступлений, может быть проведено по целому ряду признаков, но стоит обратить внимание на их явное отличие по виду умысла.

В противоположность преступлениям при превышении пределов необходимой обороны, для виновного, действующего в состоянии аффекта, мотивом выступает потребность в эмоциональной разрядке путем агрессии как способе обретения оптимального состояния.[9, с. 20] Основное стремление заключается в причинение вреда обидчику, то есть последствия причиняемые виновным желаемы. Таким образом, преступление в состоянии аффекта совершается с прямым умыслом.

В литературе высказывалось мнение о том, что преступления в состоянии аффекта возможны и с косвенным умыслом[7, с. 29; 11, с. 65], так как виновный не всегда четко осознаёт последствия своих действий, но вряд ли с этим можно согласиться, хотя бы потому, что прямой умысел может быть как определенным, так и неопределенным. Последний характеризуется тем, что у виновного имеется не индивидуально – определенное, а обобщенное представление об объективных свойствах своих действий, что не исключает желания наступления реально возможных последствий, следовательно, и прямого умысла у виновного.[6, с. 87; 9, с. 46]

Так,  Ф. вместе с друзьями и сестрой приехал к П. Последний  вел  себя вызывающе, схватил М. – сестру Ф., за подбородок и заявил, что совершит  с  ней  половой акт. Далее, за ужином, П. ударил М. по руке, угрожал ножом, бросил табурет в приятеля Ф. Ф. забрал нож у П., попытался уладить конфликт. Но через некоторое время П. снова направился к М., Ф. пытался остановить, поговорить с ним, но П. его оттолкнул. Тогда  Ф.  несколько  раз ударил П. ножом в грудь,  причинив тем самым смерть.

В ходе следствия была проведена судебно-психолого-психиатрическая экспертиза Ф., в результате которой было установлено, что возникшая ситуация остро переживалась Ф. и вызвала тяжелый аффектированный взрыв, характеризующийся, в частности, резким снижением сознания с экспрессивным  переживанием  обиды,  гнева, ярости. [13, с. 19]

Из вышеприведенного примера видно, что действия Ф. продиктованы вспышкой гнева, аффектом. И, несмотря на то, что в рассматриваемой ситуации имело место основание необходимой обороны (посягательство на здоровье М., угроза посягательством на половую неприкосновенность), Ф. таким правом не воспользовался – в его действиях не усматривается желание защитить, оградить М., он стремился выплеснуть свой гнев, раздражение, вызванное поведением П., путем причинения вреда обидчику. То есть последствия своих действий Ф. предвидит, осознает и желает их наступления. Указанное обстоятельство говорит о наличии прямого умысла на причинение смерти у виновного и с учетом установления состояния аффекта позволяет квалифицировать его действия по ч. 1 ст. 107 УК РФ как убийство в состоянии аффекта.

 

Литература

1.      Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. – М.: Юрист, 1994.

2.      Вольдимарова Н.Г. Уголовная ответственность за убийство при привышении пределов необходимой обороны: Дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08. – М.: 2003.

3.      Кабурнеев Э.В. Ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны: дисс. ... канд. юрид. наук: 12.00.08 М.: 2002.

4.      Козак В. Н. Право граждан на необходимую оборону. – Саратов, 1972.

5.      Питецкий В. Сужение понятия косвенного умысла влечёт ужесточение репрессии // Российская юстиция. – 1998. – № 11.

6.      Пуляева Е.В. Аффект: уголовно-правовая и криминологическая характеристика: дисс. ... канд. юрид. наук: 12.00.08. – Тамбов: 2007.

7.      Ткаченко В.И. Ответственность за умышленные преступления против жизни и здоровья, совершенные в состоянии аффекта. – М.: Юридическая литература, 1968.

8.      Ткаченко В.Н. Необходимая оборона по уголовному праву. – М., 1979.

9.      Ткаченко Т. Уголовно-правовое значение аффекта // Законность. – 1995. – № 10. – С. 20.

10.  Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник. Под ред. Б. В. Здравомыслова. – М., 2001.

11.  Уголовное право. Особенная часть: учебник / отв. ред. И.Я. Козаченко, Г.П. Новоселов. – 4-е изд., изм. и доп. – М.: Норма, 2008.

12.  Шрамко С.Н. Уголовная ответственность за причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление : Дис. ... канд. юрид. наук : 12.00.08. – М.: 2004

13.  Судебная коллегия действия осужденного переквалифицировала с ч. 1 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 107 УК РФ (Извлечение) // Бюллетень Верховного суда РФ. – 2003. – № 11. – С. 19.

14.  Уголовное дело № 1-231-04 // Архив Свердловского районого суда г. Иркутска

15.  Уголовное дело № 1-197-04 // Архив Свердловского районого суда г. Иркутска

 

Основные термины: пределов необходимой обороны, превышении пределов необходимой, прямого умысла, УК РФ, превышения пределов необходимой, состоянии аффекта, тяжкого вреда здоровью, причинение вреда, прямым умыслом, превышение пределов необходимой, определением пределов необходимой, косвенным умыслом, привышении пределов необходимой, предвидение неизбежности, косвенного умысла, пределы необходимой обороны, наступления последствий, преступных последствий, наличие необходимой обороны, основание необходимой обороны

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle