Библиографическое описание:

Пантурова Е. В. Образ дороги в лирике Ю. А. Курдина // Молодой ученый. — 2016. — №11.2. — С. 77-79.



В литературе существует круг тем, который традиционен для всех народов, именно к их числу относится тема дороги. Дорога — древнейший образ-символ, поэтому встречается и в фольклоре, и в творчестве классиков, и в произведениях современных поэтов [4, С. 413]. Не удивительно, что наш поэт-земляк Ю. А. Курдин в своих стихотворениях также обращается к этому образу. «В образной энергии концентрируется сгусток человеческого переживания, облагороженный художественным видением происходящего. В образной энергии усиливаются сознательные и бессознательные процессы, производя человечность как результативный продукт этой деятельности» [6, С. 17]. Дорога в поэзии Ю. А. Курдина — образ, несущий изобразительную, коммуникативную, информационную и нравственную энергию.

Дорогу как элемент пейзажа мы довольно часто встречаем в лирике Ю. А. Курдина:

1) стихотворение «Осень»:

Я прихожу сюда, как в тихий храм,

Унять печаль, согнать с души тревогу,

И красный лист падет к моим ногам,

Сухим ковром устелет мне дорогу [3, С. 7];

2) стихотворение «Таежная романтика»:

Загрущу — опять уединюсь

И пойду тайгою по пороше [3, С. 10];

3) стихотворение «Где ты, домик мой заветный…»:

Вот тропинка-паутинка

До колодца пролегла [3, С. 4].

Уходя от житейской суеты, лирический герой стремится к нетронутой человеком природе, поэтому данный символ в стихах Ю. А. Курдина обычно связан с уединением, размышлением и созерцанием.

Символика «дороги» не ограничивается только объектом материального мира: вся наша жизнь есть путь от рождения до смерти, состоящий из множества тропинок, дорожек, путей.

Уже древние люди осознавали, какое огромное значение в их жизни играет дорога — расстояние до цели. В процессе эволюции человек понял, что если запомнить это расстояние, то можно вернуться назад, подробнее обследовать свой путь в следующий раз, передать знания о нем другим. Способность запоминать дорогу, а в дальнейшем и оставлять отметки на ней, резко противопоставила человека остальным животным. Метить маршрут и безошибочно находить дорогу назад способны и муравьи, однако осознать и выразить ее, вспомнить о ней, находясь вдалеке, они не в силах. Жизненный путь человека, то есть дорога, — это архетип, выражающий не только физическое, но и духовное движение.

В стихотворениях «Уводит дальняя дорога…» [3, С. 12] и «Прощание» [3; С. 13] судьба направляет героя прочь от родного дома, но чем дальше он от него, тем сильнее связь с милым краем («Уводит дальняя дорога — И ближе сердцу отчий кров» [3; С. 12]). Эта связь является тонкой тропинкой из воспоминаний, ведущей назад к Родине («В чужом краю за много дней Они вспомянутся не раз» [3, С. 13]). Она позволяет человеку, словно по своим следам, вернуться домой, даже когда в реальности он не может это сделать. Эта способность мысленно выкладывать свой путь из образов, сохранившихся в памяти, находиться в двух местах одновременно (в одном — телом, в другом — душой) является прерогативой только человека.

Жизнь людей невозможна без движения, именно оно явилось одной из главных причин прямохождения, а следственно, и эволюции. Человеку нужно было передвигаться все быстрее, чтобы выжить, нужно было видеть дальше и освободить пару конечностей для прокладки маршрута и защиты себя в нем, ведь путь подразумевает столкновение с самыми разными обстоятельствами и проблемами. Корни самого слова «путь» следует искать в и.-е. *pont, что означает «преодоление», «дорога, изобилующая неожиданностями, опасностями» [1, С. 343]. Путь — метафора глубоко содержания.

У многих народов существуют два символа, противопоставленные друг другу — прямой путь и петляющий путь. Прямой всегда ассоциируется с верным решением, с честностью, с благородством и правдой. Кружный же путь — дорога лукавства, слабости и глупости. Былинные богатыри всегда предпочитали «прямоезжую» тропу. В народе закрепились убеждения: «Дело право — гляди прямо» [2, С. 105]; «За прямым путем — правда» [2, С. 110]. В стихотворении «Дума хлебороба» [3, С. 16] Ю. А. Курдин пишет: «Васильки синеют — светят вдоль дороги» — интересная картина, похожая на указатели для самолета на взлетно-посадочной полосе, т. е. для героя они показывают верный путь, правильное направление. Не случайно далее следуют строки: «Ты развей мне, ветер, на душе тревоги, Чтоб простое сердце в радости забилось, А плохое в жизни быстро позабылось» [3, С. 16]. Автор хочет избавиться от негативных чувств, эмоций, не брать их с собой в путь, чтобы не оступиться из-за них, не сойти с прямой дороги.

В следующем стихотворении «Не надо лишних утешений…» [3, С. 17] появляется такая мысль: верный путь — путь, которым ведет человека жизнь. Автор призывает людей быть довольными дорогой, которая им предназначена, принять ее:

Не только для больших свершений

На свет родился человек;

А кто-то на простом заводе

Откроет в жизни свой закон;

А долг его — трудиться честно

И обрабатывать других [3, С. 17].

Печальную учесть людей, пытающихся искать другую дорогу, не предназначенную им судьбой, он описывает в последнем четверостишии:

Но, не найдя пути к иному

И жизнь назвав тяжелым сном,

Пойдет тихонько к гастроному

Огонь души залить вином [3, С. 17].

В стихотворении «Календарь» Юрий Александрович сравнивает дорогу жизни со сменой времен года: «Жизни моей календарь Августом зрелым означен» [3, С. 18]. Прошли года молодости, осталось позади бурное цветенье лет, и на его пути появляется новый поворот — наступает осень. Осень, как новый период бытия, означает, что наступила зрелость, а легкомыслие и бесплодные мечтания остались в юности. Осень подталкивает к размышлению, рассуждению о прожитых годах, их оценке:

Жизни прошедшей моей

Август подводит итоги [3, С. 18].

Символично, что август — конец лета, начало осени; август — это и время рождения Ю. А. Курдина. Так, герой ступает на новую тропу с запасом опыта, с покорностью.

Идея неизбежности, принятия своей судьбы встречается также в стихотворениях «Вспомнится не раз крыльцо высокое…» [3, С. 32] и «В плену сомнений и тревог…» [3, С. 33]. Фатальность здесь звучит особенно остро из-за любовной темы, подчеркивается одновекторность земного пути, невозможность что-то поменять, изменить направление дороги в прошлом («Не сложилась жизнь — так и не сложится» [3,С. 32]; «Что не задалось, то не уладится» [3, С. 32]; «Не суждено — так не случится» [3; 33]). Однако герой все же возвращается, как отмечено ранее, с помощью тропинки из воспоминаний:

Вспомнится не раз крыльцо высокое

И печаль от горьких слов твоих [3, С. 32].

Повторное прохождение той же части пути без возможности что-то изменить, может только навевать грусть. Однако оба стихотворения завершаются примирением с судьбой («Годы беспокойные прошли» [3, С. 32]; «Я на Судьбу не уповаю» [3, С. 33]).

Подводя итог, можно сказать, что образ дороги в поэтическом творчестве Ю. А. Курдина не ограничен бытовым явлением, а, наоборот, чаще используется в сакральном смысле, является связующим прошлого, настоящего и будущего. Судьба ведет человека, а он следует за ней по предназначенному ему пути.

Литература:

  1. Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. I. Хозяйство, семья, общество. II. Власть, право, религия. М.: Прогресс, 1995. — 456 с.
  2. Даль В. И. Пословицы русского народа — М.: Изд-во Эксмо, Изд-во ННН, 2005. — 616 с.
  3. Курдин Ю., Пяткин С. Лирические отступления. Стихи разных лет. — Арзамас: АГПИ, 2001. — 76 с.
  4. Курдин Ю. А. «Фольклорная сокровищница России» // Личность. Культура. Общество. 2007, № 2. — С.411–415.
  5. Курдин Ю. А. Мифологические рассказы Арзамасского края // Личность. Культура. Общество. 2009. Т. XI№ 1 (46–47). С. 89–94.
  6. Фортунатова В. А., Валеева Е. В. Гуманитарная энергия современного образовательного процесса // Вопросы культурологи. 2013. № 11. С. 15–19.
  7. Fando R. A., Valeeva E. V. Conflict harmonization between natural-science and art education // Scienceand Education: materials of the II international research and practice conference, Munich, December 18th — 19th, 2012. Munich: Vela-Verlag, 2012. Vol. II. P. 643–646.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle