Библиографическое описание:

Тищенко М. В., Демченко С. В. Положительные и отрицательные проявления эффекта интервьюера // Молодой ученый. — 2016. — №10. — С. 1337-1340.



В статье рассмотрены понятие и особенности проявления эффекта интервьюера; охарактеризованы модели и факторы проявления эффекта интервьюера в социологическом исследовании; рассмотрена методология изучения специфики проявления эффекта ожиданий интервьюера; исследовано проявление эффекта ожиданий интервьюера на основании опытов социологических интервью.

Ключевые слова: интервью, интервьюер, эффект интервьюера, ожидания интервьюера, социальная дистанция, социальная атрибуция.

Интервью — наиболее распространенный метод получения данных в прикладной социологии. Несмотря на кажущуюся простоту, этот метод более всего обсуждается в специальной литературе в России и за рубежом. В последнее время растет обеспокоенность многих ученых, практикующих социологов, качеством информации, которую получают с помощью интервью. Интервьюер, наряду с респондентом, опросным инструментом и методом сбора данных, считается одним из наиболее важных, но в то же время и опасных источников систематических смещений в результатах интервью. Необходимо принять во внимание тот факт, что привлечение интервьюеров увеличивает затраты времени и средств на их подготовку, отбор, контроль качества их работы. Однако хорошо обученный интервьюер гарантирует точность исполнения выборочной процедуры, благоприятную ситуацию опроса, осуществляет контроль влияния третьих лиц на формирование ответов респондента, адаптирует текст анкеты к индивидуальным психологическим особенностям опрашиваемого. Роль и влияние интервьюера на качество получаемых данных значительно выше, чем анкетера. Большое влияние уделяется изучению процедуры отбора и подготовки интервьюера для снижения так называемого «эффекта интервьюера» [1, c. 154].

Цель данного исследования заключается в том, чтобы изучить положительные и отрицательные стороны проявления эффекта интервьюера в социологическом исследовании.Была выдвинута следующая гипотеза: Проявление эффекта интервьюера определяется, с одной стороны, такими положительными свойствами, как способность расположить респондента к беседе и получить больше информации по изучаемой проблеме, однако, с другой стороны, эффект интервьюера может оказать значительное влияние на смещение ответов и репрезентативность данных социологического исследования.

Замечено, что участвующие в интервью респонденты в некоторых случаях пытаются «угадать» такой ответ на заданный вопрос, который мог бы «понравиться» интервьюеру или мог бы совпасть с его предполагаемым мнением. Ясно, что предотвратить это негативное влияние интервьюеру может помочь в первую очередь сдержанность в проявлении собственных реакций на поведение и ответы опрашиваемого, умение слушать доброжелательно и сосредоточено, не вступая при этом в дискуссии с респондентом по поводу его собственных мнений и оценок [2, c. 69].

Эффект интервьюера — это комплексное многогранное явление, включающее в себя влияние различных личностных, социально-демографических и поведенческих характеристик интервьюеров на качество получаемых ими эмпирических данных [3, c. 136].

Различают следующие классы эффектов интервьюера:

– прямые: связаны с интерпретативной деятельностью интервьюеров и прочими «непрограммируемыми» видами их спонтанного поведения (субъективное истолкование ответа, «формирование собственного текста», разного рода подсказки, комментарии и прочие дополнительные речевые включения спонтанного происхождения);

– опосредованные: связаны с ингратиационными процессами, вызываемыми личностными характеристиками интервьюеров и респондентов, порождаемыми индивидуальными характеристиками интервьюеров и респондентов [4, c. 76].

Для объяснения эффекта интервьюера используются две основные теоретические модели: «социальной атрибуции» и «социальной дистанции». Согласно первой модели респонденты приписывают своим интервьюерам определенные ценности и нормы, ожидания и установки, сконструированные на основе минимально доступной им в ходе опроса эмпирической информации [5, c. 49]. Источниками сведений яляются социально-демографические характеристики опрашивающих (пол, возраст, этничность, а иногда социально-экономический статус и образование) и некоторые иные, связанные с ними признаки (внешность, речь, акцент, манеры). Эти характеристики служат респондентам своеобразными подсказками, сигнализирующими о характере ожиданий интервьюеров относительно приемлемого или допустимого вербального поведения. Пытаясь подстроиться под эти нормы и ожидания, опрашиваемые редактируют свои ответы с тем, чтобы избежать дискомфорта и тем самым защитить себя, управляя впечатлением, производимым на интервьюера.

Вторая модель также признает, что респонденты, сталкиваясь с деликатными вопросами, корректируют свои ответы, исходя из приписываемых интервьюерам требований, норм и ожиданий. Однако при идентификации этих характеристик они принимают во внимание не только наблюдаемые демографические признаки опрашивающих, но и объективную или субъективную (воспринимаемую) социальную дистанцию между участниками интервью. Слишком большая и слишком малая социальная дистанция производит более интенсивные смещения в ответах респондентов. Умеренное сочетание как сходств, так и различий в социальных статусах респондентов и интервьюеров способствует минимизации социального давления и улучшает результаты интервью [6, c. 93].

Существуют исследовательские трудности при моделировании экспериментов, направленных на изучение эффектов ожиданий интервьюеров. Одна из проблем связана с тем, что для получения объективной информации о влиянии экспектаций интервьюера на качество получаемых данных необходимо участие в эксперименте интервьюеров с различными ожиданиями, что влечет за собой значительное увеличение объема выборки и, следовательно, материальных и временных затрат. Проблема в том, что в случае если у интервьюеров отмечаются схожие ожидания, то в таком случае, с одной стороны, эффекты этих ожиданий могут являться достаточно большими, а с другой стороны, не будет возможности обнаружить аналогичные эффекты без проведения специального эксперимента. Интервьюеры, как правило, обладают схожими ожиданиями касательно ранее устоявшихся в обществе порядков, и собственно здесь в наибольшей степени велика возможность появления эффекта ожиданий. Еще одна трудность связана с классификацией экспектаций интервьюера [7, c. 237].

Принято выделять «вероятностные ожидания», когда интервьюер предполагает конкретное распределение ответов и пытается добиться этого распределения в своем массиве. Далее выделяют ситуационные ожидания. Существует два типа таких ожиданий: «ролевые» и «структурно-установочные». «Ролевые» ожидания возникают вследствие приписывания респонденту какой-либо социальной роли. «Структурно-установочные» ожидания образуются вследствие ожидания когнитивной последовательности: ранее данные ответы генерируют ожидания относительно ответов на последующие вопросы. Следующий вид — это предварительные ожидания интервьюеров. Их также можно разделить на две группы: ожидания относительно предстоящей работы в целом, формирующиеся до начала полевого этапа (сюда относятся ожидания, касающиеся общей трудности проведения бесед, конечного уровня отказов, уровня неответов и пропусков, общего уровня искренности респондентов), и ожидания, предваряющие каждую последующую беседу, формирующиеся на основании уже проведенных интервью [8, c. 55].

Эмпирической базой работы послужил вторичный анализ методического эксперимента по исследованию эффекта ожиданий интервьюера на основании материалов различных интервью. В ходе эксперимента 2011 года были проанализированы результаты интервью российских социологических служб, а в 2012 года — зарубежных. В 2011-2012 гг. в г. Москве был проведен методический эксперимент по исследованию эффекта ожиданий интервьюера. В процессе эксперимента 2011 года были проанализированы результаты интервью отечественных социологических служб, а в 2012 года — иностранных. В целом было проанализировано более ста интервью. В процессе исследования в 2011 г. была выявлена сильная значимая взаимосвязь между предварительными ожиданиями интервьюеров касательно их собственной коммуникативной успешности и уровнем отказов со стороны респондента (p = 0,000).

Отказов от участия в опросе, как продемонстрировал эксперимент, было больше у тех интервьюеров, которые ещё до начала беседы опасались общения с людьми и прогнозировали себе коммуникативный провал. В среднем в данной группе на одного интервьюера приходится практически 12 несостоявшихся интервью, в то время как в другой — только 6. Кроме этого, итоги анализа свидетельствуют, что интервьюеры, боявшиеся получения большого количества отказов, расходовали на проведение одного интервью больше времени (в среднем по 14,5 мин.), нежели те, которые надеялись на беспроблемность предстоящих контактов с респондентами (приблизительно 10 мин.) (р = 0,000).

При этом, в процессе исследований 2012 года были получены несколько отличные результаты. Сопоставление прогнозируемой и действительной продолжительности интервью у полевых работников, высказывавших разные гипотезы касательно длительности будущих бесед, продемонстрировало, что чем больше прогнозируемая продолжительность интервью, тем больше реального времени занимает проведение интервьюером беседы. Пессимисты расходовали на проведение одного интервью в среднем 9,58 мин, в то время как средняя продолжительность интервью у оптимистов составила только 7,62 мин (p = 0,000). Помимо этого, у оптимистично настроенных с точки зрения длительности беседы интервьюеров существовало в целом меньше отказов, чем у интервьюеров-пессимистов. Полевые работники с оптимистичными ожиданиями по поводу продолжительности интервью имели в среднем по 19,28 коммуникативных провалов, в то время как на интервьюера, ждавшего большей длительности беседы, приходилось в среднем по 22,43 отказа от сотрудничества со стороны респондентов (p = 0,03). Тем не менее то обстоятельство, что оптимисты, предсказывавшие незначительный уровень отказов, расходовали на осуществление интервью в среднем меньше времени, чем пессимисты, подтвердился в обоих экспериментах. Средняя длительность интервью у пессимистично настроенных полевых работников в исследовании 2011 г. составила 9,65 мин, в то время как у их сослуживцев, высказывавших оптимистичные ожидания по поводу уровня отказов, диалог продолжался в среднем 6,75 мин (p = 0,000).

В целом, следует сделать вывод, что методический эксперимент позволил обнаружить несколько главных характерных отличительных черт проявления эффекта интервьюера в ситуации социологического интервью. Во-первых, существенное воздействие на результат социологического исследования оказывает настроение самого исследователя, его поведение в поле. Чем благожелательнее настроен интервьюер, тем наиболее высококачественные исследовательские сведения он получает. Во-вторых, большое значение имеет личностный настрой интервьюера — при позитивной мотивации на успех интервьюирования, исследователи демонстрируют более высокий результат исследования, чем при мотивации на неудачный результат. В-третьих, эффект интервьюера находит собственное выражение в ожиданиях по поводу намечаемого времени и длительности беседы. В случае, если интервьюер настроен пессимистично, интервью могут затянуться и не предоставить ожидаемых результатов, выявив только поверхностную информацию в области исследуемой темы.

Таким образом, хорошо обученный интервьюер обеспечивает точность исполнения выборочной процедуры, благоприятную ситуацию опроса, адаптирует текст анкеты к индивидуальным психологическим особенностям опрашиваемого. Отрицательными проявлениями эффекта интервьюера являются, во-первых, избирательное восприятие, неправильное понимание и, следовательно, недостоверная регистрация ответов респондента (интервьюер истолковывает ответы с нечетко выраженной позицией как близкие его собственным убеждениям и в таком виде регистрирует ответ), а, во-вторых, «стереотип узнавания» — после нескольких проведенных бесед интервьюер приобретает уверенность в том, что он уже с первых ответов респондента понимает, к какому типу его отнести, и как люди данной категории обычно отвечают на вопросы. При этом опять-таки интервьюер может слышать не столько то, что реально отвечает респондент, сколько то, что он заранее предполагал услышать.

При этом немаловажно заметить, что в том числе и жесткое выполнение абсолютно всех методических условий, предъявляемых к проектированию опросного инструментария, а помимо прочего и ужесточение стандартизации в работе полевого персонала никак не сумеют ликвидировать тех искажений, которые спровоцированы совместным воздействием объективных характеристик и ожиданий коммуникантов на итоги интервью.

Литература:

  1. Мягков А. Ю., Журавлева И. В. Эффект интервьюера: Опыт количественной оценки в персональном интервью // Социология: 4 М. 2011. № 21. С. 78-107.
  2. Маслова О. М. Мир интервьюера: По данным формализованного и свободного интервью // Социология: 4 М. 2012..№ 12. С. 40-64.
  3. Проскурина Д. А. Эффект ожиданий интервьюера: проблемы и перспективы экспериментальных исследований // Вестник ИГЭУ. 2013. № 1. С. 1-4.
  4. Дийкстра В. Как интервьюер искажает данные социологического опроса // QualityandQuantity. 2013. № 3. С. 179-187.
  5. Хадли Л., Биллинг Дж. Эффект пола интервьюера в социологическом опросе // PoliticalBehavior. 2012. № 3. С. 197-220.
  6. Давыдов А.А. Респондент как источник информации. М. : Рос. АН, Ин-т социологии, 2012. 127 с.
  7. Погосян Г. А. Метод интервью и достоверность социологической информации. М. : АСТ, 2013. 245 c.
  8. Смолькин А. Искажения в самоописаниях в ходе неформализованного интервью: сенситивные ситуации и стратегии самообъяснения информантов // Социологическое обозрение. 2015. № 3. С. 64-78.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle