Библиографическое описание:

Ахмедова М. М. Лингвистика и формы ее взаимообусловленности // Молодой ученый. — 2016. — №8. — С. 1084-1086.



В данной статье идет речь об отборах в современных лингвистических теориях, синтаксической теории языка при анализе семантического различия.

Ключевые слова: дескриптивная лингвистика, дихотомия языка и речи, лингвистическая теория, семантико-синтаксическая деривация, синтаксические конструкции

Дескриптивная лингвистика активно стала развиваться как начальный этап структурализма, когда лингвистически значимым считалось описание того или иного состояния языка (а не его объяснение) [А.Бушуй,2006]. Поэтому основное внимание уделялось отбору невозможных элементов речи и их классификациям. Так, З. С. Хэррис пишет: «Исследование по дескриптивной лингвистике состоит в собрании высказываний, в каком-либо едином диалекте и в анализе собранного материала. Совокупность собранных высказываний образует материал исследования, а его анализ состоит в компактном описании порядка расположения (дистрибуции) элементов в его пределах. В этом разрезе проанализированный состав материала может рассматриваться как дескриптивная модель языка». Как наиважнейший итог подобных разысканий было раскрытие различных речевых регулярных закономерностей и определение сущности многих переменных величин, которые представляют «любой член класса лингвистически эквивалентных частей речевого потока».

Оспариваемая дихотомия языка и речи свидетельствует в связи с этим о двойственности самого объекта лингвистики. Любой анализ отношений языка и речи невозможен без предварительного определения того, что является первичным, общим, а что вторичным, производным. Тезис же первичности речи неизменно приводит к проблеме творчества в языке. Однако дескриптивная лингвистика не справилась с её решением, ибо она постоянно изолируется от речи (употребления). Между тем проблема изучения творческого аспекта приобретает всё большую императивность.

В современных лингвистических теориях усиливается внимание к изучению языковых уровней. Существующая система взаимоотношений между единицами различных уровней упорядочена таким образом, что «в конечном счете, всё ориентировано на те задачи, которым служит верхний уровень, т. е. предложение». При этом единицы каждого уровня вступают одновременно в две системы отношений, будучи обусловленными: 1) способностью служит задачам вышележащего уровня (парадигматика) и 2) отношениями между единицами одного уровня (синтагматика). В свою очередь для предложения также возможен более высокий уровень. Скажем, это дискурс, под которым, в частности, понимается «два или же несколько предложений, находящиеся друг с другом в смысловой связи», это текст, состоящий из коммуникативных единиц языка — предложений и их объединенный в более крупные единства, находящиеся в непрерывной внутренней смысловой связи, что позволяет воспринимать его как цельное образование. При этом «изменения научной парадигмы в плане понимания того, что никакие языковые явления не могут быть адекватно понятны, и описаны вне их употребления, без учёта их дискурсивных аспектов, потребовало от современной лингвопрагматики обращения к различным видам анализа дискурса как речевого процесса. Одним из возможных видов изучения «живой» речи, в том числе и в профессиональной сфере, является анализ дискурса в «категориальном» плане с учетом интенциональных особенностей коммуникативной ситуации».

К примеру, Дуайт Болинджер перечисляет случаи, которые принято считать идентичными по содержанию при различии в форме. К этим случаям относятся: соотношение активных и пассивных трансформов, предложений с that и / конструкции с инфинитивом с герундием глаголов refuse/spun «отказываться», различия между =one и =body, между значениями глагола псевдо пассивными трансформами.

При анализе семантического различия any и some Д.Болинджер доказывает, что отличие разных синтаксических конструкций с any и some следует искать в собственных значениях этих слов, а не только в значениях пресуппозиций, глаголов, главных предложений и лексической инвариантности. Рассматривая any и some как семантически автономные слова, Болинджер отмечает, что их семантическое отличие выражается, в частности, в том, что они употребляются в различных (по типу ожидаемого ответа) вопросительных предложениях. Some — используется при ожидании утвердительного ответа, any — и положительного, и отрицательного. Конечно, здесь учитываются и другие факторы: роль ударения в семантических различиях этих слов, поведение any и some в утвердительных и отрицательных контекстах, высказывается предположение согласно которому any и some являются грамматически немаркированными относительно утверждения и отрицания.

Для семантико — синтаксической деривации предложения в рассматриваемой концепции важным представляется решение проблемы сдвига отрицания влево и вправо. Так как отрицание одного из двух или более соединённых элементов может при определённых логических условиях быть разнозначным отрицанию всего ряда элементов, то часто бывает безразлично, к какому из них присоединяется отрицательное выражение. Это привлекло внимание к сдвигу отрицания влево. Однако при рассмотрении списка глаголов и типов предложений, на которые распространяется сдвиг отрицания, было обнаружено, что гораздо более распространен сдвиг отрицания вправо. Убедительности семантического толкования синтаксических построений способствует рассмотрение случаев.

Выделяются четыре условия, при которых поверхностная несовместимость ведёт к неприемлемости предложения: 1) логическая несовместимость, 2) противоположность, 3) природа семантики существительного и предиката; 4) функциональный уровень речи. На основании анализа этих условий вполне доказуемо то, что значение предложения не может описываться только в терминах глубинной структуры.

Семантизация синтаксиса, положенная в основу лингвистической концепции Болинджера, позволяет решать самый широкий круг сложной проблематики. К примеру, сколько интерпретаций содержит косвенный вопрос в высказываниях типа:

  1. John told me who took part in the meeting (= «Джон сказал мне, кто принял участие в собрании»).
  2. John knows who took part in the meeting (= «Джонзнает, ктопринялучастие в собрании»).
  3. John knows who did not take part in the meeting (= «Джонзнает, ктонепринималучастияв собрании»).
  4. John knows who took part in the meeting and who did not («Джонзнает, ктопринималучастиев собраниии ктонепринимал»).
  5. John told me who took part in the meeting and who did not («Джонсказалмне, ктопринялучастиев собраниии ктонет»).

Очевидно, что второе высказывание фактически эквивалентно четвёртому. Однако пятое высказывание не эквивалентно первому. Отсюда о семантике косвенных вопросов можно заключить, что их семантика зависит от полисемии вопросительных слов, от контекстов употребления и задана исходным различием положительных и отрицательных косвенных вопросов.

В местоимённых вопросительно-побудительных предложениях происходит транспозиция отрицания, а в альтернативных вопросах — его нейтрализация.

Таким образом, при этом в альтернативных вопросительно-побудительных предложениях отрицание не создаёт, побудительного значения выполняя стилистические функции изменения интенсивности побуждения, придания ему более вежливой формы. В современной синтаксической теории активно изыскиваются пути к объяснительной семантической репрезентации предложения.

Литература:

  1. Бушуй Т. А. Язык в истории развития человеческой мысли. Ташкент, «Фан», 2011.
  2. Звигенцев В. А. Теоретическая и практическая лингвистика. М.: МГУ, 1976.
  3. Гаврилова Г. Ф. Предложение — высказывание в когнитивном аспекте //Филологические науки. М., 2001 № 6. — С.72–78
  4. Bolinger D. Aspects of language. New York etc., 1988. — IX 326p.

Обсуждение

Социальные комментарии Cackle